Только посмотрел - пропал.
Сегодня определенно всё идёт не по плану. Об этом парню напоминает кожа на бедре, которая из-за пролитого на себя кофе минутой ранее до сих пор неприятно саднит при соприкосновении с жёсткой тканью джинс; мятая футболка, которую её владелец обещал погладить с утра, но теперь на это чертовски мало времени...
— Твою мать, время!
Молодой человек запихивает наскоро сделанный бутерброт в рот, надеясь не поперхнуться в спешке, и, схватив со стола телефон, отправляется обуваться. Благо, кроссовки и более-менее ровные руки не подводят, поэтому Влад уже закрывает входную дверь, чудом попав ключом в замочную скважину с первого раза, и мигом бросается по лестнице вниз, наплевав на лифт — это ведь ждать нужно, а такую роскошь в расписание сегодняшнего утра вписать не получится.
А всё началось из-за будильника, который Чашейко благополучно проспал, каждый раз откладывая на десять минут.
Только парень проворачивает ключи, и машина начинает подавать признаки жизни, как вдруг в заднем кармане ощущает жужжание от исходящего звонка. Чертыхаясь, кое-как изворачивается, чтобы достать мобильный, и ставит его в подставку для телефона, радуясь, что теперь можно спокойно рулить двумя руками. Только выехав из-за двора, принимает вызов и из динамика начинают сыпаться маты, перекрывающиеся именем парня, пытающегося одновременно молиться и слушать все претензии.
Видимо, это ‹‹спокойно рулить›› всё сглазило. Нихуя не спокойно!
— Тебе пиздец! — пытается успокоить собственный голос Серёга — Чашейко даже не глядя взял трубку, желая не отвлекаться — но получалось у него слабо, — Если ты не будешь с минуты на минуту, то тебя собственноручно придушит Влад. Кстати о нём, он сейчас нахер разнесёт всё, — продолжает уже в нормальном тоне друг, — У него, видимо, с самого утра что-то не задалось.
— Я скоро буду, извини, Серёг, — вздыхает тот и хочет добавить ещё что-нибудь, как по ту сторону слышатся снова вопросы от друга, но явно адресованные кому-то постороннему, а после и голос Бумаги.
— Слушай, друг мой милый, а ты где, блять?
От этого тембора у молодого человека пробегают мурашки, но он быстро переключает внимание на дорогу, пробормотав очередные извинения и что-то про скорое прибытие.
Как день начнёшь, так его и проведёшь.
Чашейко невероятно стыдно, ведь такое уже не впервые. Но в этот раз он опоздал на целый час, в отличии от тех дней, когда мог только на незначительные пять минут. Ему стыдно подводить команду. Они уже не просто коллеги, знакомые, с которыми приятно работать, а друзья, занимающие добрую часть в его жизни.
— Вот они — последствия холостяцкой жизни, — таковы первые слова Кобякова, подошедшего к нему пожать руку, когда тот оглядел не очень опрятный вид парня.
— Собираться на ходу — дело не простое, — хмыкает тот в ответ, а после виновато пожимает плечами.
— Беги, если хочешь жить, — товарищ кивает, принимая молчаливые извинения и проходит вглубь помещения.
Владислав Кобяков — самый бесконфликтный и понимающий человек в их небольшой компании. Да, его тоже заботит проблема, образовавшаяся с утра, ведь это значит, что придётся уйти домой позже, но спешить ему некуда. К тому же только что позавтракавший парень в очках на данный момент спокойнее всех их четверых вместе взятых.
Брюнет плетётся сначала в ванную комнату: ненадолго, умыться и пойти дальше по привычному кругу, состоящему из раздевалки и гримёрки, для полного подготовления образа к съёмкам. Но.
Но он останавливается, оперевшись о боковые края раковины. Медленно поднимает взгляд на своё отражение, обводя его. Задерживаясь на глазах, пытается понять, не выдадут ли они его сегодня, как только он посмотрит.
Посмотрит на него.
Встряхнув головой, чуть ли не выбегает из-за двери и идёт наконец одеваться. Нельзя об этом думать. Нельзя много смотреть, много касаться, много говорить.
н е л ь з я
Иначе все узнают. Он узнает. Все всё поймут. Он поймёт.
