Клятва прошлого

Легкий ночной ветерок от открытого окна проходится мурашками по телу. Ревекка читает свою самую лучшую сказку, написанную за время летних каникул. Заканчивается она такими словами:

Выяснять отношения - не значит ссориться.
Замалчиваться - не значит решить проблему.

- Ревекка, ты самый лучший писатель.

- Спасибо, Вирсавия. Мне правда важны ваши мнения и участность.

И до первого сентября остаётся один день.

***

- Хватит читать, Черныш, - просит Атанасиус, что всё-таки был причиной страха одной из душ.

Да кто не испугается, увидев полусухого человека, что и на человека не похож. Скелет, обтянутый кожей. - ее мысли - хаос для моего сознания.

- Хоррошо, - соглашается ворон. - Ты пррав. Личные дневники читать ужасно низко. Но теперрь зато у тебя есть повод поесть и прррийти в свой прррежний вид.

- Но это мой естественный вид. Впалые щеки, заросшая борода, выпученные глаза с лопнувшими капиллярами, выступающие вены, старческие болезни и четыре зуба во рту. Эти исследователи, - цедит сквозь сжатые челюсти. - Угораздило же им взбрести в ту пещеру. Я почти умер. По крайней мере было похоже на то. Почти обрёл ад, но потом душа покинула одного из исследователей. Я не хотел питаться страхом его души, но...

- Зачем тебе ад, если можешь обррести рррай на ближайшие несколько десятков лет? Уверрряю, что будешь жалеть о не верррно прринятом рррешении всю свою жизнь, а вечность, не так уж и коррротка, чтобы обррррекать себя сознательно, Атанасиус. - Тёмно-зеленные глаза смотрят на ворона безнадёжно, обессиленно, обреченно. Катится слеза как роса по глубоким морщинам.

- Из письма ясно, что она вспоминает или это мой старческий маразм?

- Чистая пррравда.

- Еле нашел и так легко потерял.

Цель Седрика достигнута, хоть и через некоторое время. Теперь остаётся немаловажное. Вирсавия.

- Седрик? - Вирсавия встаёт ото сна, что разрушил скрежет по стеклу, перенося в воспоминания прошлого года.

- Я тут пррришел попррросить тебя кое о чём.

- Седрик, если что-то связанное с Атанасиусом, то нет. Он не ответил на мои чувства, но желает ими воспользоваться? Я живу не одна, они могут проснуться, - злится девушка, указывая взглядом на всё еще спящих Ревекку и Мирьям.

- Тогда выйди во дворрр на минуту или я их напугаю.

Вирсавия, хлопнув форточкой перед клювом ворона, всё же спускается чтобы поговорить.

- Ты должна встррретиться с Атанасиусом.

- Больше ничего не должна? Ты продолжаешь выполнять роль почтовой голубки?

- Я видел Атанасиуса вчеррра в перррвый рраз после дня вашей ссоррры. Я искал его, но безуспешно. Его нашли в пещерре два исследователя пррриняв его за...

- Мумию, - продолжает мысль вспомнив про новости.

- Да. Мумию. Прррошу о завтрррашнем дне. Сегодня тебе его лучше не видеть. Выглядит как оживший тррруп.

- В любом случаи, меня это не касается.

- Всё же, я думаю, что касается. Чувствую достанется мне из-за этого, - сетует ворон, но собравшись всем своим духом и мужественностью, говорит:

- Атанасиус говоррил с Властителем, а тот рррассказал о своём плане длинною в два века. О том, что ты не являешься перрерррождением Астррэйи, что ад с рраем всё же существуют, что Астрррэйа теперрь в Аду. Атанасиус не хотел и дальше отррравлять твою жизнь, будучи уже виной иной. Не в моих силах уговоррррить тебя, но, если ты мне поможешь и согласишься, - ворон замолкает, прося жалобными глазами согласиться. Получив наконец кивок, расправляет как ночь чёрные крылья. - И да, - черныш вытаскивает из куста дневник, куда ранее его спрятал. - Он из окна выпал. Возврррращаю. - Такими словами заканчивает разговор улетев в небо, дабы избежать скоропостижной ярости.

