Глава 29.
В нашей уже традиции, предлагаю вам налить себе чай или кофе, взять плед, накинуть на плечи и представить себя героиней (или героем) книги. Приятного чтения!
Морена.
Встреча с прошлым.
Все уже поднимались по лестнице вверх, а я почему-то не могла сделать первый шаг. Последний раз, когда я заходила через Врата, духи валялись с ранами в боках, а эта бесполезная магическая железяка горела черным цветом.
- Богиня, - окликнул меня страж, стоящий справа.
Стражи – это души двух умерших служителей Храма. Они сами согласились сторожить покой Небесного города, их никто не заставлял. Однако, мне все равно казалось, что после смерти лучше попасть в Загренье, нежели мучиться в виде духов целую вечность.
- Что?
- Тот парень бывал уже в Храме, только с ним была женщина со светлыми волосами и мужчина с голубыми глазами, высокий, в черном костюме, - поделился информацией страж.
- Какой парень? – не поняла я.
Никто из ребят не рассказывал мне о том, что уже был в Небесном Городе. Значит ли это, что кто-то из них лжет мне?
- Тот, который перчатки тебе надел на руки.
- Дариан?
Его имя сорвалось с губ раньше, чем я успела обдумать сказанное стражем. Дариан меня обманывает? Что еще он скрывает? Получается, в Храме он уже был и, видимо, со своей мамой и своим папой. Но когда и зачем?
- Ему было тогда на вид лет семь-восемь.
А где тогда была Катрина? По идее. На тот момент ей должно было быть лет пять-шесть. Или ее оставили дома? Что-то здесь не сходиться.
- Спасибо, - только лишь сказала Морена и добавила: - и, простите за тот случай.
- Мы все понимаем, и обид не держим.
Это сняло тяжкий груз вины с моих плеч за то, что я нанесла тяжкий ущерб духам своего города, своего Храма. Но у меня правда не было выбора, и было очень мало времени. Мне необходимо было успеть спасти маму.
Но я все равно не успела.
Опоздала.
Поднимаясь по знакомой широкой спиралевидной лестнице увидела Олли, который, проклятье, кричал на кого-то невидимого. Это значит одно – он обернулся.
Я быстро преодолела разделяющее нас с ним расстояние и схватила отреченного за плечи. Но на меня не обратили внимание. Дело плохо. Если парень продолжит разговаривать с иллюзией, он навсегда останется на этой лестнице. И я ничем ему не помогу. Здесь сосредоточена не моя магия, а магия сразу трех моих сильных сестер.
- Эй, посмотри на меня! – громко сказала я и встряхнула Олли за плечи. – Олли!
- Ты отрекся от меня, как только узнал, что я – отреченный, а не обычный человек!
Кто отрекся от такого милого, спокойного и доброго парня мне было не понятно. Полагаю, что это кто-то из семьи и скорее всего это отец. Но разве можно отречься от ребенка, который вообще не виноват в том, что родился бессмертным и с магией?
- Олли, это иллюзия! Ну же, услышь меня! – еще раз встряхнула его, но он все-также смотрел в одну точку.
- Ты приказал убить меня, чтобы никто не узнал, что у монаршей особы родился такой ребенок! Почему? Скажи мне! – продолжал не замечать меня он.
Отреченный попытался стряхнуть мои руки со своих плечь, но я держала крепко. Мне вдруг пришла в голову идея, как вернуть в реальность Олли.
- Так, друг, это вынужденная мера, - сказала так, будто бы он меня слышал и, замахнувшись, ударила его кулаком по лицу.
Надо будет попросить Дариана вылечить отреченного.
- Морена? – слегка растерянно и обескураженно посмотрел на меня он.
Волосы упали на его лицо, чуть прикрывая проявляющийся синяк под глазом, а нос опух и из него текла кровь.
Достала из своей сумки платок и протянула его Олли. Тот медленно принял ее и вытер кровь, которая стекла на его губы и подбородок.
