Часть 23
Чонгук
– Я не думаю, что мы познакомились должным образом, – сказала Дана, когда мы танцевали. – Так ты тот самый член, который был в моей лучшей подруге?
Это было мягко сказано.
– А ты в высшей степени несоответствующий ей лучший друг?
Она широко улыбнулась.
– Это я. Так, слушай. Это тот самый подходящий момент, когда я скажу: если сделаешь Эль больно, я тебя убью.
Я засмеялся:
– Мы с ней просто друзья.
– Ты шутишь, да? Иисусе. Вы оба два глупейших человеческих существа планеты. Честно, не представляю, за что моя лучшая подруга полюбила тебя?
– Что?
– Посмотри на нее, – сказала Дана, взглянув на Элис. – Она не может оторвать от нас взгляд, потому что ужасно боится, что ты заставишь меня рассмеяться или я могу коснуться твоих яиц, или ветер может занести твой член в мой рот.
– Стоп, что?
– О, гребаный боже, неужели я должна объяснять это тебе? Она ревнует, Чонгук!
– Нас?
– Всех и каждого, кто смотрит на тебя, – сказала Дана. – Просто будь с ней проще, ладно? Не разбивай ей сердце. Оно и так уже состоит из миллиона кусков.
– Не волнуйся, – пожал я плечами. – Мое тоже.
Мои глаза встретились со взглядом Чонсу, который зыркал на нас исподлобья.
– Что насчет него? Он тоже ревнует и влюблен в меня?
Дана посмотрела на Чонсу с гримасой отвращения.
– Нет. Он просто тебя ненавидит.
– Почему?
– Видимо, потому, что Эль выбрала тебя, а не его. Ты умеешь хранить секреты?
– Вероятно, нет. Нет.
Она улыбнулась.
– Ну и хорошо, думаю, я тоже не умею, потому что я собираюсь его тебе рассказать. В ночь перед свадьбой Эль и Хосока Чонсу приперся, спотыкаясь, к дому Эль. К счастью, я открыла дверь, а Эль спала, но он сказал мне, что Эль делает огромную ошибку, что выходит замуж не за него, а за Хосока.
– Он был в нее влюблен все это время?
– Любовь, похоть, я не знаю, возможно, просто желание иметь то, что ты не можешь иметь. В любом случае, видно, это убило его. Когда она вернулась в город, он с нее глаз не сводил. Наверное, решил, что теперь она будет с ним. Это было ударом, когда она вернулась и прибрала к рукам самого большого местного мудака. – Она сделала паузу и улыбнулась: – Без обид.
– Некоторые так и думают.
Я развернул ее еще раз и притянул к себе.
– Для отчета все-таки.
Дана улыбнулась еще шире.
– Я не думала, что ты такое уж ничтожество. Итак, через несколько недель мы устраиваем вечеринку по случаю дня рождения Эль, ты приглашен. Это позволит ей танцевать на барных стойках, освободиться от демонов в голове на некоторое время, и я даю тебе полное право коснуться ее вагины в эту ночь.
Я засмеялся.
– Это очень любезно с твоей стороны.
– Что я могу сказать? – усмехнулась она. – Я настоящий друг.
После танца с Даной я вернулся на место в углу зала и пытался переварить то, что услышал. И когда Элис подошла, я уже не сомневался в том, что впустил ее в свое сердце.
– Похоже, вы с Даной хорошо поладили, – сказала она, садясь рядом.
– То же самое можно сказать и о вас с Чонсу, – ответил я.
– Это не одно и то же. Чонсу и я просто друзья. Так что… Она попросила тебя о сексе? Держу пари, ты сказал «да». Но я не думаю, что ты должен иметь с ней дело. – Она прикусила нижнюю губу. – Но она тебя спрашивала?
Я поднял бровь. У нее был нахальный вид.
– Ты спрашиваешь серьезно?
– Я просто не думаю, что вставлять член в женщину – это единственный отличный способ справиться со стрессом в жизни.
– Но разве это не то, чем мы с тобой занимались? – уточнил я.
– И это закончилось не слишком хорошо, верно?
Дана была права. В голове стало ясно, когда я обратил внимание на поведение Элис. Ее лицо было бледным, и она постоянно гладила руками колени.
Наши взгляды встретились. Я подвинул свое кресло ближе к ней и зажал ее ноги между своими. Наклонившись к ней, я прошептал:
– Теперь я понимаю.
Я чувствовал, как вздох сорвался с ее губ, когда она ощутила нашу близость.
– Что понимаешь?
– Ты ревнуешь.
Она воскликнула и громко засмеялась:
– Ревную? Не смеши меня, нарцисс.
Я взял ее руки в свои и мягким тоном терапевта сообщил:
– Тебе не должно быть стыдно. Это совершенно нормально – в какой-то момент ощутить такое чувство к соседу. Почему ты думаешь, что это смешно?
Она выдернула руки, и я изо всех сил сдерживался, чтобы не рассмеяться прямо в ее красное лицо, когда она отвернулась.
– Почему? Тебе нужны причины? Вот для примера. Совсем недавно ты был небрит и напоминал отвратительного дровосека. С круглой шапочкой и огромной бородой… я удивлена, что ты не носил плед. Ты душ хоть принимал?
– Я принимал душ. Если хочешь, мы могли бы поехать ко мне и принять душ вместе. Для экономии воды.
– Посмотри на себя, экологический активист.
– Нет, действительно. Мне нравится делать тебя мокрой.