Вир хотелось уж кинуть свой тапок ему в след, но всё же сдерживает свой пыл, лишь тяжело выдохнув.

- Седрик - Седрик, ведешь себя как ребенок. Ой, как птенец.

***

- Древнее ископаемое, давно не виделись, - здоровается Вирсавия пытаясь усмирить свою потребность хоть немного задеть Атанасиуса, на что он лишь сдержанно улыбается.

- Седрик, - догадывается об источнике, что растрепал всё.

- Да. Он. И дневник мой украл он.

- Вот ведь сводник несчастный. Но сегодня не о нём, хоть и наша встреча целиком его заслуга. Сегодня ваш праздник. Праздник вашего дня рождения. И в честь девятнадцатилетия, букет астр.

- Я его не приму, если там не девяносто пять цветов, - серьезно заявляет девушка, на что Атанасиус предлагает посчитать вместе. - Нет, пожалуй, доверюсь.

- Сегодня важный момент не только для вашей жизни, но и нашей, потому что вы часть моей жизни. Я, находясь в южном полушарии пытался отыскать полярную звезду, надеюсь вы за это меня простите. Хоть воспоминания важны, но смею надеяться, что, пожалуй, вы не позволите мне оставаться лишь миражем от них, - замолкает на минуту. - Нет, сегодня прекрасный день и не стану его портить. Наверное, стоит открыть вино и сказать душевный тост с пожеланием здоровья.

- Нет, продолжайте.

- Седрик предупредил меня о современных правилах взаимоотношений. Предлагал не спешить и не пугать в сокровенном разговоре предложением руки и сердца, поэтому...

- Да.

- Да? Вы слишком беспечны, вдруг я хотел предложить вам пасти корову.

- Пасти корову?

- Именно.

- Тогда, пожалуй, я немного подумаю над ответом.

- Могу ли я надеяться на местечко в вашем сердце и по левую руку?

- Мне бы очень хотелось ответить отказом, чтобы утешить каждый свой взбунтовавшийся нерв, но раз уж место в сердце всегда было вашим, думаю могу уделить и по левую руку. Да, мой ответ да.

Находясь в диапазоне между любовью и ненавистью, что берёт своё начало от единого источника - заинтересованности, не благоразумнее ли идти по траектории ведущей к любви? Впрочем, каждый человек волен выбирать сам свой путь. Не так ли, мой дорогой читатель?

От губ до сердца далеко, в нашем случаи от сердца до губ далеко. Целая жизнь или даже дольше. Эти поцелуи - квинтэссенция любви, вдох двух сущностей, сопровождаемая расплавленным оловом, что течёт по венам взволновавывая чувства и воспаляя мозг. Атанасиус Васерваль и Вирсавия Риис могут обрести счастье только в любви друг друга, когда одно сердце томится в отсутствии другого.

- Из моего дневника вы узнали значительно больше, чем я желала бы вам раскрывать, - Вир недовольна самовольничеством и вторжением в личное пространство. Подобный поступок не заслуживает восхищений, лишь порицания. Тут даже подаренный в честь дня рождения букет из девяноста пяти астр не поможет.

- Вы про куклу Вуду или нашу совместную фотографию?

- Еще одно слово, и я с вами более никогда не заговорю.

- И всё же, вы правда держите рядом нашу фотографию?

- Да!

- Чтож, между нами всегда было расстояние. Шаг, километры, годы, непонимание и гордость.

- Ваша гордость.

- Моя гордость, - соглашается Васерваль. - Но оказывается фотография была всегда рядом.

- Не пора ли нам перейти на ты?

- Вы этого хотите?

***

- Я вспомнила еще кое-что, - признаётся Вирсавия, когда вечер приблизился к концу и теперь не страшно его испортить.

