Записка
Дафна шла по улице и впитывала рождественский Рим: холодный воздух, тёплые гирлянды, запах жареных каштанов. Заметила маму в витрине кафе, вошла и присела к ней.
— Ну что, добыла свою книгу?
— Нет, — вздохнула Дафна.
— Ничего. Книги тебя обычно сами находят.
— Сегодня у них выходной. Мам, давай в отель? Я вымоталась.
— Я тоже. И — пока ты была в книжном — звонила тётя.
— Что там?
— Кузина выходит замуж. Ждут нас на свадьбе. Здесь, в Риме.
— Что? Прямо здесь?
— Жених — итальянец. Сыграют маленькую церемонию, только близкие.
— Она писала, что познакомилась на семинаре, но я не думала, что всё так серьёзно... Когда?
— Через три дня. Нам нужны платья.
— Ого. Ну окей, успеем.
«Барбара выходит замуж. За итальянца. В Риме. Идеальный набор совпадений», — подумала Дафна по дороге в номер.
— Я спать, — сказала мама у двери. — Завтра рано. Не сиди допоздна.
— Хорошо. Спокойной ночи.
— Спокойной.
Дафна раскрыла чемодан, чтобы разложить покупки, и первой увидела книгу. Потёрла глаза — «Грозовой перевал». Улыбнулась, всё ещё не веря. Открыла — на форзаце было нацарапано: «Если вдруг захочешь обсудить — или, не знаю, поблагодарить, — напиши на этот номер :)». Улыбка сошла. «Понятно, кто. Завтра верну. Напишу продавцу, пусть перешлёт. Принять — неправильно».
Тем временем Энзо вошёл домой.
— Братишка! — из кухни выглянул Андер.
— Привет.
— Как Рим? По лицу — опять не в восторге.
— Всё прекрасно. Кроме Рима, — Энзо швырнул рюкзак в комнату и рухнул на кровать.
Через десять минут телефон дрогнул: «Спасибо за книгу, но завтра верну. Принять не могу». Энзо сел. «Смешно, почему меня цепляет это дурацкое сообщение? Просто занять себя, пока застрял в этом городе — и всё».
«А обсудить — можно?» — отправил он прежде, чем передумал.
Дафна пролистала сообщение. «Зря. Надо было просто вернуть. Или... любопытно, что он думает. Это же моя любимая».
«Хорошо. Только потому, что мало кто сейчас обсуждает книги. И да — это моя любимая».
«Значит, впечатлило?»
«Не льстите себе».
Пауза. Он:
«Так как вы читаете эту историю? Любовь там — вообще возможна?»
Она:
«Да. В их координатах — да. Больная, неправильная, но любовь».
Он:
«Любви нет. Есть одержимость и желание получить желаемое».
Она:
«А разве любовь не включает долю одержимости? Вопрос меры».
Он:
«Вот тут мы и расходимся. Мой принцип: эмоции не командуют. Иначе — хана».
Она:
«Звучит так, будто вы берегётесь любви. Обычно так делают те, кто привык контролировать всё — и часто несчастны. Но удачи вам. Было интересно. Доброй ночи».
Пальцы сами набрали: «Извините, Мисс Неприкосновенность. Так считаете ли вы, что между героями — была любовь?»
Их понесло: аргументы, цитаты по памяти, короткие уколы. Час пролетел незаметно.
Он:
«И всё-таки — в итоге: любовь?»
Она:
«Да. Иначе бы не осталось такой температуры на страницах».
Он:
«Температура — не доказательство. Это может быть и лихорадка».
Она:
«Лихорадка — тоже признак жизни».
Он:
«Ох. Хорошо сказано».
Она:
«Запишите».
Пауза. Он ещё раз вернулся к своему принципу:
«Не давай чувствам брать верх — девиз рабочий».
Она:
«А жить когда? :) Ладно, правда — приятно было. Спокойной ночи».
Дафна положила телефон и вскоре уснула.
Энзо уставился в потолок, улыбнулся сам себе и тоже отключился.
Утро.
Первым написал Энзо:
«Привет. Подумал: верните книгу лично?»
Ответ пришёл быстро:
«Поздно. Оставила в книжном. Приятного чтения :)»
Энзо сжал челюсть. «Откуда в ней это упрямство?»
«Тогда — просто поговорим? Другая книга?»
«Нет времени. Я изучаю город, исторические места».
«Прекрасно. Где вы? Проведу».
«Справимся с мамой сами».
«Совпадение: меня как раз ждут друзья у Испанской лестницы».
Дафна посмотрела на экран. Не в её правилах — соглашаться. Но она ответила:
«Хорошо».
Через полчаса он уже махнул им у подножия лестницы.
— Мисс Неприкосновенность?
Дафна обернулась:
— Вы и дальше будете так меня называть?
— То есть мы ещё будем встречаться? — невинно уточнил Энзо.
— С чего бы? Я просто просила так не называть. У меня есть имя.
— Здравствуйте, Мисс, — обратился он к маме. Та улыбнулась. — В кого ваша дочь такая неприступная? Вы — очень приветливы.
Дафна хмыкнула:
— Кроме «Здравствуйте» мама ничего не поняла. Она не говорит по-английски. Так что берегите остроумие.
— К счастью, у неё есть умная дочь, — быстро сориентировался Энзо. — Переведёте? А мы пока пойдём?
— Ради этого я и приехала, — ответила Дафна.
— Прекрасно.
Они гуляли. Энзо что-то рассказывал, просил перевести маме. Ему нравилось, как звучит её греческий. Он заметил: когда Дафна не уверена в слове, она на секунду закрывает глаза, морщит лоб и, вспомнив, произносит — почти победно. В эти моменты в ней было что-то детское, и это его обезоруживало.
Обошли Колизей, поднялись на Капитолийский холм. Дафна сияла; Энзо ловил себя на том, что чаще смотрит на неё, чем на руины.
— Я выжата, — сказала она к вечеру. — Но день был отличный. Я влюблена в этот город.
— Думаю, день удался благодаря мне, — криво улыбнулся Энзо. — Я, между прочим, рассказывал историю каждого экспоната.
— С таким лицом, будто отвечаешь у доски, — парировала она.
— Да: я сыт школьными экскурсиями и папиными лекциями.
— Ваш отец — учитель?
— Художник.
— Круто! Я тоже учусь на художника.
— Вот теперь я хоть что-то знаю о тебе. На всякий случай: я — инженер. Если вдруг интересно.
— Ух ты. Очень интересно, — ровно сказала Дафна, пряча улыбку. — Что ж... Уже поздно, мама устала. Мы, наверное, пойдём. Спасибо большое за экскурсию.
— Обращайтесь. До свидания, миссис...
— Адамиди, — подсказала мама.
— Миссис Адамиди. Было приятно познакомиться!
— До свидания, — ответила она мило улыбаясь.
— Завтра рано вставайте, — подкинул Энзо. — Покажу ещё много всего.
Они с мамой дошли до отеля, и всю дорогу Дафна ловила себя на улыбке, перебирая в памяти моменты дня. Она была в предвкушении завтрашнего...