Глава 25
Морена.
Она забыла выпить снотворное, а утром забыла выпить успокоительный отвар. К счастью, она захватила с собой баночки с ним.
Натянув на себя черную рубашку, зашнуровала поверх нее корсет, а затем надела черные штаны. Ну и не забыла о своих любимых кедах. Тех, кто их придумал, Морена бы в обе щеки расцеловала.
У зеркала стоя, подвела глаза, накрасила ресницы и расчесала волосы. Впрочем, делать было это бесполезно, они мокрые и еще больше начинают завиваться. У мамы волосы кудрявыми не были, в кого тогда у Богини они? В отца?
Вышла из ванной и увидела Дариана, сидящего на кровати и пишущего что-то в своем блокноте или личном дневнике (понять было сложно). Морена заприметила кресло с противоположной от кровати стороны, забралась в него и стала пытаться найти в куче маленьких вещей в сумке стеклянные баночки. Найдя одну такую, улыбнулась с облегчением.
- И часто тебе сняться кошмары? – разорвал тишину в клочья спокойный бархатистый голос Дариана.
- Только когда не пью успокоительные отвары или снотворные, - ответила честно девушка. - За эти два с половиной дня я не пила их, поэтому кошмары вернулись. Кстати, Катрина с Олли здесь, да?
- Да, - кратко ответил парень, захлопнул блокнот, и, держа его в руках, пошел в ванную. Перед тем, как закрыть за собой дверь, сказал: - Они в соседней комнате, зайди к ним, только перед этим постучись. Я в душ.
Морена смотрела еще пару минут на дверь, не в силах понять: почему ее сердце так часто бьется? Неужели оно так реагирует на Дариана? Или это воспоминании о двух их поцелуях так действуют на бедное черное сердце Богини?
А, может, этот отречённый просто небезразличен ей? Нет, точно нет. Ведь, он шантажировал ее...и спасал, защищал и волновался за нее. Но он сын Главы Темного клана...и ведь она правнучка Алой Королевы.
Как кстати, очень отрезвляющими стали слова Рьяны, которые когда-то она говорила Морене.
«Мы не должны любить, сестренка. Мы выше этого, ведь мы – сильные, а любовь – это слабость. Любовь заставляет нас совершать ошибки, совершать порой ужасные поступки. Иногда любовь вообще губит. Вспомни о наших Элле и Эйни, их любил Кадмус. Но они обманывали его, играли с ним».
В чем-то она была права, ведь, Любовь – это и счастье, и страдание одновременно. Это награда и проклятье.
Бросив портфель на тумбочку, откупорила крышку бутылочки и залпом выпила травяной успокоительный отвар. Бросила емкость туда же, куда и портфель, и вышла из комнаты. Постучалась в соседнюю дверь и, не дожидаясь разрешения, вошла. Комната оказалась такой же, как и у них с Дарианом. На кресле сидит Катрина, в руках держит чашку. На кровати – Олли, он надел очки и теперь выглядел милее, чем обычно.
На тумбочке же стоит четыре кружки и тарелка с печеньями.
- Рена! – Воскликнула радостно отреченная и почти что выскочила из кресла, видимо, чтобы обнять Богиню, но вовремя остановила себя. – Рада, что брат тебя нашел.
Морена заметила, что бывшая подруга за часы, которые они не виделись, стала чуть другой. Более веселой, приветливой. В ее глазах не читалась боль, вина и стыд.
Какой-то части девушки эта перемена пришлась по душе, но вот другая часть хотела, чтобы Катрина страдала от вины.
- А я чай всем нам принес и печенья. Садись, - отреченный мило улыбнулся и похлопал по месту рядом с собой. – как себя чувствуешь?
- Нормально, если бы каждый второй не норовился перерезать мне горло, - ответила с легким сарказмом девушка.
- Тебе порезали горло?! – взволнованно переспросила отреченная, видимо, силой воли сдерживаемая, чтобы не подбежать к бывшей подруге и не посмотреть ее шею на наличие раны.
- Ага, мне что-то типа перерезали горло, оказалось потом, что это сделал Энтони, возлюбленный Дакоты. Но все обошлось, твой брат залечил мне рану.
Произнесенные Богиней слова произвели впечатление не только на рыжеволосую девушку, чье выражение лица походило на жуткую гримасу ужаса, но и на улыбающегося еще мгновение назад Олли.