Атанасиус откладывает бокал с вином, догадываясь о важности.

- Не знаю, осведомлены ли вы об этом инциденте, ведь о нем я не писала даже в своём дневнике, - девушка кусает внутреннюю сторону щеки пытаясь совладать собой и сформулировать мысль. - Астрэйа, то есть я в каком-то смысле... у меня был ребенок.

- О, всевышний, вы вспомнили и это? - полуголосом шепчет.

- Полагаю, знали. Значит будет проще.

- Что в ваших мыслях? Вы можете мне довериться.

- Мне сказали, что ребёнок родился мёртвым, но некоторое время спустя, я случайно услышала разговор своих родителей. Мать сказала: «Всё к лучшему, да и девочка в хороших руках». У меня нет причин предполагать, что они говорили о моём дитя, но мне нужно знать наверняка. Беременность вне брака - это позор, и я хорошо помню глаза осуждения, когда поползли слухи о порочности дочери владельца шахт и уважаемого человека, впрочем, всё уважение улетучилось и владелец шахт потерпел крах. У моей семьи не осталось ничего, и я понимаю их обеспокоенность и рвение выдать меня за вас, пока слухи не дошли. Избавиться от ребёнка думаю было частью плана.

- Вы хотите, чтобы я помог её отыскать?

- Верно. Я не принимала ваших чувств тогда не желая врать, ведь рано или поздно слухи дошли бы и до вас. Счастье на лжи не построить, но и признаться я не могла. Тогда вы бы меня возненавидели.

- Я бы не стал вас любить меньше, Вирсавия.

- Вы сейчас так говорите.

- Я знал со слухов о позоре, что легло на семейство. Узнал от бывшего матроса, что проездом оказался в городке. Его молчание было легко купить. Я вас ни в коем случае не осуждал, - мужчина кладёт свою ладонь на руку Вир пытаясь уверить её в искренности своих слов. - а узнав о реальных обстоятельствах, предпочитал не открывать темы, дабы не ранить вас.

- Сейчас нет смысла жалеть о прошлом, о сделанном или о несделанном, но мне искренне жаль.

- Мне тоже. На счёт дочери нет смысла переживать. Я нашёл её год назад, после разговора с Властелином, который поведал мне о ней. Не хотел рассказывать, не зная вспомните ли вы. Да и, по его словам, не должны были вспоминать. Вашу дочь звали Луна. Полагаю, из-за кольца с лунным камнем, что ваша матушка подложила вместе со своей внучкой. Это кольцо, - мужчина кивает на кольцо на пальце Вир. - Передавалось из поколения в поколение.

- И оно оказалось у меня.

- Да, спустя поколения.

- Значит...

- Нет. Вас не связывают кровные узы. Род оборвался на Луне.

Атанасиус протягивает платок Вирсавие, вытянув его из нагрудного кармана.

- Цветок астры?

- Вы вышили его для меня и отправили в качестве подарка, когда мы были еще детьми.

- Мои навыки вышивания оставляют желать лучшего, - усмехается Вир сквозь слёзы, что видно льются совсем не из-за плохо вышитой вышивки.

- Я понял, наконец осознал! Каррр! Дом ррррода Васерррваль - это чистилище для душ, - Кричит в полёте Седрик радостно от своего открытия. - А чего глаза вытекают? Товарррищ, сделай что-нибудь! - Размахивает крыльями, не зная куда себя деть и что делать в подобной ситуации. А Васерваль и с места не тронулся. - Скорро полностью вытекут, да она видеть перррестанет, Атанасиус! - призывает ворон помочь, но на его крики о помощи, только начинают смеяться.

- Седрик, это слёзы, - объясняет Вирсавия, вытирая их.

- Так что на счёт чистилища? - спрашивает Атанасиус.

- Дрругих варрриантов нет. Этот дом, - указывает на здание. - чистилище для душ. В чистилище души очищаются перред тем, как войти в ррай. А мы принуждали их покинуть нас, и они не успевали очиститься, попадая в...- смотрит виновато на Вирсавию опуская глаза.

