Глава 10
За год проведенный в рабстве Луффи сразился больше чем с сотней животных, причем о существовании половины из которых, он даже не подозревал. Дикие звери, они не мучались жалостью или состраданием, ими двигали первобытные инстинкты направленные на выживание: жажда крови, чувства самосохранения, страх, голод, ярость. На арене нельзя было терять ни секунды, совершать ошибок или делать лишних движений, иначе ты попросту не доживёшь до следующей битвы. За этот год Луффи научился находить слабые места своих соперников, их болевые точки и быстро составлять план действий, не забывая при этом устраивать из битвы на выживание целое шоу.Но Колизей это не та арена, и твои противники уже не дикие животные, а люди. Рабы, потерявшие смысл жизни и всякое желание сражаться, которые брали в руки оружие только из-за банального страха перед смертью. Были конечно и такие, кто наслаждался убийством, наслаждался криками и довольными улюлюканьями публики, но таких было единицы, а подобных Луффи, которые все еще не потеряли надежды выбраться, и того меньше.Колизей святой земли Мариджо — это место для избранных. Только Тенрьюбито могли наслаждаться зрелищем в этом «большом театре».На огромной площадке Колизея по кругу вдоль стены шла одна большая клетка с несколькими подразделениями. В каждом из которых под палящим солнцем сидело по пять рабов от одного из пришедших «высокопочтенных» господ. Сами же господа сидели на высоких нишах, попивая лучшие сорта вин и переговариваясь между собой. Эти высокомерные ублюдки развлекались ставками на победителя и всеми силами пытались возвысить себя над остальными.Что насчет поединка, все было довольно просто: проходило пять боев, в каждом из которых участвовало по одному рабу от каждого господина. В среднем это всегда было от 10 до 15 человек. Бой продолжался до тех пор, пока на ногах не оставался только один. Пять боев — пять выживших и заработавших себе еще одну неделю жизни.Уже перед тем, как впервые вступить на арену Колизея, Луффи был готов убивать. Как и говорилось: он сделал свой выбор, и все мы знаем, если Монки Д Луффи что-то решил, его уже было невозможно переубедить. Вот и сейчас черноволосый был намерен выжить любой ценой и воплотить свой план по побегу в жизнь, но для этого ему нужно было заполучить доверие Тенрьюбито. Поэтому, как только Луффи пришло время сражаться, он вышел из клетки с непроницаемым лицом и, пройдя через всю площадку, остановился напротив трибуны своего господина. Воцарилась напряженная тишина, взгляд мальчика был холоден и нечитаем. Никто не знал, что мог выкинуть этот дикарь. Некоторые Тенрьюбито начали нервно ерзать на своих местах, однако Филипп лишь надменно улыбнулся. И в тот момент, когда напряжение некоторых из высокородных достигло предела, а куратор Колизея уже хотел дать начало сражению, Луффи пал на одно колено и покорно склонил голову перед своим хозяином.— Господин, будут ли у вас особые пожелания?Над трибунами вновь повисла тишина, и Луффи начал отчетливо ощущать зависть и злость, исходящую с обеих от него сторон. Это именно та реакция, которой он ждал. Его господин был доволен. С чего Луффи так решил? Да потому что надменность и высокомерие француза било по его ощущениям куда сильнее чем зависть остальных.— Попробуй развлечь меня, Mon jeune esclave*, — донеслось с трибун после недолгого молчания. // (Мой юный раб.)— Будет сделано, mon seigneur**, — коротко и четко отчеканил Луффи в ответ. // (Мой господин.)Француз на это лишь довольно оскалился, ожидая действительно интересного зрелища.Не сказав больше ни слова, Монки Ди поднялся и, на ходу доставая из-за спины кинжалы, приготовился к кровавой и беспощадной битве. У него уже не было пути назад.
* Мой юный раб.
** Мой господин.