В попытках найти ответ.
Спокойствие обволакивает всё тело Глента, как и плед, которым он укрыт. Он впервые за столь долгий промежуток времени мирно сидит на диване в своей квартире в гостиной и смотрит телевизор, попивая стремительно остывающий чай. На самом деле, молодой человек не особо следит за происходящим на плазме, потому что вскоре из кухни, откуда доносится еле слышное скворчание еды на сковороде и вкусный запах, чужой (для контекста, на деле же роднее всех) голос объявляет, что ужин готов.
Глент встаёт, чудом не упав из-за пледа, что тащится за ним по полу, и медленно идёт в соседнюю комнату.
— Выглядит замечательно, только не думаю, что смогу хоть что-то попробовать. Горло ужасно болит, — он сипит, виновато пожав плечами, но всё же присаживается за стол.
— Ты дурак, нет? — Бумага подходит и быстро стягивает тёплый плед с только начавшего получать тепло тела, — Температура под тридцать восемь, а он укутался.
Тот лишь снова дёргает плечами, обхватив себя руками, и немного улыбается, когда ему в заботливом жесте снова наливают чай.
— А горячий чай, значит, можно? — хитро щурится Чашейко с удовольствием обхватывая чашку, чтобы согреться — кидает с холода в жар чуть ли не каждую секунду.
— Не можно, а нужно. Давай-давай, потом ещё раз температуру померяешь. А то вон, — Влад мимолётом касается губами его лба, — горячий какой.
Довольная улыбка сама лезет на лицо, выявленная всей заботой со стороны парня, который наконец принимается за только что приготовленную еду.
Внезапно Глент чувствует, как его пробирает дрожь, по телу пробегают мурашки от непонятного холода и он...
Просыпается.
И перед глазами отнюдь не тот человек, в котором он сейчас так нуждается, а пустота.
— Вот блять, — выдаёт, открывая глаза и видя перед собой слабые очертания своей комнаты в темноте.
Парень находит взглядом тот самый плед, отброшенный на пол, видимо, в момент, когда тому в очередной раз стало жарко. Чашейко сильнее ёжится, притягивая колени выше к груди, лишь бы сохранить немного тепла. Ему даже думать тяжело, не то чтобы поднять так необходимое сейчас покрывало — слабость в теле слишком сильная, из-за чего он, плотнее обняв себя руками, снова засыпает на недолгие два часа.
Сразу на следующий день после последнего визита Бумаги Влад почувствовал себя неважно, и в после выяснилось, что он заболел — всё-таки гулять тогда под дождём лишь в кофте было не лучшей идеей.
Нужных лекарств, как оказалось, у молодого человека не было, потому, решив не усугублять своё состояние, попросил друга привезти хоть что-нибудь от температуры. Сергей живёт от него недалеко, поэтому без проблем согласился и выполнил просьбу, даже проследив за нужным порядком употребления препаратов.
Из-за данных обстоятельств Чашейко пришлось взять больничный на неделю и надеяться, что за это время он вылечится.
Всё же холод окутывает его настолько, что он мигом открывает глаза, понимая, что так и не засыпал, затем снова замечая, что становится жарко. Медленно поднявшись, он подходит к окну, открытому для проветривания комнаты, а после смотрит на часы: пять тридцать. И какого, спрашивается, чёрта он проснулся так рано?
Проходя по квартире, обстановка в ней кажется такой серой. Рассвет будет только через два часа, поэтому молодой человек включает свет и берёт градусник. По ощущениям, у него все тридцать девять.
— Ну как ты там? — уже через десять минут звонит ему Кобяков, — Жив?
— Тридцать девять и пять тебе о чём-то говорит? — хрипит в ответ тот — голоса совсем нет, — оперевшись о столешницу позади.
— Ёб твою мать... — вздыхает друг и, Глент уверен, потырает переносицу, — Вызывай скорую, это не шутки.
— Да вот, если жаропонижающее не сработает, то буду. А ты чего не спишь?
— Так у нас же съёмки. Ждём пока камеру настроят, она борохлить начала в последнее время, — на это Чашейко понятливо отзывается, — тут все рядом, кстати. А, секунду, — слышится шуршание, от которого другой морщится, потому что на голову, разрывающуюся от высокого давления, действует даже малейший шум как пытка.
Внезапно в трубке приглушённо слышится вопрос «как он?», и брюнет клянётся, что ему не кажется. Не важно, высокая температура или ещё какие-то обстоятельства, но этот голос он точно узнает всегда.
— Ты столько раз уже спрашивал, Влад, сам бы уже позвонил, — бубнит где-то в стороне Серёга ещё сонным голосом.
Знал бы он, как Гленту хочется, чтобы Бумага ему позвонил лично. Но даже от того, что тот спрашивает о его самочувствии, где-то в районе рёбер отзывается забытое тепло, наплевав на то, что холод гуляет по пустым комнатам. А «столько раз спрашивал» даёт надежду и слабую улыбку впервые за несколько дней.
***
— Рота подъём! — внезапно раздаётся возле уха, когда Влад, прилёгший на диван во время перерыва, только начал засыпать.
— Иди ты! — он кидает первую попавшуюся под руку вещь — подушку — и судя по вскрику, а после громкому ржачу Кобякова, попадает точно в цель.
Чашейко наблюдает за этим всем, тихо посмеиваясь, также как и Сергей, сидящий рядом.
Но как бы весело не было, тот неожиданный приход Бумаги всё-таки не даёт покоя сколько времени. Единственное, что понял Глент — что-то явно случилось на том корпоративе, после него друг и вовсе стал избегать его компании. Что же он такого натворил, что так происходит? И зачем он только пил, знал же, что потом ничего не вспомнит.
— Эй, ты чего? — аккуратно трогает за плечо Антонов, обращая на себя внимание.
— Задумался, — отмахивает тот, но после решается на вопрос: — Слушай, на корпоративе ничего такого не происходило? Я, случаем, ничего Владу не сказал? Я не понимаю, что происходит, — выдаёт он и вновь поворачивает голову к двум товарищам, что уже подходят к ним.
— Мне Кобяк на следующий день кое-что рассказал. Думаю, это из-за того, что вы... — Серёжа не успевает договорить из-за подошедших ребят.
— Он мне все рёбра затыкал, живодёр, — потирая бок, жалуется Владислав.
Он на пару секунд встречается взглядом с Глентом, но быстро отводит свой.
— Что ж, время перерыва скоро закончится, так что готовимся, — и быстро уходит. Снова.
***
Если спросить у Чашейко, что ему надоедает больше всего, то он, не раздумывая, ответит, что неопределённость и неизвестность.
Ему надоело гадать который месяц, что же, блять, случилось. Было бы проще наконец бросить это дело, но это для него важно, поэтому целью становиться выведать у Бумаги подробности события того вечера.
Но кто же знал, что разведать нужную информацию у главного источника не так просто, как задумывалось. Брюнет бы даже сказал: охуеть как сложно.
Стоит только ему подойти к Владу, и тот, промямлив с жутким волнением в голосе что-то про резко появившуюся занятость, тут же сбегает. Как по-детски.
— Влад!
Тот сразу поднимает голову и быстрым шагом удаляется на второй этаж.
Ну уж нет, теперь это дело принципа. Что же такого страшного могло случиться, что тот теперь в прямом смысле от него бегает?
— Да сколько так может продолжаться? — нервно выдыхает молодой человек, опираясь спиной о стену, — Я же не могу вечно прятаться...
— Вот именно, что не можешь, поэтому отвечай, какого хрена? — как гром среди ясного неба разносится голос по ту сторону запертой двери, а после она открывается, — Почему ты так себя ведёшь уже которую неделю? — грохот от захлопнувшейся двери пролетает по всему помещению.
Владислав резко оборачинается и начинает медленно пятиться в сторону окна.
— Слушай, — голос почему-то то начинает хрипеть, а после и вовсе обрывается, из-за чего приходится прокашляться, — то, что произошло после корпоратива, лучше тебе не знать. Мы были пьяными и...
— Ты, блять, серьёзно?! — он, не удержавшись, вскрикивает и подлетает к другому, что уже вжимается поясницей в подоконник до боли, но даже не морщится — это меньшее, что сейчас может волновать, — Ты избегаешь меня сколько времени, не объясняешь почему, а я как на это реагировать должен? Просто забить? — Чашейко не подходит ближе, держа дистанцию примерно в метр, но в данный момент очень хочется подойти ближе, взять за грудки и хорошенько встряхнуть парня, но он только и может, что сжимать кулаки в надежде хоть немного остудить пыл.
— Я не могу сказать, прости. Всё может стать только хуже, — Бумага отводит взгляд и мельком облизывает губы, а другого словно током прошибает.
Слишком знакомый момент, слишком. Только он не понимает, откуда это помнит. Глент открыто смотрит, не пытаясь прятаться, как делал обычно. Сейчас всё по-другому.
Влад, чувствуя прожигающий взгляд, рискует поднять голову и вопросительно посмотреть в ответ.
— Твою мать... — вдруг отшатывается тот, тяжело сглотнув.
Еле схватившись за край письменного стола, он сжимает его с силой, оперевшись на руки и, не веря своим же воспоминаниям, глядит в стену напротив. В сознании всплывают мутные фрагменты: изначально в туалете на самом корпоративе, а после момент в собственной квартире, собирая общую картину произошедшего ранее.
— А почему... почему ты не оттолкнул меня? — Чашейко с усилием трёт лицо ладонями, пытаясь вразумить себя.
Это не сон, это было на самом деле.
— Не хотел, — ему слова также даются с трудом, Глент слышит.
— И... что делать будем?
— Не знаю, извини, — Бумага мигом вылетает за дверь, оставляя друга (или уже нет) одного.
Поговорили. Пиздец.
Это нельзя оставлять просто так, нужно что-то делать и при этом очень срочно.
☆ ☆ ☆
(слова — 1432)
извиняюсь за задержку, этому поспособствовали некотоые обстоятельства.
принимаю ваше драгоценное мнение в обмен на новую часть.
димка на связи!'☆
11:06рм.
26.7.2024.