- Не за что. Больше не оборачивайся назад, - улыбнулась ему я и, не обращая внимание на укол вины, стала подниматься вверх по лестнице.
***
Мы с Олли догнали Амори, Катрину и Дариана у самого входа в Небесный город. Легкие жгло от непривычки. Все-таки мы прошли более двухсот ступенек, а это очень энергозатратно.
Катрина повернулась к нам, ее волосы, которые были рыжими и кудрявыми, подпрыгнули от резкого движения. Зеленые глаза внимательно посмотрели сначала на меня, а потом на Олли и задержались на его лице.
- Кто тебя так? – удивилась отреченная.
Дариан с Амори тоже обернулись, чтобы увидеть, про что Катрина говорит.
- Никто, я просто упал...
- У «никто», видимо, очень хорошо поставленный удар, - усмехнулся Дариан, и я увидела его взгляд, остановившийся на моей правой руке.
К великому моему сожалению, на черном очень видно красный.
- Кареглазка, да с тобой опасно иметь дело, - насмешливо проговорил Амори.
Вот же... юморист. Иногда его хочется стукнуть.
- Ага, а еще опаснее не слушаться моих инструкций и смотреть назад, - добавила и поднялась на последнюю ступеньку.
Моему взору открылась, на удивление, оживленная улица Небесного Города. Здесь в дневное время все обычно спят дома, на своих мягких кроватях.
Ступила на твердые облака и увидела, как взоры всех, кто до этого болтал в компаниях, покупал что-то в рыночных лавках, играл с детьми – обратились на меня. Не понимаю. Ничего не понимаю.
- Мама, мама, - дергала за юбку темноволосую женщину маленькая девочка в зеленом платьице и с карими глазами. - это наша Богиня?
Мама потрепала ее по головке и кивнула, смотря исключительно на меня. Девочка выбилась из толпы людей и побежала ко мне.
Откуда? Откуда они знают, кто я? Я была изгнана, никогда не выходила к народу, если и приезжала в Небесный Город, то в капюшоне, чтобы никто не видел мое лицо!
- Ваше Святейшество, вы вернулись! – воскликнула малышка и сделала то, чего я не ожидала.
Обняла. Меня.
Я растерянно похлопала ее легонько по спине и посмотрела снова на толпу людей и отреченных. Все они с каким-то благоговением рассматривали меня.
- Ты же сказала, что в лицо тебя никто не знает? – рядом со мной встал Амори, его взгляд тоже устремлен был на народ.
Ничего не стала отвечать просто потому, что у меня пропал дар речи. Из легких будто выбили весь кислород. Все свои шестедсят четыре бессмертных года я жила мыслью, что меня ненавидят все за то, что я изгнанная Богиня. Бракованная.
- Эй, - окликнула я девчонку, которая никак не отлипала от меня. Приклеилась что ли... - Э, как тебя зовут?
- Дорис. – пролепетала малышка. Она подняла голову и заглянула в мои глаза. – Вы такая красивая, я хочу вырасти такой же, как вы.
Лучше не надо такой, как я, - хотела было сказать, но вдруг увидела, как из толпы вышла знакомая мне женщина с светлыми волосами и серыми внимательными глазами, в белой рубашке, черных легких штанах.
- С возвращением! – сдержанно улыбнулась Ноэми, главная советница моей мамы.
Она подошла ко мне, но остановилась предусмотрительно на расстоянии метра.
- Что происходит? – требовательно спросила, потому что чувствовала, что мои нервы скоро со мной попрощаются.
- Народ приветствует свою Богиню, вот, что происходит, - учтиво ответила мне служительница. Ох и как зла я на нее, ох, как зла.
- Они... что они делают? – удивилась позади меня Катрина.
А я растерянно смотрела на то, как каждый человек и отреченный складывает руку в кулак, прижимает его к той стороне груди, где бьется сердце, и чуть склоняет голову.
