Глава 11
Следуя уже как традиции, предлагаю вам налить чаю или кофе, сесть у окошка или на балконе, укутаться в плед или же сесть напротив вентилятора и начать читать эту главу 🪐💫
Приятного прочтения🌞
Морена.
Неизвестность всегда пугает. Темнота, царившая в странном, смутно знакомом помещении давила на Морену с невиданной силой. Рукой по памяти девушка потянулась к выключателю и тут же включился неяркий свет, осветивший комнату, в которой она находится. Это была её старая спальня: белые стены с чёрными звездами, небольшая кровать полностью заправленная и несколько светильников. Полумрак, царивший в комнате напоминал Морене прошлое. Судорожно она стала проверять руки и не обнаружила на них ничего кроме белых отметин. Медленно, совершенно будто бы, не управляя своим телом, девушка побрела к большому прямоугольному зеркалу, которое висело на стене рядом с дверью.
Стала медленно рассматривать свое отражение. Волнистые волосы до пояса, худое смугловатое личико с четко очерченными скулами. Такие же карие глаза, вздернутый слегка носик и покусанные губы (кусает их всегда, когда нервничает, привычка). Худая изящная шея, без шрамов. Морена опустила взгляд ниже и обнаружила, что одета в легкое, почти невесомое, бело платьице с сердцеобразным вырезом на груди, длинной юбкой и пышными рукавами – воланами.
Богиня стала медленно пятиться назад, потому что понимала, она попала в одно из своих болезненных воспоминаний, когда ей было почти пятнадцать человеческих лет.
Морена будто бы попала снова в свое прошлое, туда, где она, маленькая и любящая, где ей всего пятнадцать человеческих лет. Стало страшно, ведь девушка прекрасно понимала, какой день она вспомнила.
В день, когда убили маму.
Морена не могла управлять телом, каждый шаг был будто бы не ее, чужим, резкое движение - светильник слетел с тумбочки и разбился на осколки возле ног. Юная богиня вздрогнула всем телом от волны боли исходящей из ноги. Она босиком. Кровь стекает по лодыжке. Некогда. Некогда обращать на это внимание. Поэтому не теряя ни секунды Морена побежала через дверные проёмы, минуя коридор и входную дверь.
Твердила себе, что не может опоздать, ведь мама только уехала, только-только собралась в небесный город и сейчас должна уже быть на пути к Храму Двенадцати. Пот каплями стекал по смугленькому лбу, падая на белоснежное платьице. Морена не помнила, как словила повозку и что за странные вопросы задавал извозчик. Было не до этого. Лишь одно и то же крутилось в голове девочки: должна спасти, должна успеть. Окрестности Громвиля сменились на окрестности какой-то деревушки, и вот теперь Богиня, минуя Врата, бежала вверх по лестнице в Небесный Город. Снова туманное сознание, снова утерянный отрывок событий. Пустота. Морена уже подбегает к храму, пятки изнывают от боли.
- Мама! - Кричит девочка, вбегая в почему-то открытые ворота, пробегая через большой сад и забегая в сам Храм. Никого нет. Пусто.
То, что Морена видела в видении, так она назвала свои ведения, не исполнятся, если она успеет. Богиня стала обходить все комнаты, стала пытаться что-то услышать, пытаться найти. Но везде было пусто, открытые окна, разбросанные вещи. Этот храм давно превратился в склеп.
- Мамочка! - Надрывно закричала девочка и побежала в сторону зала, где обычно собирались двенадцать Богинь.
Темно, слышны лишь капли, падающие на пол. Слезы. Это её слезы, которые начали капать. Руки трясутся, ноги подгибаются. Надо. Надо идти, бежать, делать что-нибудь, лишь бы найти. В зале было светло, но Морену волновало не это, а тихие мольбы богам, тем, кто явно не здесь.
- Высшие Боги, умоляю, сохраните жизнь моей маме.
Этот хрип, этот голос, который надрывается при попытке закричать от боли. На полу были следы крови. Самой настоящей багровой крови. С трудом, прибывая в состоянии полного оцепенения, Морена медленно начала поднимать взгляд с алых пятен к месту хрипов и шума. Щеки девочки начало жечь от ядовитых слез. Она не верила в то, что видит, ей хотелось кричать. Неужели это правда. Неужели она не успела. Не смогла предотвратить. Столько мыслей. Столько боли, которая волной пробежала под кожей, подчиняя себе каждый нерв, каждое движение. От отчаяния девочка схватилась за корни волос и резко потянула, так сильно, как могла. Нужно взять себя в руки, нельзя позволить отчаянию и панике взять верх.
