Принцесса

Корея-Сеул, 1865 год.

Кронпринц Кореи спешил в покои короля. В небольшой гостиной перед самой опочивальней его встретил Бён Бэкхён. Взглянув на графа и оглядев родные стены, принц вспомнил годы своего детства. Именно отсюда призывал король своего проказника-сына чтобы заслуженно, а иногда нет, наказать его. Никому, кроме графа Бёна, на позволялось находится в этой гостиной во время довольно бурных разговоров царствующего родителя со своим наследником, и, надо заметить, графу удавалось умерить пыл обоих. Бён всегда был самым близким другом короля, его главным советником и наперсником, а теперь занимал пост премьер-министра.

Граф обратился к принцу. Говорил он, как обычно, с твёрдостью и спокойным достоинством, в его речи проскальзывал едва уловимый акцент.

- Весьма признателен вам, ваше величество, за то, что вы так быстро приехали. Я опасался, что вас придётся разыскивать.

В его словах звучал плохо скрываемый упрёк. Бекхён в большей степени, чем король, не одобрял довольно разгульный образ жизни принца. Но на этот раз замечание графа не произвело на молодого человека никакого впечатления. Принц с волнение отметил, что Бён, обращаясь к нему, сказал «ваше величество», а не «ваше высочество».

- Боже мой! - воскликнул принц, побледнев. - Отец жив?

- Да, разумеется, Господь с вами! - поспешил заверить Бён, сам ужаснувшись этому предположению.

Граф проявил неосторожность - ведь принц не был готов к тому, чтобы выслушать эту важную новость. Ким Чонин, кронпринц, должен был знать всё.

- Король Чунмён, - продолжил граф, - официально, в присутствии великого визиря Турции, отрёкся от престола.

Принц вспыхнул:

- Как посмели меня не пригласить на столь важную церемонию?

- Посчитали, что ваши протесты окажутся неуместными...

- Непременно так бы и сделал! Но что случилось, Бекхён? Лекари отца утверждали, что дела идут на поправку. Выходит, они мне солгали?

- Королю действительно стало лучше. Но не смотря на улучшение, ему даже не под силу управлять государством. Болезнь сердца - дело нешуточное, и в шестьдесят пять лет, увы, она не излечима. Вам же известно заключение докторов: малейшее волнение может пагубно сказаться на хрупком здоровье короля.

Эти слова больно отозвались в сердце принца, но он мужественно скрыл свои страдания. Опустив глаза он вспомнил, что Бён действительно говорил ему о тяжких последствиях болезни короля, но он тогда отказался верить в непоправимое. Ни один ребёнок не может смириться с мыслью о возможной смерти отца. И принц продолжал надеяться. Тем более что доктора вселяли в него эту надежду, хрупкую, зыбкую надежду, как он теперь понимал...

- Меня вызвали по высочайшему повелению для того, чтобы объявить королём? Короновать, хотя сам нынешний монарх ещё жив? - с горечью спросил принц.

- Я понимаю ваши чувства. Но ничего нельзя поделать. Таково желание короля.

- Ведь ты можешь заменить его! Так было всегда, когда он покидал страну. Отец не должен оставлять престол при жизни!

Бекхён печально улыбнулся:

- Вы действительно верите, что ваш отец сможет оставаться в стороне от дел, которыми буду в его присутствии заниматься я, его слуга? Чтобы прожить в покое, он должен перестать быть королём. Вот единственный выход, и он хорошо понимал это, отрекаясь от престола. Вас призвали во дворец короноваться. Вернее, это одна из причин.

- А что же ещё?

- Вы узнаете обо всём от самого короля. Ступайте, его величество ждёт вас. Но позволю себе предупредить: не вступайте с ним в ненужные споры. Что сделано, то сделано, ничего не изменишь. Он, находясь в здравом уме, сам пожелал отречься и теперь рад этому. Вы - его гордость и утешение, вам вверяет он страну. Выслушайте его смиренно, а если возникнут у вас какие-либо возражения, лучше выскажите их потом мне. Я всегда готов помочь вам, ваше величество.

