Не такой, как все [Как приручить дракона]

POV Астрид
Будильник прозвенел ровно в шесть утра, заставляя меня проснуться и вынырнуть из воспоминаний о вчерашнем дне и том, чем этот день кончился. Поцелуй. Вчерашний день закончился сладким поцелуем с едва заметным привкусом горького шоколада, который ела с чаем я, и ярким привкусом малинового варенья, которое вчера так понравилось Инглингу.

Сладкий, медленный, нежный, но и в меру страстный поцелуй, который не оставил меня равнодушной и который снова заставил меня пересмотреть свои взгляды на парня. Что со мной творил Инглинг Хэддок я не знала, но, точно могу сказать, желала узнать.

Поднявшись с кровати и потянувшись, я одела свои любимые белые тапочки и пошагала в сторону ванной, дверь в которую у меня была из комнаты. Можно сказать, что у каждой спальни в доме дяди Пита была собственная ванная комната. Всего в доме было пять спален, в трёх из которых были ванные, а в двух остальны нет, потому что они были гостевые.

Первая комната с персональной ванной комнатой была у Питера, вторая у меня, а третья предназначалась Инглингу (как я позже узнала — парень нередко ночевал у дяди Пита, поэтому тот сделал ему спальню с персональной ванной комнатой).

Приняв прохладный душ, а после помыв голову шампунем с ароматом лесных ягод, я обматалась большим синим полотенцем и вышла в комнату. На скорую руку высушив свою копну светлых волос, я сделала лёгкий макияж и открыла шкаф, в котором висели почти одни платья.

Кто бы что не говорил, а я была натурой женственной и нежной, поэтому одевалась соответствующе. Я была девушкой, которая любила комплименты и внимание, поэтому зарабатывала его своим внешним видом, который всегда, уж не сочтите за хвастовство, был идеален.

Мой сегодняшний выбор пал на красивое платье цвета шампань. Кружевное и с длинным рукавом оно красиво обтягивали мою стройную фигуру, а длиной на ладонь выше колена красиво выделяло мои достаточно длинные ноги​, на которые я обула чёрные босоножки с небольшими стразами, которые переливались, как только на них попадал свет.

Захватив лаковую чёрную сумку, в которую я положила несколько терадей и пенал, я вышла из комнаты. Спустившись вниз, я оставила сумку в прихожей, а сама направилась на кухню, где меня ждал сюрприз.

Инглинг. Он спокойно сидел за накрытым столом и пил что-то из моей любимой белой чашки, на которой была нарисована большая панда, которая ела бамбук.

— Что ты тут делаешь? — Спросила я, присаживаясь напротив парня.

— Доброе утро. Ты сегодня просто шикарно выглядишь, — улыбнулся мне Хэддок, но я пропустила его комплимент мимо ушей — сейчас мне было не до них.

— Мне повторить свой вопрос? — Подняв бровь, произнесла я, сложив руки​на груди.

— Неужели ты меня так не рада видеть, — улыбка парня стала шире, а я в любую секунду могла вспыхнуть как спичка. — А вчера ты буквально не хотела меня отпускать.

Да, он был прав. Вчера я действительно не хотела его отпускать, потому что думала, что всё это какой-то приятный и жутко реалистичный сон. Я прижималась к нему, запустив руки в его шелковистые волосы, и наслаждалась тем, чего, возможно, никогда больше не будет.

— Это было вчера, — невозмутимо ответила я, отбирая у Хэддока кружку.

Его глаза расширились, но он быстро спрятал свои настоящие эмоций за широкой улыбкой. Лишь зелёные глаза, которые начали судорожно бегать и изучать моё лицо, словно он видит его впервые, выдавали растерянность парня.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что со мной тебе танцевать не удастся, — хмыкнула я и, закинув в рот небольшую печеньку, сделала глоток, как я поняла по вкусу, зелёного чая.

— Догадалась таки, — с усмешкой произнёс Инглинг, а потом неожиданно поднял руки вверх. — Признаю, я решил узнать тебя поближе, а потом и проверить. Я узнал о тебе и твоём переводе ещё за несколько месяцев до него, ведь преподаватели и ректоры любили меня, как хорошего ученика, поэтому иногда могли рассказать мне, когда зачёт или какая-то письменная работа. Так же я узнал и о тебе. Я прекрасно понимал, что с тобой может произойти тоже самое, что и с другими девушками, которые переводились сюда. Поэтому я захотел проверить тебя. Но что-то явно пошло не так ещё с первой нашей встречи. Я влюбился в тебя как мальчишка. Сначала думал, что это не любовь, но вчера во мне что-то перевернулось.