В тумане Морена подбежала к матери, которая держалась за грудную клетку, но не звала на помощь, она пыталась себя излечить, старалась бороться с тем, что должно произойти.
- Мамочка... почему же ты меня не послушала... - Сквозь всхлипы полушепотом произнесла девочка, пытаясь придумать, как спасти, как помочь. Такая холодная ладонь погладила Морену по щеке, вытирая слезы. - Как... тебе помочь? Скажи мне, я все сделаю, принесу, что нужно, я...
- Моя доченька...
Почему-то девочка не помнила, что тогда говорила ей мама. Может, потому что истошно кричала, обещая убить каждого, кто это сделал. Обещая обратить мир в гребанный пепел, если в нем не будет её. Обещая, что обретет тех, кто это сделал, на самые страшные мучения. Но ещё большие мучения она обещала себе.
- НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА, МОЛЮ, ОСТАНЬСЯ СО МНОЙ!
- Морена! МОРЕНА! - Кричал какой-то голос, размывая картинку, вырывая из цепких лап кошмара.
Парень, уже как десять минут, пытался разбудить Морену, которая кричала, вырываясь из рук, металась по кровати. Карие глаза широко распахнулись, девушка села и долго, не мигая смотрела в аквамариновый омут глаз, пытаясь в них что-то найти. Нахмурилась, на глазах засияли слезы.
«Возьми себя в руки», - приказала себе девушка. Никто, никто не должен был видеть её слабой. А теперь этот псих-отреченный увидел ее таковой. А во всем виновата Катрина, из-за нее Морена не допила настойку.
Хмурое выражение лица парня, тёмные аквамариновые глаза, чувственно вглядывающиеся в потемневшие янтари. Морена не могла понять, почему Дариан сидит на её кровати, почему держит за плечи и пытается привести в чувство. Почему его глаза наполнены пониманием, а не излюбленной всеми жалостью. Жалостью к её кошмарам, жалостью к её боли, жалостью к той, кем она стала. Своей тенью. Сестра Рьяна бы разозлилась бы, увидев, что стало с Мореной. Хотя, этим же можно гордиться. Стальная, железная, закрытая... другая.
А эти кошмары, воспоминания, это только её проблема, это её боль и вина, которую до самой смерти она будет переживать сама и в себе. Именно поэтому Морена силой воли сдержал слезы и криво улыбнулась, глядя за плечо парню. Не в глаза.
- Морена, сейчас все нормально? - Такой правильный вопрос и такой глубокий голос.
Как бы она хотела рассказать, как бы ей хотелось ответить, но Богиня не могла себе позволить открыть то, что считала слабостью. Если её туда ударят, она уже никогда не встанет. Если её снова собьют с ног, то у нее не будет сил даже на то, чтобы ползти.
- Да. Спасибо. Сейчас утро? - Спросила Морена с полуулыбкой на лице и блестящими от сдерживаемых слез глазами.
Дариан хмыкнул каким-то своим мыслям и перестал держать за хрупкие плечи девушку. Может быть, он и понял Богиню, понял её мысли, понял её саму. А может, ему просто не хотелось давить на нее.
- Сейчас раннее утро, детка. – Пояснил он и щелкнул девушку по носу. – Вставай, собирайся, и пойдем.
- Да, сейчас, - на автомате ответила и тут же одернула себя. – Что? Ты чего командуешь? Я никуда не иду, это вы идете.
- Нет, детка, именно мы идем, - широко улыбнулся Дариан, поднимаясь с кровати и сладко потягиваясь так, что все мышцы на его руках и голом накаченном торсе напряглись.
Голом торсе? Осознав, что отреченный находится сейчас в ее комнате в одних лишь штанах, Морена против воли смутилась, но взгляд не отвела. Гордой слишком была для того, чтобы кто-то увидел ее смущение.
- Милый псих, ты не расслышал? Никуда. Я. Не. Пойду. – прояснила ситуацию Морена, поднялась с кровати и подошла к тумбе.