Ее щеки вспыхнули, а я рассматривал несколько веснушек на ее щеках. Она была чертовски красива.
– Плюс ко всему, – сказал я, пытаясь не думать о том, значу ли я для нее столько же, сколько она значит для меня, – я увидел приложение Timber у тебя в телефоне. Ты не должна скрывать свою любовь к лесорубам. Никто не осуждает тебя вслух. По большей части это безмолвное осуждение. Но на это, право, даже не стоит обращать внимание.
– Приложение было актуальной темой на моей странице в Твиттере, Чонгук! Дана прислала его, и мне стало любопытно. Вот и все! – Она становилась все краснее и краснее с каждой секундой, и мое тело начало реагировать на ее близость. Мне захотелось сжать руками ее красные щеки, чтобы чувствовать ее тепло. Я хотел положить пальцы на ее грудь и чувствовать, как бешено колотится ее сердце. Я хотел ощутить вкус ее губ…
– Что между тобой и Чонсу? – спросил я еще раз.
– Я говорила тебе, мы просто друзья.
– Он выглядел больше, чем просто друг. Судя по тому, как держал тебя.
Она хихикнула, глядя вниз.
– И кто ревнует теперь?
– Я.
– Что? – Она вскинула голову и встретилась со мной взглядом.
– Я сказал, что я ревную. Я ревную, когда его рука лежит на твоей спине. Я ревную, когда он заставляет тебя смеяться. Я ревную, когда он шепчет тебе на ухо. Я ревную оттого, что пару минут он мог смотреть в твои глаза, а мне пришлось стоять и ждать – что же будет дальше.
– Что ты делаешь? – сказала она, ее короткие вздохи стали срываться. Мои губы были в дюйме от ее. Ее руки лежали на моих джинсах, а мои руки лежали на ее пальцах. Мы были так близко, что мне казалось, что она сидит у меня на коленях, и я мог слышать ее сердцебиение. Вокруг нас было громко, как обычно здесь. Люди выпивали, ели, люди обсуждали посредственное дерьмо в посредственной жизни. Но мои глаза… они изучали ее губы… Изгиб ее рта. Цвет ее кожи. Ее.
– Гук, прекрати, – прошептала она в мою кожу, но тело потихоньку становилось все ближе. Казалось, она так же смущена, как и я, ее тело восставало против того, чего требовал ее разум.
– Скажи, что ты не хочешь этого, – умолял я ее. Останови меня.
– Это… я… – Она заикалась, глядя на мой рот. Ее голос дрожал, и я мог различить ее страхи, услышать их громко и четко, но где-то внутри этих страхов и сомнений теплился небольшой шепот надежды. Я хотел удержать ее, как мог. Я хотел почувствовать надежду на то, что она держала глубоко в душе. – Чонгук… ты… – Она нервно засмеялась и потерла лоб. – Ты когда-нибудь думаешь обо мне? Я значу… – Ее язык остановился, и она замолчала. Видимо, мысли заставляли ее нервничать. – Ты когда-нибудь думал обо мне больше, чем о друге?
Когда она взглянула мне в глаза, она должна была увидеть в них ответ. Она смотрела прямо в глубину моих глаз. Ее глаза были полны интереса, и удивление от их красоты смягчало атмосферу таинственности.
Я моргнул.
– Каждую секунду. Каждую минуту. Каждый час. Каждый день.
Она кивнула и закрыла глаза.
– Я тоже. Каждую секунду. Каждую минуту. Каждый час. Каждый день.
Отстранись, Тристан.
Отстранись, Тристан.
Отстранись, Трис…
– Лиззи, – сказал я, притягивая ее ближе. – Я хочу поцеловать тебя. На самом деле. Грустную тебя. Сломленную тебя.
– Чтобы изменить положение вещей.
Она была права. Она пересекла незримую черту, которая была между нами. Я целовал ее и раньше. Но это было иначе. Это было до того, как я начал в нее влюбляться. Влюблялся и влюблялся все сильнее. Я выдохнул и почувствовал кожей, как она сделала то же.
– А что будет, если я не поцелую тебя?
– Я немного тебя возненавижу, – сказала она мягко, мои губы были в миллиметре от ее. – Я сильно тебя возненавижу, – добавила она.
Мои губы прижались к ее губам, она выгнулась и, схватив меня за футболку, потянула к себе. Легкий стон вырвался из ее горла, когда мой язык скользнул в ее рот и нашел ее язык. Она поцеловала меня жестко, почти сползая на колени, едва не отдав мне всю себя.
– Я хочу, чтобы ты впустил меня, – прошептала она. Я удерживал себя, чтобы не схватить и не потащить ее в дом, чтобы обласкать каждый дюйм ее тела. Я хотел почувствовать, как она обвивается вокруг меня. Я хотел войти глубоко в нее. Я прикусил ее за нижнюю губу, и она поцеловала меня, нежно отстраняясь. – Я хочу знать, кто ты, Чонгук. Я хочу знать, куда ты идешь, когда ты заблудился. Я хочу знать, что заставляет тебя кричать во сне. Я хочу видеть темноту в тебе, с которой ты ежедневно борешься, чтобы скрывать ее. Можешь ли ты сделать кое-что для меня?
– Все, что хочешь.
Ее руки опустились к моему сердцу, и она наблюдала, как поднимается и опускается моя грудь под ее пальцами.
– Покажи мне ту часть, которую ты не хочешь вспоминать. Покажи мне, где болит больше всего. Я хочу увидеть твою душу.