Я молчала. Я просто не могла поверить в то, что сейчас услышала собственными ушами. Он, можно так считать, сейчас признался мне в любви, но одновременно​ с этим рассказал о том, что всё это было подстроено. Рассказал о том, что всё это было игрой, в которой он изначально не хотел принимать никакого участия.

Глаза неожиданно защипало и я вскочила из-за стола, уперевшись в него руками. Я смотрела в зелёные глаза парня и не могла понять, за что же он так со мной. Да, изначально, в первый же день, в первую же встречу, я влюбилась в него. В его оболочку, внешность.

Но его глаза. Его полные боли и какого-то странного одиночества зелёные глаза я помню очень хорошо. Я смогла заглянуть в его израненную душу, которую, казалось, больше никто не видел. Возможно, что он просто не давал это никому делать, ведь все они были посторонними ему людьми. Но кем ему была я, что он позволил сделать это мне?

— Не руби с плеча, Астрид, — на кухню зашёл дядя Пит, который, похлопав меня по плечу и улыбнувшись Инглингу, который неотрывно смотрел мне в глаза, подошёл к холодильнику. — Я знаю тебя не первый год, моя девочка, поэтому прекрасно знаю твой воинственный характер. Так же долго я знаю Инглинга, который ещё ни разу так не поступал с девушками. Он ещё ни разу не смотрел на них так, как сейчас смотрит на тебя.

Я не смогла ничего сказать, а только покачала головой. Я видела, как быстро меняются эмоции в глазах парня. И нет не на лице, а именно в глазах.

Не отрывая от меня взгляда, Инглинг обошёл стол и повернул меня к себе лицом за плечи. Раскаяние. Вот, что я увидела в его изумрудных глазах.

— Прости меня, — тихо заговорил он, а я краем глаза увидела, как дядя Пит выходил из кухни, кивая мне головой, мол, опомнись и прости его. — Я понимаю, что возможно не достоин прощения, но.

Не желая больше слушать парня, я притянула его к себе за шею и поцеловала. Мне больше не хотелось слушать его раскаяния, ведь я знала, что он говорит от чистого сердца. Об этом рассказали мне его глаза, которые были до краёв полны этого раскаяния. А ещё они смотрели на меня с любовью и теплотой, поэтому у меня больше не было сил сопротивляться такому искушению или играть недотрогу с холодным сердцем.

Его губы были такими же, как я и запомнила их вчера. Мягкие, тёплые и жутко искусанные. Руки автоматически запутались в чуть длинных каштановых волосах, а из горла вырвался тихий стон удовольствия. Моё тело было настолько чувствительно, что я ощущала как руки Инглинга гладили мою спину, поднимаясь выше или наоборот опускаясь до бёдер.

— Прос­ти ме­ня, — отор­вавшись от мо­их губ, ти­хо про­шеп­тал па­рень, а я толь­ко сно­ва по­цело­вала его.

Сей­час не нуж­ны бы­ли сло­ва. По край­ней ме­ре, мне. Я нут­ром чувс­тво­вала, что сло­ва Хэд­до­ка ис­крен­ние, а ему я при­вык­ла до­верять.

— Не нуж­но слов, — сквозь по­целуи про­шеп­та­ла я и креп­ко при­жалась к те­лу пар­ня, ко­торый был ва­жен мне как ник­то дру­гой. — Я ве­рю те­бе, и мне не нуж­ны твои рас­ка­яния, ведь твои гла­за всё го­ворят за те­бя. Я ви­жу те­бя из­нутри. Та­кого, ка­кого ник­то и не ни­ког­да не ви­дел. И боль­ше мне ни­чего не нуж­но.

Ког­да я на­конец осоз­на­ла всю си­ту­ацию, из глаз по­кати­лись слё­зы. Ну, что по­делать. Я ста­ла по­пуляр­на толь­ко в ин­сти­туте, а в школь­ные го­ды я бы­ла обыч­ной се­рой мышью, на ко­торую ник­то и ни­ког­да не об­ра­щал вни­мание.

Имен­но из-за это­го во мне раз­вился не­кий ком­плекс, ко­торый на­чал ме­шать мне в ин­сти­туте.
Имен­но по­это­му на ро­дине, в род­ном Ко­пен­га­гене, я не под­пуска­ла к се­бе пар­ней, на­цепив на се­бя мас­ку без­различ­ной же­лез­ной ле­ди, ко­торой на всех бук­валь­но пле­вать.

Да, бы­ло нем­но­го оди­ноко, но я спра­вилась. Сей­час же у ме­ня был Ин­глинг.

— Я люб­лю те­бя, — ус­лы­шала я ед­ва раз­ли­чимый шё­пот пар­ня и улыб­ну­лась, креп­че при­жав­шись к его те­лу.