- Детка, это ты не услышала, и не увидела. Мы с тобой пойдем к Вратам в Небесный Город, и ты пропустишь нас через них. А затем проведешь в Храм.
Богиня поразилась наглости Дариана и повернулась, чтобы высказать все, что о нем думает, но увидела в руках парня знакомую книжку. Книжку, которую она у него украла.
- Думаешь, сможешь шантажировать меня своей же книгой? Да забирай, - фыркнула и хотела было снова заняться поиском вещей, но увидела, как отреченный достает из книги прямоугольную картонку.
Фотографию. Бездна забери, фо-то-гра-фи-ю!
Во-первых, фотографии придумали в Подземном Королевстве, в котором царят технологии. За его пределами запрещено использование фотокамеры. Особенно это запрещено в Королевстве Шин, Королевстве Бессмертных и Небесной Твердыне.
Но Морена испугалась не этого. Осудят ее ли, оштрафуют, не важно. На фотографии запечатлена семья Богини. Мама, сестры и она четырехлетняя.
На обратной стороне этой фотографии было написано обещание: «Я скучаю по вам сестры и мама, я найду убийцу, отомщу за вас».
- Ты – Богиня, верно? – усмехнулся парень, взглядом пройдясь по линии белых узоров на ногах, руках и шее. – Так вот, Морена де Астере. Если ты не будешь делать то, что я скажу, то я сообщу о том, что ты живешь здесь правителям, принимающим непосредственное участие в Алой Охоте. Скажу, что ты и есть Тринадцатая Богиня, доказательством будет фото. Или нет, скажу, что ты знаешь, где твоя сестра.
- Ты так не сделаешь, - не очень уверенно сказала девушка, гипнотизируя взглядом фотографию. – Я ведь могу забрать фото, украсть...
Дариан неожиданно прокрутил фотографию, в воздухе появились всполохи черной магии, и фотография вместе с книгой исчезла.
- Ты кто? Какая у тебя магия? Как? – растерялась еще больше Богиня, в книге про отреченных не было описания такой магии.
Прошло пару минут, но парень не спешил отвечать на вопрос. Морена поняла, что выбора у нее нет. За себя она не боится, но ее сестра. Ни в чем не виновная Тринадцатая Богиня... Она не должна отвечать за невнимательность своей сестры, а также не должна отвечать за грехи своей прабабушки.
- Мне нужно быть уверенной в том, что ты отдашь мне фотографию после того, как я выполню твои условия, - она резко захлопнула тумбочку и сделала пару шагов к отреченному. Подойдя достаточно близко, ткнула указательным пальцем в его мускулистую грудь. – А дай угадаю, что ты от меня хочешь. Чтобы я помогла тебе попасть в Небесный Город, пройти в Храм и прочесть пророчество. Верно?
- Верно, - подтвердил Дариан.
Морена довольно улыбнулась. Любила из любой ситуации, в которую попадает, извлекать для себя выгоду. Вот даже сейчас, ее, Богиню, шантажируют, а она и рада. Отведет отреченного в Небесный Город, проведет в пустующий Храм, в сад, в котором должно находится пророчество – и фотография у нее в кармане.
- Но это не все, - прошептал парень, наклонившись к ее уху и опаляя его горячим дыханием.
Взгляд бурлящих аквамариновых глаз прошелся по худым красивым ногам девушки, по белым отметинам, которые особенно украшали ноги, ниже колен. Морена чуть смутилась, но не показала этого.
- Что еще? – надавила ногтем указательного пальца на грудь Дара.
Морена думала, что он потребует от нее еще что-нибудь. Например, найти Тринадцатую Богиню, организовать ему с ней встречу.
- Переоденься, - вопреки ожиданиям Богини, полупопросил – полуприказал он и, развернувшись, покинул комнату.
Девушка смотрела на место, на котором только что стоял Дариан и чувствовала нарастающий приступ паники.
Пойти в Храм, в котором умерли твои родные? Столкнутся лицом к лицу с прошлым, от которого Морена так долго бежала? Одни лишь мысли об этом приносили жуткую боль и страх. Хотелось спрятаться, исчезнуть – все, что угодно, лишь бы не идти в Небесный Город.
Воспоминания накрыли лавиной сознание девушки, сразу голова заболела, отчего машинально схватилась за виски.
Это было двадцать пять лет назад...