- К сожалению рай существует и это значит, что Генриетта в аду.

***

- Генриетта, мне сегодня исполнилось девятнадцать, а тебе всё еще девятнадцать, - прикасается подушечками пальцев до фотографии, что всё еще висит на её стороне стены.

***

- Полагаю, я в силах тебя простить. Простить свою семью. С осознанием того, что я могу это сделать, стало легче на самом деле. Безусловно я могу быть не согласной с некоторыми действиями, принятыми решениями, но я могу простить. За это нужно благодарить Атанасиуса.

- Атанасиус? Атанасиус Васерваль?

- Он, - кивает девушка, поднимаясь и собираясь уходить. - Я прощаю, но надеюсь твоё сердце разбито. Так же, как и моё, когда я узнала о твоей причастности в моих бедах. Бедах Астрэйи. Это наша последняя встреча в этой жизни, Церер.

Дорогие читатели, не встречайтесь со своими кумирами. Велик шанс разочарования.

Полагая, что прошлое останется, в прошлом можно удариться о реальность, которая формируется отнюдь не от ожиданий людей. Да это может и к лучшему.

***

- Вирсавия, у тебя невероятная фантазия. Обещаю написать книгу по этой истории, - сидя на полу в позе лотоса в «Вечерних посиделках воскресного дня», когда ведутся обсуждения обо всём на свете, подносит свою руку к груди давая обещание.

Мирьям к сожалению, нет, забрала документы с университета. Нашла своё счастье в другом.

- Ревекка, ты мне не веришь?

Разговор прерывает стук по стеклу.

- Седрик, научи уже Атанасиуса пользоваться телефоном, - вздыхает Вир, впуская ворона в комнату и предлагая ему крекеры.

- Говорррит, что письмо, написанное тыканьем пальцами, не может вырражать чувства и эмоции.

- Гончарная мастерская? - читает записку.

- Он считает, что возможно свою мечту не нужно было искать, чтобы обррести. Она всегда была в прррошлом. Как это случилось с Церреррром.

- Так вся эта история - правда. - Округляет глаза Ревекка наблюдая за разговором Вирсавии с говорящим вороном.

Рассказывают, судьба подстерегает нас и наступает нежданно. Она никогда не подстраивается под человека. Она попросту приходит, будь ты способен нравственно либо физически к испытаниям иль нет. Судьбе лишь суждено сбыться и совершенно неважно в какое время года, день недели или время суток. Так и эта история подходит к концу.

***

- Ты думал на этом всё? Какая наивность, Атанасиус, - появляется Властитель посреди кабинета Васерваль. - И курица твоя общипанная здесь, - смотрит с отвращением на Седрика.

- Сам ты курррица, я петух. Точнее ворррон.

- Не важно. Когда человек теряет всё и ему уже нечего терять, - переключается на Атанасиуса. - он становится чудовищем. Церер не так плох, но мне не подходит. То ли дело ты. Я хотел сотворить из тебя чистое зло, но ты даже с этим не справился. У тебя всё еще есть что терять. Точнее кого.

- Что ты имеешь в виду?

- Атанасиус-Атанасиус, ты же смышлёный мальчишка, мы можем столького добиться вместе. У нас есть всё: бессмертие, власть над людьми, а ты продолжаешь желать низшего. Человеческих чувств.

- Тебе нужно что-то взамен.

- Именно. Ты знаешь правила.

- Что-то равноценное...

- Только есть одна незначительная деталь. Равноценности тебе слишком мало. Как ты думаешь, что может быть равноценным, если я могу лишить тебя Вирсавии и превратить тебя в чудовища. У тебя более нет души. Что ты можешь мне предложить?

- Есть один правильный ответ. Так что это? Что тебе нужно?

- Совсем малость. Одна незначительная душонка.

- У меня нет души.