Бён, несмотря на высокий сан собеседника, говорил с ним назидательным тоном, очевидно, желая тем самым подчеркнуть, что в их отношениях ничего не меняется. Он будет с преданностью и любовью служить сыну своего повелителя, не страшась приступов королевского гнева и негодования. С этим он всегда справлялся, проявляя стойкость и трезвость суждений.

Вспомнив о том каким король бывает в ярости, принц не без волнения приблизился к дверям опочивальни. Следует, очевидно, послушаться Бекхёна и не спорить с отцом. Теперь принц сам стал взрослым мужчиной и научился держать себя в руках с людьми любого положения и сана. Тем более не пристало ему ссориться с больным отцом.

Бывший король Кореи возлежал на подушках в огромной кровати, возвышавшейся посреди просторной спальни. Величественное ложе, к которому вели несколько широких ступней, было покрыто богато расшитым шелковым покрывалом. Бархатный балдахин приподнят с обеих сторон золоченными шнурами, а над изголовьем красовался сияющий королевский герб. В комнате царил полумрак, шторы на окнах приспущены, горело только несколько канделябров, свет от которых отражался на блестящем мраморном полу. Принц обвел взглядом до боли знакомую комнату: от пола до потолка все те же великолепные картины лучших европейских мастеров, те же изящные кресла и зеркала в резных рамах. По богатству убранства королевская спальня не уступала роскошным залам и гостиным всего дворца. Там взорам неискушённых посетителей представало столько золота, серебра, дорогих тканей, хрусталя и диковинных предметов, что они просто диву давались - откуда в таком сравнительно небольшом государстве, как Корея, такие несметные сокровища? А дело в том, что Корея стала одной из богатейших государств Азии благодаря своим многочисленным золотым приискам.

Король прервал затянувшееся молчание.

- Ну вот и ты здесь! И вид у тебя свирепый! - проворчал он. - Помнится мне, что ты напугал до смерти одну мою любовницу, когда взглянул на неё так, как сейчас.

- Да, но только после того, как она велела мне не попадаться ей на глаза, - парировал принц.

Чунмён стало не по себе от реплики сына, но он на минуту забыл, что между ними давно существовало молчаливое соглашение - не касаться подобных тем. Поэтому король поспешил заговорить о другом, более важном.

- Бекхён, наверное, тебя успел подготовить. Только если он наболтал слишком много, я укорочу ему язык.

- Он только сказал мне, что теперь я король.

- Понятно.

Король оставил без снимания резкий тон ответа принца. Старый король устало откинулся на подушки и поманил сына рукой:

- Иди сюда, посиди со мной как было.

Принц с готовностью поднялся по ступенькам и устроился полулёжа в ногах огромной кровати. Подперев голову рукой, он внимательно смотрел на отца, замечая, как болезнь изменила его черты. Чунмён почувствовал, что сын не собирается спорить по поводу совершившегося отречения от престола и отказываться от короны. «Вот и хорошо!» - с облегчением подумал он. Ему нелегко далось это решение, но он считал его единственно верным и для себя, и для страны. Это решено, теперь можно обсудить с принцем более тонкие и важные вопросы.

- Итак, ты будешь короноваться через неделю, пока великий визирь ещё здесь.

- Интересно, разосланы ли приглашения всем царствующим особам?

Король пропустил эту колкость мимо ушей и продолжил:

- В настоящий момент среди наших гостей находится восемь представлений европейских монархов, а также три князя, эрцгерцогиня, несколько графов, наш славный друг Ли ДонХун и даже английский герцог. Все они станут свидетелями важной церемонии. Ни один не усомнится, что ты мой наследник не только по праву, но и по признанию народа всей страны - тебя очень любят и почитают в королевстве. Есть только одно «но» - у тебя нет королевы. Принц вздрогнул: именно это он больше всего боялся услышать. Он исподлобья посмотрел на отца и с горечью сказал:

- После смерти моей матери ты же царствовал пятнадцать лет без королевы.