- Приветствуют Морену, - пояснил Дариан. – это их традиция. – Эй, - ущипнул он меня за талию. – тебе нужно поприветствовать их в ответ.
Я никогда этого не делала... не было необходимости, ведь я не считалась настоящей Богиней. Вспомнить бы еще, как отвечают народу на приветствие Богини Небесного Города... Если мне не изменяет память, то также.
Приложила кулак к груди и, улыбнувшись, посмотрела на народ.
- Рада вернуться домой, - сказала громко, но соврала.
Домом место, которое отняло у меня родных я не считала и считать не собираюсь.
Маленькая девочка, которая, к сожалению, все еще обнимала меня и смотрела глазами, в которых читался детский восторг, на меня. У нее же мама есть, что она к ней не идет...
- Ноэми, пойдем в Храм. По пути расскажешь мне, как ты узнала, что я приду.
***
До Храма я шла за руку с маленькой девочкой, которая ни в какую не хотела отпускать меня. Ее мама шла рядом с нами и разговаривала с Амори. Да-да, с ним. В нашей компании он самый благодушный, веселый и жутко общительный.
Катрина что-то спрашивала у Дариана по поводу образа жизни в Небесном Городе. А я... я слушала доклад Ноэми о том, как она узнала о нашем визите. Оказывается, ей сообщила об этом Надие, моя ворчливая соседка. Ее послали вслед за мной, когда я вместе с Ксанти ушла из города.
Так как Храм находится на противоположной от входа в город стороне, почти что на окраине, мы шли минут десять – пятнадцать до него. Само здание красивое и большое. Построено из белого камня. Черная отделка крыши и окон придает Храму еще большее величие. Обширная территория его скрыта за высоким кованым забором, к которому наша разношёрстная компания подошла.
- Малышка, - повернулась к Дорис, которая теперь восхищенно смотрела на ворота. – давай ты с мамой пойдешь домой? А я как-нибудь к вам приду с подарком, а?
- С подарком? – загорелись карие глаза пятилетней девочки.
- Да, с подарком-сюрпризом.
- Ура! Тетя Морена придет к нам, мам! – воскликнула Дорис, посмотрела на меня и радостно провозгласила на радость (или нет) своей мамы. – Мы живем в оранжевом доме номер три, он рядом с магазином цветов.
- Я запомнила. Обязательно приду к вам в гости, - пообещала девочке и поставила мысленно галочку исполнить это обещание.
- Спасибо вам, - улыбнулась мне женщина и добавила, - и Вам, Амори, за разговор. - затем взяла дочь за руку и пошла в противоположную от Храма сторону.
- А теперь, Ноэми, ответь мне. Кто давал тебе право устраивать слежку за мной?
Женщина повернулась ко мне и улыбнулась, аки мудрая бабушка, которой глупая внучка снова задала вопрос из разряда «почему мы дышим». Морщинки возле глаз служительницы стали видны более отчетливо.
- Морена, твоя мама за пару недель до своей смерти взяла с меня клятву, что я буду присматривать за тобой, оберегать и защищать. И не только. А после пожара, который...
- Я поняла, - перебила ее, прекрасно понимая, к чему она ведет. – пойдёмте уже.
Ребятам не нужно знать то, что никакого пожара не было, и что комнату свою подожгла я.
- Дариан, Катрина, Амори и Олли, я даю свое разрешение на то, чтобы вы единожды прошли в Храм, - сказала, и добавила: - если выйдете, зайти сможете только с моего разрешения.
- Какая хитрая! Единожды, значит, - проворчал Амори.
- А тебя второй раз в Храме никто не выдержит, - хмыкнул Дариан и добавил: - слишком болтливый.
- Будто бы твое общество всем по душе, - парировал художник.
- Рена? – окликнула меня Катрина. Мальчики зашли на территорию Храма, а моя бывшая подруга решила поговорить со мной.
Но каждое ее слово причиняло мне боль, от которой я до сих пор не могу избавиться. Тогда, возле реки, в моем сердце что-то сломалось. И это что-то – доверие.
- Что, Катрина? – спросила, смотря исключительно вперед.
Смотреть в зеленые глаза, искрящиеся раскаянием – сил не было. Не верила я ее страданиям, мучениям. Она, будучи десятилетним ребенком осознанно едва меня не убила. И мне плевать, чем она этот поступок оправдывает.
Предательство не смыть причинами.
- Вот, держи.
Вынужденно повернулась к ней и увидела, что она протянула мне мой кулон со звездой. Как я умудрилась его потерять? Вот же...
- Спасибо, - сказала искренне, потому что кулон был мне дорог, подарила его мне Рьяна.
Дальше мы шли, молча по дорожке, проходящей через большой сад. В нем растут самые разнообразные цветы и даже деревья. Только не такие, как на земле, ведь здесь вместо почвы твердые облака.
- Кто все это высаживал? – поинтересовался Амори, который с почти детским восторгом рассматривал ландшафт сада.
Я заметила, что художник подмечает любые детали, рассматривает, кажущиеся другим отреченным и людям обычными, вещи. В глазах Амори даже самые простые пейзажи становятся невероятно красивыми.
Мне хотелось бы хоть один раз посмотреть на мир его глазами. Увидеть обычные явления – прекрасными, почувствовать радость от, например, спокойствие, когда смотришь на луну, и радость, когда видишь детёныша какого-нибудь животного.
Так как Храм располагался в центре большого сада, все цветы и деревья, лавочки и беседку не удалось. Но это пока. Я обязательно на них посмотрю, чтобы узнать, изменилось ли хоть что-нибудь за эти года.
- Ноэми! – окликнула я женщину, успев до того момента, пока она не открыла дверь и не пустила всех внутрь.
- Что такое, Морена? – не переставая добродушно улыбаться, спросила она.
- Вы убрались там?
Под емким «там» я подразумевала главный зал, пол которого был испачкан кровью, свою комнату и комнаты сестер.
- Да.
Когда я услышала ее ответ – мне стало чуток легче. Видеть снова то, что и много лет назад... это бы окончательно сломило меня.
Огромный величественный коридор поражал всех своими размерами. По тому, как Амори восторженно рассматривал каждый миллиметр было понятно – дай ему в руки холст и краски – он начнет тут же рисовать.
Белые стены с золотыми и черными узорами, которые переплетались между собой, уходили вверх, так высоко, что - даже если подпрыгнешь - до потолка не достанешь. Пол же был выполнен из золотой и белой плитки, которая чередовалась в шахматном порядке.
На стенах висят картины пейзажей Земной твердыни. Одна из моих сестер мечтала о совершенно другой жизни, о жизни на земле, в Громвиле, все вместе.
- Кто их рисовал? – полюбопытствовал Амори.
- Рьяна. - Утолила любопытство нового знакомого. – Ноэми, размести всех на первом этаже, в левом крыле. Когда разместишь, зайди ко мне, нам нужно поговорить. Я буду в своей комнате.
Я почувствовала, как когтистые руки на мои плечи положила госпожа, которую кличут воспоминаниями. А вот грудную клетку сдавила грубо тоска и боль.
Невыносимо. Находиться здесь. Дышать здесь.
- Но, - брови служительницы взметнулись вверх, глаза, в которых плескалась тревога, распахнулись широко и на выдохе женщина произнесла: - вы ведь со...
- Пожалуйста, - перебила ее, нахмурившись. О своем прошлом в присутствии ребят говорить не хотела. - выполни мою просьбу без лишних вопросов.
- Как я понял, лучше молчать, - заметил полушепотом Амори, и я заметила, как хмуро на него посмотрели Дариан, Олли и Катрина. Как будто бы они понимали мое желание побыть в одиночестве.