- Залечил? – переспросил теперь уже он.
Морена как-то стушевалась, потому что вспомнила то, как ей залечивали ее рану на шее. То, как по всему телу шла дрожь от нежных, но горячих поцелуев, то, как губы приятно пульсировали после первого в жизни Богини настоящего поцелуя.
Вспомнился ей и второй поцелуй, который был уже не таким нежным, был более страстным, обжигающем и заставляющем биться в противоречии: оттолкнуть или притянуть еще ближе.
- Просто, - замялась Катрина, пытаясь подобрать слова объяснения их с другом реакции на слова Морены. – понимаешь, Рена, брат обычно не показывает свою силу гиерии. Кроме нас с Олли никто не знал о ней. Вы сблизились за то время, пока были вдвоем?
- Честно говоря, вдвоем мы были совсем небольшой промежуток времени, так были в компании Марши, Дакоты, Мида и Энтони.
- Это тот парень, которому ты попала в лоб ложкой?
- Это тот парень, который порезал мне горло, а потом решил отделаться простым «извини».
- Жаль, что ты ему попала в лоб всего лишь ложкой....
- Катрина, - пожурил подругу Олли.
- Что я? Мозги в голове для того, чтобы думать, а потом делать, - пожала плечами и, поднеся к губам чашку чая.
- Кстати, Морена, Дариан не поделился ли с тобой планом дальнейших наших действий?
Дариан зашел в комнату в расстёгнутой на три пуговицы черной рубашке, такого же цвета легких штанах, но не это бросалось в глаза, а мокрые волосы, кольцами спадающие на лоб.
- О, Дар, а мы как раз обсуждали дальнейший план наших действий, - нашлась Морена.
- И какой же у нас план, Дар? Попадем в Небесный Город, подарим жителям надежду в виде живой Двенадцатой Богини и... - развела руками Катрина, и выжидающе посмотрела на брата.
Тот в свою очередь совершенно спокойно облокотился спиной о стену и сложил руки на груди. Только собирался ответить сестре, но его перебили самым наглым образом.
- Никакой надежды в лице меня дарить мы никому не будем, - ответила за отреченного Морена и нахмурилась.
Воспоминания потянули к ней свои кроваво-красные руки, так и норовясь коснуться худой, но изящной шеи, и сжать ее в своих смертельных объятиях.
- В смысле? – не поняла отреченная и даже едва не разлила чай на свою чистую рубашку... кстати, откуда она у нее? Вроде бы Морена ей давала другую одежду. – Это же типа твой народ, кроме тебя у них никого нет. Ты их Богиня.
Богиня поймала на себе задумчивый взгляд Дариана, перевела взгляд на его волосы, мокрые, лежащих полукольцами, пару прядок, закрывающих частично лоб и глаза.
«Ты их Богиня», - мысли отвлекли девушку, и она отвела взгляд от отреченного.
- Глупости, Катрина. Единственная Богиня, которая сможет за народ взять ответственность - это Тринадцатая Богиня, - что-то начало жечь в районе сердца, но Морена не обратила на это внимание. – чтобы принять Венец Жизни, а вместе с ней и жуткую ответственность, нужно быть настоящей Богиней. И, Катри, не вынуждай меня объяснять еще и это.
«Жалеть себя – значит, быть слабой», - любезно дал совет какой-то голос на краю сознания.
Богиня сначала подумала, что показалось, поэтому не стала заострять внимание.
- Хорошо. Значит, нам нужно скрыть от народа то, что ты – Богиня. Они в лицо, как я поняла, тебя не знают, поэтому... - отреченная говорила что-то еще, но Морена ее уже не слушала.
«А ты сильная, просто не осознаешь этого или не хочешь осознавать», - опять сказал кто-то, голос у него был грубым и чуть приглушенным.
Настороженно посмотрела сначала на Олли, но тот кажется вообще мыслями был далеко от гостиной, потом на Катрину, но та задала какой-то вопрос Дариану и ждала ответа. А сам Дариан так вообще не смотрел на Богиню.
В районе сердца снова что-то начало жечь, никогда раньше этого не случалось. Сердце болело, но не жгло же!
«Я покажу тебе то, какой ты должна быть», - проговорил снова этот отвратительно-манящий голос.
Морена почувствовала, как мутнеет сознание, как по венам начинает струится то чувство, которое она так бережно прятала от всех и даже от самой себя.
Ненависть.
К убийце. К судьбе. К себе.
Ненависть.
Она будто бы начала медленно укутывать сердце в свои нежные объятия.
«Чувствуешь? Это твоя сила, твоя тьма», - не переставало шептать это нечто.
«Моя сила - это ненависть?» - ужаснулась.
- Рена? – окликнула девушку Катрина, она первая увидела, что что-то не так. – Что с тобой?
Руки стало жечь, невыносимо сильно. Как будто кто-то поднес их к огню, снова.
«Глупая!», - обозвали нагло ее. – «Тьма твоя сила, а не ненависть».
Испуганно сжала руки в кулаки, пытаясь сдержать отвратительное чувство, которое жжет ее изнутри, и пытаясь подавить в себе желание закрыть уши.
- Морена, что происходит, ты побледнела и дрожишь? – теперь уже спросил Дариан, в его приятном голосе сквозило легкое беспокойство.
- Все в порядке, - сказала довольно спокойно, но, о Высшие, с каким трудом ей далось это спокойствие. – правда. А насчет меня, так все просто: я скрою отметины на теле, и никто не догадается, что я – Богиня.
- А ты не приходила Небесный город после того, как тебя изгнали из Храма? – задал очень точный вопрос Олли.
- Была. Но приходила я обычно днем, когда народ спал. Никто меня не видел.
- В смысле? Почему народ спал днем?
Катрина никогда не была в Небесном Городе и не могла знать тонкости жизни в нем.
- У них все наоборот, ночь – это день, а день – это ночь, - объяснил спокойно Дариан.
- Откуда знаешь? – задала девушка новый вопрос.
- Интересовался, - уклончиво ответил парень.
Он бросил на Богиню задумчивый взгляд, словно она и была ответом на вопрос рыжеволосой отреченной. Но Морена не смотрела на брюнета, она словно вообще была глубоко в своих мыслях.
- А что касается Врат, как мы пройдем? Как вообще работает магия Врат? – рыжеволосая будто бы нарочно пыталась разговорить Богиню.
- Мои сестры заключили душу человека во Врата около двадцати лет назад. С тех пор эта душа пропускает в Небесный город, к сожалению, только тех, кто уже в нем жил, либо же служителей и Богинь.
- Ты сказала: «к сожалению». А раньше было иначе? – теперь вопрос задал Олли, причем с набитым бутербродом ртом.
«Давай, выложи им все секреты», - саркастично добавил назойливый голос, и вены с новой силой стали жечь.
- Храм Двенадцати раньше назывался Храмом спасения. Прийти в Небесный город могли все те, кто что-то сделал, совершил и раскаивается. Но после того, как умерла одна из сестер – было принято решение закрыть Врата для чужаков.
- А если убийца не чужак? Что если убийца кто-то из жителей Небесного города или из служителей? – задумчиво отозвался Дариан.
Морена не понимала, как у отреченного получается задавать такие точные вопросы. Вопросы, которые крутились в голове у девушки уже долгое время.
- Мои сестры не предвидели такой вариант, они были глубоко убежденными в то, что народ, служители – любят Богинь и почитают их.
«А, правда, что ты будешь, если убийца – твоя сестра?» - снова заговорил этот отвратительный пугающий голос.
Морена ссутулилась, как будто бы на плечи ей со всей силы надавили.
«Убьешь ее?», - продолжал наседать голос.
Стало почти физически больно, старалась спокойно вдыхать и выдыхать, чтобы не показать того, что с ней происходит. Никому не надо этого знать.
- Морена, ты не пьешь чай, - заметил чуткий Олли, он будто бы чувствовал эмоции девушки. А, может, так оно и было. – не вкусный?
- Точно, я забыла о нем, - выдавив из себя подобие улыбки, ответила.
Взяла уже остывшую чашку и сделала глоток. Из-за волнения и негативных чувств, завладевших сердцем, даже не поняла, вкусный ли чай. Однако, милого мишку, (так она прозвала про себя русоволосого отреченного) не хотелось.
- Вкусный, спасибо.
- Слушайте, давайте спать? – предложила Катрина, которая порядком устала после дороги и которую раскумарило после ванной. – А то завтра еще идти к Вратам...
- Давайте, - согласился Дариан.
В общем, очень жду вашу поддержку, звездочки, комментарии. Обнимаю.