Только теперь Чунмён понял, как расстроен и обескуражен его сын. Он мог бы яростно спорить, кричать, отстаивать свои права. Но он молча принимает решения отца и слабо пытается сопротивляться, хотя эти решения касаются его личной жизни и личного выбора. Оценив по достоинству сдержанность принца, Чунмён ответил ему:

- У меня есть мой наследник. Так для чего же мне другая жена? Разве только из соображений политических, но и это не понадобилось. А кто есть у тебя?

- Тогда позволь мне самому выбирать себе королеву.

Принц произнёс это тихо, почти шепотом, но твёрдо и решительно. Король однажды уже слышал подобные заявления сына. Это случилось по возвращению принца из путешествия по Европе. Он объявил. Что желал бы жениться на одной замечательной женщине, которую повстречал во время поездки. Возражения он парировал этими же словами о свободе выбора своей королевы, но вел себя при этом весьма запальчиво и невыдержанно. Отказ короля признать его выбор вызвал бурный протест со стороны пылкого молодого человека. Сейчас Чунмён не очень хотелось возобновлять старый спор. Он сказал:

- Вот мое последнее желание, если хочешь, даже предсмертная воля: ты должен подчиниться правилам чести и признать законной свою помолвку с Чон СуДжон, объявленную в день её рождения. Её отец был тогда нашим королём, и по его повелению ты был назначен её суженым и будущим правителем при ней. Чон мог выбрать в мужья дочери любого из многочисленных королевских семей Азии, но он выбрал тебя, моего сына. Это великая честь, оказанная тебе...

- Но если бы у Чон потом родился сын, «великая честь» потеряла бы всякий смысл! - возразил принц.

- Ты, вероятно, забыл что в своё время Кан МинХо поклялся уничтожить весь род Чонов! - воскликнул король. - И ему удалось это. В течении нескольких месяцев они истребили всех, кроме бедной девочки, которую мне удалось спрятать и тайно вывезти из страны. В этой страшной истории меня удивило одно: никто ни разу не обмолвился о том, что война этих двух семей в конечном счёте помогла мне заполучить трон.

- Отец, их вражда была давней. Ты не участвовал в ней.

- Пусть так. Нет больше в живых никого из рода Чон. Но есть Чон СуДжон, и пора принцессе вернуться на родину, где ей больше никто не угрожает. Она должна восседать на троне, принадлежащем ей по праву.

- Отец она утратила это право. Народ не хотел, чтобы она стала королевой, когда других Чон не стало. Она была слишком мала и поверглась смертельной опасности. Тебя провозгласили королём, а её отвергли. Вернись она сейчас, ей не видать короны!

- Почему? Она получит её вместе с тобой. Ты уже стал королем волею судеб и в состоянии править страной самостоятельно. Она же будет твоей женой, а поскольку в её жилах течёт королевская кровь, ваши дети станут настоящими наследниками.

- Но разве наша семья не королевской крови?

- В этом нет сомнения, но наша линия - побочная. Боже мой, ведь для того чтобы я вступил на престол, должны были умереть одиннадцать человек из рода Чон. Одиннадцать! Только тогда я смог стать королём! Иначе бы я никогда не получил короны, даже мечтать не мог. А теперь я, бывший король Кореи, передаю её тебе, мой мальчик. Ну а дальше что? На тебе, сын, пока заканчивается наш род. Точно так же и Татьяна - последняя из Чон. Наследников нет. Поэтому, несмотря на твоё явное нежелание взять её в жены, ты сделаешь так, как говорю я. Забудь о личном и выполни мою последнюю волю. Ты поедешь в Америку, в Калифорнию, найдёшь там госпожу Мин, которая воспитала СуДжон. Ты привезёшь принцессу сюда и обвенчаешься с ней. И это будет пышная и роскошная свадьба, как и положено по церемониалу. Да поможет мне Бог дожить до этого славного дня.

Слушая отца, принц готовился возразить ему, попробовать отказаться от нежеланного брачного союза с принцессой Чон. У него были на это свои причины, но у него не хватило духу открыть их сейчас старику. