Жюли

Дни шли за днями, дождь сменял солнце, и в этом круговороте времени протекали часы Жюли, состоящие как из счастливых минут, которые оставались в памяти, как незаменимые яркие моменты в жизни, так и из горьких слёз, ссор, недопонимания и периодов, когда более всего хотелось никогда и никого не видеть.

Но жизнь шла, и Жюли, часто просыпаясь от ночных кошмаров, с непроизвольно льющимися слезами, вспоминала тяжелое прошлое. Стоило ей лечь спать в плохом настроении, расстроенной или встревоженной, как ночь приносила с собой один и тут же грустный сон.

Маленькая холодная комнатка, повсюду кровь, и каждый раз она пытается смыть со своих пальцев эту красную жидкость, размазывая ещё больше. Страх. Паника.
Она тонет в этой крови, а потом дверь раскрывается...и большие чёрные ботинки, на которых поблескивает белый, искрящийся снег.

Такие давно забытые, но приносящие с собой самые ужасающие воспоминания жизни. А потом лицо Анны, и её жалобный, тихий голос, подобный мяуканью котёнка. И её просьбы о помощи.

И каждый раз этот страшный сон.

Жаркий, изнуряюще-душный день яркого лета. И Жюли стоит посреди круглого стола, в окружении своей любящей, пусть и не родной, но такой любимой семьей, с подросшим малышом, с гордым видом восседающим на большом стуле. А в центре большой торт и восемнадцать свечей, от которых исходит какое-то томительное ожидание, предчувствие скорейших перемен, и сердце бешено стучит.

Жюли кажется, что стоит только задуть эти свечи, как ветер, влетающий из окна и приносящий сладостную прохладу, непременно принесёт с собой новый этап, откроет бетонную дверь, ранее скрытую от всех глаз, и за ней будет новая жизнь...

-Задувай, дорогая. - шепчет Валери, оправляя своё пышное светло-зелёное платье, так прекрасно сочетающееся с её завораживающими глазами.

И Жюли задувает, пребывая в самом лучшем настроении духа, заливаясь смехом под звонкие аплодисменты семьи, оставляя позади горькое послевкусие первых несбывшихся надежд любви. Той самой любви, которая долгие годы мучила и терзала её.

Его образ. Его опьяняющий запах и прямолинейность, исходящая вибрирующими волнами страсть, и те самые первые чувства, принёсшие столько разочарования...

Она дала себе обещание, что будет ждать его до своего шестнадцатого дня рождения, и ежели он так и не появится, тот демон, которому отдала она свой первый поцелуй, пусть и столь робкий, поистине детский, но самый важный, то не будет больше никогда иметь место в её жизни.

Он не явился, конечно же, и Жюли действительно сумела забыть свежий весенний вечер несколько лет назад, в окружении цветов и ночной прохлады, отпустила точно так, как отпустила своё прошлое, и только сны, появляющиеся из самых недр её души напоминали о былом.

Жюли, милая героиня сей истории стала совсем взрослой и преобразилась до неузнаваемости. Пропал былой шарм её наивного очарования, пропала детская живость и беззаботность, теперь это была серьезная молодая девушка, понимающая наверняка, чего хочет от своей жизни.

А хотела она стажироваться за границей, в каком-нибудь малоизвестном, но довольно приятном издании и надеялась, что сумеет реализовать все свои мечты. К восемнадцати годам у Жюли был четкий план действий, расписанная жизнь, и хотя она понимала, что судьба часто подставляет невидимые подножки и рушит весь воображаемый мир, все же надеялась на спокойное течение будущего. Ей хотелось увидеть мир и в самой малой мере это даже удалось, благодаря Андре, ставшему за эти годы настоящим отцом, готовым всегда поддерживать и помогать.

Жюли два лета подряд ездила к своей первой помощнице, дорогой сердцу. Той самой женщине, Джорджине, которая приютила маленькую девочку у себя в библиотеке и одаривала полезными советами. К несчастью, в начале лета Джорджина неожиданно скончалась, хотя всегда казалось, что эта живая, яркая и сохраняющая молодость души женщина будет жить ещё очень долго. Но неожиданная болезнь унесла её слишком скоро.

Так, после тяжёлых похорон в маленьком городе и передачи библиотеки в руки Андре, они с Жюли отправились в настоящее путешествие.

С самого начала это был Париж, душа Джорджины. Андре рассказывал, что будучи совсем маленьким, бабушка часто брала его с собой в «город любви», и это были самые незабываемые впечатления. Она никогда ему ни в чем не отказывала, даже разрешала есть на завтрак, обед и ужин круассаны, только с разными начинками. Это было настоящий рай, где были позволительны любые вещи, и будучи маленьким мальчиком, он очень не хотел возвращаться к себе домой, к маме, которая имела чёткий план его питания и кормила ненавистными кашами и супами.

О, как много историй поведал Андре своей спутнице, как много прекрасных мест показал в очаровательном Париже, а за ним была Ницца с её великим разнообразием пейзажей.

Ночные улицы, оживлённые даже в самый поздний час смехом молодых людей, а днём - туристов. Сидящие около реки художники, продающие свои картины необыкновенной красоты. Все такие разные, на вкус и цвет, конечно, но казавшиеся Жюли высшим искусством, настоящим идеалом.

Это время было незабываемым, этот период стал началом большой любви к путешествиям. К дороге и усталости. К приятному ожиданию долгих, пусть и изматывающих, но очаровательных прогулок.

Это время вдруг пробудило в Жюли давно забытое воспоминание, ушедшее в самые далекие полочки библиотеки моментов, хранящейся в её душе.

Она, совсем маленькая, сидит на полу, облокотившись детскими ручками на мамиными ноги. А мама мягким, тихим и убаюкивающим голосом ведает о её прабабушке, в честь которой и назвала свою дочь. Рассказывает о французском происхождении и о пленительной красоте их женского рода.

____________________
Они сидят за столом большой и дружной семьей, в радостной атмосфере праздника и счастливого настроения.

-Ну что, этот сладкий малыш будет кушать то-орт? -протягивает Жюли, одаряя маленького важного члена семьи светлой улыбкой.

Он задорно кивает и бросается обнимать девушку.

-Я тебя люблю, сестричка. -говорит он, забирая тарелку с большим шоколадным куском.

-Милая, я тебе уже подарила подарок от себя, знаю, но у меня есть кое-что ещё. -вдруг произносит Валери, нежно касаясь руки Жюли.

-Да? -отзывается девушка, проходя в большую гостиную, заполненную горячим воздухом с душной улицы.

Она наблюдает за элегантными движениями женщины, за её аккуратным поправлением платья и нежность ко всему вокруг, к этой семье, к этой атмосфере, к самой себе, обволакивает её сердце.

-Вот, милая. -шепчет Валери, протягивая несколько связанных писем, образовывающих небольшую стопочку. Бумага слегка отличается по цвету, некоторые чуть желтее остальных. Сразу бросаются в глаза яркие марки на первом письме.

-Что это, Валери? -спрашивает девушка, аккуратно забирая письма. Внизу писем, небольшим и очень изящным почерком выведено: Жюли.

Женщина поднимает глаза и слегка улыбается, словно собираясь с силами, чтобы что-то произнести.

-Помнишь Александра, несколько лет назад гостившего в нашем доме? -начинает она, глядя в настороженные глаза девушки. -Конечно ты помнишь, о чем это я. Сколько раз напоминала мне о первом поцелуе и том, какой он негодяй. -она смеётся, но снова становится серьезной, замечая волнение Жюли. -Милая, эти письма от него. Когда он уехал, спустя некоторое время он прислал Андре два письма. Одно ему и другое тебе. В том, что было написано для Андре, он просил отдать тебе все письма, которые он будет присылать, на восемнадцатилетие. Последнее было получено полгода назад.

Валери наблюдала за реакцией девушки.

-Вау. -прошептала Жюли, снимая резинку, перетянутую посередине стопки. -Зачем писал он мне?

Или нежелание открывать письма, или боязнь, или вовсе неуверенность порождали в ней глубокие сомнения. После Александра Жюли общалась с мужским полом, даже больше, все друзья её были парнями, но никогда ни к кому не чувствовала того, что чувствовала к этому хладнокровному мужчине, так резко появившемуся в её жизни, так скоро покинувшему её.

И как бы не пыталась она оправдать этот всплеск, эту неукротимую бурю, преследовавшую её несколько лет, уйти было невозможно. Только последний год стал неким облегчением, словно камень упал с души.

И сейчас, как ей самой показалось, он не вернулся и не стал большим препятствием поперёк горла. Ей было все равно, и планом было прочтение писем, а затем, со спокойной душой, их благополучное захоронение.

Она поднялась в свою комнату и присела на светлый пуфик, стоящий около небольшого стола. Писем было всего пять, и она аккуратно, с особой осторожностью распечатало первое, написанное почти сразу после их последней встречи.

Первая строка пронеслась молнией в её обеспокоенной душе:
         
      «Моя милая, нежная и наивная Жюли, стоило бы мне объясниться...»