***
День проходит спокойно. Съёмки не шибко сложные: поход, костёр, ночь в палатках в лесу. Ничего необычного. Немного уюта благодаря посиделкам и простым разговорам о всяком перед сном без камеры.
Парень старается не отвлекаться от непринуждённой беседы с друзьями, но просто не может не кутаться сильнее в тонкий свитер, принесённый Владом, когда тот заметил, что друг мёрзнет. Всё-таки ближе к ночи холодает быстро.
Но если бы дело было только в одежде. Бумага сидит в полуметре от него, если не меньше, и, кажется, даже не замечает — Чашейко очень на это надеется — на себе взгляда. Чужого взгляда, который отчаянно пытаются отвести, но не получается. И он смотрит снова и снова, пока есть возможность.
Слишком.
Слишком многое происходит, что Глент не успевает осмыслить. Не понимает, почему даже когда он пытается отстраниться, Бумага всё равно приходит и врывается — громкое слово, учитывая, что другой не против — в его личное пространство, как сегодня. Как держать дистанцию и не совершать ошибки, когда он сам всегда рядом с ним, всегда касается его, всегда говорит с ним?
Брюнет вспоминает весь день и не понимает. Он не понимает Влада. Только с утра тот чуть ли не молнии метал, желая каждого послать, но главной причине трагедии так ничего и не сказал. И что это может значить?
Что значить, серьёзно? Не везде есть подвох, он просто хороший друг и злость начала сходить на нет до того, как ты пришёл.
Глент вздыхает и усмехается собственной глупости. Вечно он в чём-то ищет подвох, двойной смысл, которого попросту нет. И так с самого его прихода. Иногда приходят мысли из разряда, а что было, если бы он не работал здесь, не познакомился с нынешними друзьями, не начал ощущать себя странно рядом с Владом?
Молодой человек переводит взгляд вперёд и натыкается на Серёгу, который одними губами произносит:
— Палишься.
Другой ничего не может сделать, лишь пожать плечами.
Понаблюдав ещё немного за пламенем костра, Чашейко только собирается сказать, что пойдёт спать, как на своём запястье ощущает странное тепло. Он хмурится, посмотрев на чужую руку, что аккуратно прикасается к его и только после медленно поднимает глаза на те, что не хотел бы видеть так близко.
Тебе двадцать два, а реагируешь так, будто только влюбившийся мальчишка!
— Всё хорошо? — спрашивает Бумага, и тот, что напротив, ненароком слышит, как притихли два друга, сидящие на соседних раскладных стульях, — Ты не отвечаешь, когда тебя зовут.
— Да? — почему-то с вопросительной интонацией отвечает парень. Как-то слишком нервно отдёрнув руку, он скомкано говорит о вдруг нахлынувшем сне и быстро уходит в сторону своей палатки.
Бумага так и остаётся в догадках, а два оставшихся парня синхронно поджимают губы и качают головами — они всё видят, они не слепые.
***
Что-то явно поменялось.
Это Влад понял, как только к ним устроился новый участник, Владислав Чашейко, под псевдонимом ‹‹Глент››.
Достаточно было посмотреть в его глаза, и Бумаге не удалось сомкнуть глаз за ту ночь, размышляя о парне.
В нём не было ничего необычного. Работал хорошо, предлагал оригинальные идеи для видео. Но это совсем не то, что нужно было Владиславу. Он хотел знать о нём всё. И говорится не о той информации, где молодой человек родился, жил, раньше работал, нет. Влад хотел узнать его настоящего.
Узнал. А вместе с тем получил мысли только о нём, не дающие уснуть продолжительное время.
После что-то в который раз перевернулось и с громким стуком упало вниз, когда на очередном перерыве Бумага моментами, пытаясь от всех утаить, смотрел на этого же парня, работающего с ними уже год. Тот весело общался с коллегами, а после внезапно бросил ответный взгляд, улыбнувшись, и продолжил доедать обед.
Тогда-то появилось первое чувство неловкости во время нахождения рядом с Чашейко.
Тогда-то Влад понял, что попал и вряд ли просто так выберется из этого.
***
Иногда сложно делать вид, что всё хорошо.
Бумага сидит и ожидает ещё двух парней — Кобякова и Глента, с неприязнью замечая, что все мысли в какой раз сводятся к последнему.
Влад Чашейко — ничем не примечательный парень, хороший друг, имеющий при себе привычку опаздывать. Так что же в нём такого?