К тому моменту Морена совсем закрылась ото всех. Стала похожа на собственную тень. Вечера и ночи проводила за чтением книг, чтобы забыть о том, что тревожит. А тревожит девушку многое. Видения, которые приходили от прикосновения рук к рукам, страх за родных, комплексы постоянные, самокопание каждодневное.
Все чаще Морена стала носить черные вещи и перчатки, стала пить успокаивающие сборы чая и есть все меньше и меньше еды.
Одним вечером в комнату девушки зашла Рьяна, включила фонарь в комнате и села на край кровати.
На протяжении недель Богиню войны волновала ситуация, произошедшая в подвале дома. Что так напугало Морену? Почему после этого она стала еще более закрытой, скрытной и безумно отстраненной.
- Ри, я хочу побыть одна, - бросила девушка, не отвлекаясь от чтения очередной книжки.
- Звездочка, мы должны поговорить. Сколько ты уже избегаешь этого разговора? – сестра пересела поближе к Морене и попыталась взять ее за руку, но та резко вздрогнула и отбросила книгу.
- Ри, что ты хочешь узнать? – спросила, подтягивая к груди ноги и опасливо поглядывая на все еще протянутую руку сестры.
- Что тебя тогда напугало?
- А смысл мне говорить? Ты поверишь мне? – в голосе юной Богини так и сочился скепсис.
- Я попытаюсь поверить, звездочка. Поделись со мной.
- Хорошо. Я видела смерть, - собравшись с силами, призналась она.
Рьяна, услышав это, будто перестала дышать.
- Коснувшись твоей руки я увидела смерть нашей сестры Аввалин. Она утонет в воде, Ри, если мы ничего не сделаем.
Богиня войны резко встала с кровати, а потом снова села. Слова младшей сестры оказали на нее, на девушку, эффект как от пощечины.
- Ты не выдумываешь?
- Нет, говорю же. Ты веришь мне? – Морене было важно услышать это, так как она думала, что сходит с ума.
- Мне нужно подумать, прости, - проговорила быстро Рьяна и покинула комнату.
А Морена осталась наедине с собой и страхом. Наедине с мыслями о том, что она сошла с ума и на самом деле не было никакого видения.
Вынырнув из воспоминаний, заплакала.
Слезы градом потекли по щекам, оставляя красные дорожки. В этом мире есть только одиночество и боль. В этом мире Морена одна была и будет, потому что не смогла убедить Рьяну и маму в правдивости своих ведений. Одна, потому что была слишком закрытой, чтобы видеть что-то кроме темноты и ненависти к себе. Одна, потому что как была зациклена на себе и самобичевании. Одна, потому что такой никому больше не нужна. А те, кому она такой была нужна – умерли.
Руками Богиня зарылась в свои волосы и облокотилась о стену. Морена всегда пыталась быть сильной при ком-то, но наедине с собой она невообразимо слабая.
Всхлипы и дождь, который барабанил по окнам. Боль и ненависть. Вина и злость. Явь и кошмары. Морена терялась в этом круговороте, в этом чёртовом замкнутом круге, который никогда не разомкнется. Богине иногда кажется, что если её не убьёт кто-нибудь, то в конце концов её добьет прошлое, воспоминания и чувства. Какой смысл от бессмертия, если из всех твоих близких будешь жить бесконечно только ты.
«Выдохни, и перестань реветь, - приказала Морена себе. – Переодевайся и иди к той группе отчаянных идиотов».
Взяв себя в руки, девушка вернулась к тумбе, достала из нее черную водолазку, широкие красные джинсы на высокой посадке и черные высокие кеды. Быстро переодевшись, пошла в ванную, умылась холодной водой, чтобы убрать отек с лица, и минимально накрасилась. Волосы заплетать Морена не стала и оставила их спадать кудрями по плечам и спине.
Вышла из комнаты и пошла на кухню. В ней за столом уже сидели Катрина и Олли, а Дариан наливал чай, стоя у кухонного гарнитура.
На столе с удивлением Богиня увидела ароматный яблочный пирог.
- Катрина, это ты приготовила? – поинтересовалась Морена, на что девушка покачала головой.
- Рена, я отвратительно готовлю.
Морена перевела взгляд на русоволосого отреченного, но и тот поспешил открестится от самой идеи, что он может что-то приготовить.