- Душа Вирсавии.

- Нет. Ни за что, и не думай!

- Как считаешь, она согласиться продать душу за тебя? Вы достаточно близки, чтобы она ценила тебя больше своей души?

Властитель оставляет Атанасиуса в размышлении.

- Вирсавия, где вы?

- Древнее ископаемое, неужто вы мне звоните, вместо того, чтобы прислать поверенного голубку с письмом.

- Прошу вас, - голос обеспокоен, что зарождает тревогу и в Вир.

- Что-то произошло. Скажите мне.

- Не говорите с незнакомцами, Вирсавия, особенно с теми, что появляются из воздуха и просят продать душу. Что бы он не предлагал, как бы не желанны были его предложения, не позволяйте себя обмануть. Пообещайте мне, Вирсавия.

У Вир остались шрамы на сердце и теле только от близких ей людей. Ничего, если один на душе будет от недруга. Кажется, это даже менее удручающе.

- Конечно.

С ответом, на другой стороне слышится выдох облегчения. Атанасиус чувствует облегчение, хоть и знает исход.

Всё время, каждое событие, каждый шаг и принятое решение вели к одному исходу.

Оказавшись на перекрестке двух дорог, что ведут к обрыву, какой выбрать путь?

***

- Атанасиус предупреждал меня о вас

- Да неужели.

- Вам нужна моя душа.

- Верно. Он же рекомендовал не устраивать торги?

-...

- О нет, Атанасиус снова подталкивает тебя к гибели, дорогуша, Вирсавия. Или лучше говорить Астрэйа? Видишь ли, какая занятная ситуация... У Атанасиуса был выбор между твоей смертью и твоей душой. Его выбор мне понятен, придется тебя

Что-то тарабанит по стеклу окна. Это Седрик. Вирсавия, открыв форточку, ворон залетает, но ничего не может сказать пока переводит дух.

- Атанасиус согласен. Согласен добровольно стать монстром.

- Разумный выбор, - лишь подытоживает Властитель и растворяется в воздухе клубком дыма.

***

Время проходит, не важно быстро ли, коротко ли. Для обителей тьмы, чья жизнь лишена какого-либо содержания, она пропитана скукой, которую приходится разбавлять.

Гибель, что преследовала клятву тенью, наконец уравнивется, но не нападает.

***
- Я поняла почему вы предлагали постоянно поиграть в шахматы. До сих пор в голове мелькают воспоминания, что не всегда понятны, не всегда вписываются в хронологию и образуют кашу.

- День, когда нас заперли твои мать и отец? - догадывается Атанасиус.

- Вы знали?

- Было не трудно догадаться, что они заперли нас в погребе не случайно.

- Да. Кругом темнота и только одно окошко у потолка. Железные прутья, это всё что отделяло нас от такой близкой свободы.

- Через которое проникали лучи солнца освещая лишь немного пространства на полу. Благо было много вина и смекалка.

- И ваша рубаха.

Когда заметили ловушку, было поздно. Никто не слышал криков и стуков по двери. Оставалось только занять себя чем-нибудь, пока родные не спохватились их искать. Атанасиус разорвав свою рубаху, принялся обвязывать прутья таким образом, чтобы на полу оставались клеточки тени и клетки света.
Когда шахматная доска была готова, бутылки вина сыграли свою роль пешек и остальных фигур.

Так Атанасиус учил Астрэйу играть в шахматы, но она так же, как и в это время норовила схитрить. Всё ради победы. Только победа достаётся не всегда. Это зависело не от Астрэйи. Даже не от Атанасиуса, который поддавался.

- Солнце село и никто не выиграл, но каждый проиграл. В этом небыло вашей или моей вины. Тогда виной поражению было солнце, теперь Властитель, а может дело случая.

- Что вы имеете в виду? Атанасиус, вы правда станете служить ему?

- Я сделал свой выбор, маленькая звёздочка. Проживите свою жизнь счастливо,

Конец.