На самом деле Владислав устал искать вечные разгадки к своим же вопросам, бояться лишний раз посмотреть, прикоснуться, сказать что-то лишнее. Вдруг случайно пролетевшее слово покажется странным, подозрительным...
— Не мучай бедный сырник, — тычет его в бок только что подошедший парень в очках, — а лучше скажи, где ты их взял, потому что я тоже хочу.
Шатен усмехается вечно голодному другу, пожимает ему руку в знак приветствия и поднимается из-за стола. Тарелка с завтраком так и остаётся стоять. Потом уберёт, что-то аппетит пропал.
Только Бумага собирается выходить из кухни, как в коридоре слышится приветливый голос Серёги, который подошёл встретить Чашейко, снимающего с себя ветровку. В голове начинается зарождаться паника, когда шаги приближаются, и Влад застывает в проходе не в силах сдвинуться с места.
— Пацаны, привет, — махает молодой человек, подходя к двум друзьям, — Владос, — он пожимает руку товарищу, почему-то нервно отводящему глаза, а после и второму, что уже отыскал в холодильнике вторую порцию сырников.
— Раз все в сборе, то сейчас готовимся и сниматься, время на подходе, — кидает взгляд на наручные часы, — А я... я скоро вернусь, — после наконец уходит в сторону лестницы на второй этаж.
— Он какой-то странный...
Последнее, что слышит Бумага, заходя за поворот и проходя по небольшому коридору, чтобы скрыться за дверью своего кобинета. Лишь там он может выдохнуть застопорившийся где-то в горле воздух. При взгляде на него дыхание спирается само собой и это слишком.
Сев на диван, Влад решает подождать пока остальные соберутся, ведь его подготовили к съёмкам самым первым.
Что пошло не так? Когда все мысли, действия, слова стали напоминать о нём? Влад помнит первую встречу, первые странные ощущения, неловкие действия со своей же стороны и надежды, что этого никто не заметит.
Не выдержав, парень крепко закрывает глаза до звёзд в темноте и цепляется за волосы, укладку на которых теперь снова придётся поправлять, но сейчас на это так плевать. Невыносимо хочется избавиться от одних и тех же голосов, которые только и твердят: «почемуонпочемуонпочемуон».
Почему он?
Как жаль, что ещё не вечер и не время для самокопания, поэтому приходится приложить силы, чтобы снова выйти к парням.
Съёмки проходят как обычно. Всем приходится прыгать, играть слишком ярко, чтобы завлечь детей для просмотра новых видеороликов, но это их работа, которая неплохо так приносит.
В конце дня Владислав прощается со всеми и быстро уходит к своей машине. Ему что-то кричали вслед, но он так не хочется останавливаться, чтобы обернуться и увидеть эти глаза. Посмотрев в них ещё раз, он не сможет спокойно уехать, что в данный момент очень нужно сделать да поскорее. Уже едя по трассе, молодой человек анализирует прошедший день и понимает, что с завтрашнего дня пора создать чёткую грань. Ощущение, что он скоро совершит ошибку по собственной же глупости никак не уходит. Сегодня он действительно чуть не перешёл грань. Долго смотрел, часто касался. Нельзя допускать такого больше.
н е л ь з я
Слово горьким осадком стекает по горлу, обжигает его стенки, заставляя поморщиться. Руки сильнее сжимают руль до побеления костяшек, отдавая неприятным ощущением натянувшейся на небольших ранках кожей. Разбитая кружка с утра не пощадила тонкую кожу на пальцах.
Вскоре машина остаётся на парковочном месте, а парень ожидает лифт, надеясь как можно скорее оказаться в квартире. Желание завалиться на постель растёт с каждой секундой — усталость берёт своё.
Нужно держать расстояние. Как на съёмках, так и в обычной жизни.
С этой мыслью Бумага уже засыпает, просыпаясь несколько раз от непонятного чувства тревоги.
☆ ☆ ☆
(слова — 1796)
помнится мне, что кто-то хотел что-то такое. :))
помню, что обещал что-то летнее про лагерь, но мне совершенно не нравится, что там получается, так что ешьте пока это.
и мнение свое не забывайте, мне оно очень-очень важно!!
димка на связи!'☆
9:21рм
8.7.2024