Значит, испек пирог не кто иной, как...
- Дариан? Ты умеешь готовить?
- Ну, да. Купил вчера продукты, потому что в твоих шкафах повесилось мышей десять, приготовил завтрак, - пожал плечами парень, беря в руки чашки горячего чая и относя их на стол. – Садись, детка, пока пирог горячий.
Морена не понимала такую перемену в поведении отреченного, ведь только недавно он ее шантажировал! А тут, приготовил завтрак, налил чай... Странный, определенно. Псих одним словом. Милый псих.
- Эй, ешь, - указал длинным пальцем на тарелку Богини Олли. – он может обидится и больше не будет работать поварихой у нас.
- Я все слышу, - Дариан смерил друга раздраженным взглядом.
- У брюнеток слух нынче хороший? - продолжал злить его Олли.
- А блондинки бесстрашными стали? - парировал Дар, и как бы случайно пнул ногу друга своей.
- Ох, мальчики, ведете себя, как дети, - слабо улыбнувшись, пожурила Катрина брата и друга.
Казалось, отреченная до сих пор находится под колпаком из вины, воспоминаний и глубокой печали. Исправить это могла только Морена, но она слишком зла на бывшую подругу, чтобы простить ее.
- Кстати, детка, что ты вообще ешь? Травушки свои только? – Дариан сел на соседний от девушки стул.
- Травушки, как ты выразился, я пью, а ем салаты, овощные блюда.
- Дружище, тебе бы тоже не помешало сменить мясо на овощи, а то щеки у тебя... - как бы невзначай заметил Олли, которому сегодня прям-таки нравилось раздражать друга.
Катрина после его слов наконец чуть-чуть повеселела.
- Кстати, тебя никто за щечки не тискал? – спросила Богиня, подмигнув веселящемуся Олли.
- Обычно за щечки тискают бабушки своих внуков.
- Ты типа старой меня только что назвал? Мне между прочим всего лишь шестнадцать человеческих лет.
За столом повисло молчание. Три пары глаз уставились на юную Богиню с удивлением.
- Что? - Не выдержала она, стукнув кружкой (не специально) об стол. – Неужели я выгляжу старше?
- Тебе серьезно шестнадцать? - Спросил Олли, хмурясь.
- Типа того, - пожала плечами и принялась уплетать, действительно, вкусный пирог.
У Дариана явно талант кулинарный, такой вкусный завтрак девушка ела, наверное, лет двадцать пять назад. И готовила его ее сестра, Аввалин, она единственная среди Богинь, которая невероятно вкусно готовила.
- Просто, понимаешь ли... - решила взять на себя объяснение Катрина. – в день восхождения Кровавой, или, как ее еще называют, Алой луны, началась официально Алая Охота...
- Катрина, милая, я в курсе. А, Олли, не знаю, догадался ли ты или нет, - Морена закатала рукав своей водолазки на левой руке, чтобы продемонстрировать узоры. – но я – двенадцатая Богиня.
- Та самая, которую выгнали из храма в юном возрасте? – сорвалось с языка у Олли. – Мы еще, помнишь, Дар, обсуждали с Тенями, за что можно ребенка изгнать из собственного Храма. Ты душила животных? Калечила служителей? Отказывалась поклонятся Высшим Богам? Разорвала храмовую...
- Олли! – возмущенно перебила его Катрина, заметившая, как после слов русоволосого побледнела Морена. – не знала, что ты сплетник у нас.
Парень сразу погрустнел, посмотрел сначала на подругу, на лице которой красовалось легкое осуждение. Перевел взгляд на Богиню и заметил, что девушка ссутулилась немного и как-то отстраненно теперь смотрела на свои руки.
- Прости, Рена, не подумал, что эта тема для тебя болезненна... - начал оправдываться он, но Морена его перебила.
- Забудем. Подпишете каждый расписку? – слишком резко она перешла из состояния отрешенности в состояние энтузиазма. – Поясню: расписку о том, что никому не расскажете, кем я являюсь?
Морена была бы слишком наивной, если бы поверила на слово подруге-предательнице, ее брату-психу и другу.
- Зачем? – не поняла Катрина. – Мы и не расскажем никому, да, мальчики?
Но кивнул только Олли.
Буду рада вашим комментариям и звездочкам🪐😌