***
Правое крыло Храма отведено для служителей, из которых сейчас остались Ноэми и две девушки. Так что ребят мамина главная советница устроит в отдельные просторные комнаты.
Мне хочется исчезнуть. Только когда все скрылись в правом крыле Храма, во мне проснулось это желание. Потому что я сейчас не дома. Я в настоящем склепе! Здесь, даже если закрыть уши, слышны слезы, ссоры. Здесь пахнет болью и отчаяньем. Каждый проклятый сантиметр этого места напоминает мне о том, что было много лет назад. И только колоссальной силой воли я заставляла себя до этого момента держаться, не разреветься, не разгромить здесь все к Бездновой матери!
Невыносимо. Эти красивые и священные стены, эти картины. Закрываю глаза – и перед взором они, сестры, мама. Живые, счастливые.
Здесь, по этой широкой и позолоченной лестнице босыми ногами некогда поднимались Богини, у каждой из них были планы на жизнь, они могли бы прожить долгие годы... Но кто-то отнял у них эту возможность. И я буду отвратительной сестрой и дочерью, если не отомщу за них.
Поднялась в свою комнату и почувствовала дежавю. Я снова здесь, только пару лет назад все тут выглядело иначе. Комната была красивой, серые однотонные стены, на которых весели картины, нарисованные мной. Я очень хорошо рисовала. Раньше. Теперь я ненавижу рисовать. В левом углу, который ближе всего к двери, стоял торшер, белый с черными узорами, Винс сама делала. В другом углу, дальнем левом, стояла тумбочка, в ней лежали вещи, которые Морена никогда не одевала. Жила же в Громвиле, не в Храме. А посредине комнаты стояла кровать с балдахином, она была заправлена обычным черным постельным бельем. Справа дверь в ванную комнату.
Сейчас же все иначе... Обугленные стены, кровать, от которой остались лишь почерневшие доски и лоскуты, тумба, картины, почти полностью уничтоженные огнем.
Много лет назад я закрылась в своей комнате, в руках у меня была тетрадь и спичечный коробок. Сев прямо на полу перед кроватью, я взяла тетрадь, разорвала на листы, скомкала и положила кучкой, затем подожгла спичку и поднесла к листам. Они вмиг разгорелись, я отбросила спичку назад, случайно попала ей на кровать и подожгла ее. Мне было тогда больно, очень больно. Я потеряла всех, кого любила, всех, кто был мне дорог. Мне не хотелось жить. Тогда я поднесла руки, на которых еще были узоры, к огню и смотрела, как он их целует. Потом, совершенно случайно я увидела книгу, подаренную мне Ренато. Решила спасти книгу от огня, доползла до двери, но ее заклинило. Я пыталась ее открыть, но сил у меня было слишком мало – тело переставало поддаваться мне. В легкие забрался дым, перед глазами стремительно темнело. Перед тем, как полностью потерять сознание в моей голове-таки мелькнула одна мысль: я все же хотела попробовать жить, если бы сердце не изнывало от боли.
Открыла глаза я уже в другой комнате, с перевязанными руками, в окружении служителей Храма и Ноэми.
Я выжила. Но мое сердце было мертво. Мои руки были изуродованы огнем, но самыми уродливыми были шрамы на моей душе.
Так и не зайдя, развернулась и ушла дальше по коридору. Зашла в знакомую комнату, закрыла за собой дверь, подошла к широкой кровати и упала на нее звездочкой. Нет желания что-либо делать. Повернулась, уткнулась носом в подушку, большую и мягкую. Вдохнула носом ее запах, но услышала лишь слабый аромат мыла. Недавно постиранное постельное белье.
Значит, пока меня не было, Ноэми распорядилась все отмыть и перестирать. Надо будет с ней поговорить об этом.
Эта глава отредактирована. Ух, осталось совсем ничего и вся книга будет отредактирована). Подождите, пока отредактирую оставшиеся главы, пожалуйста.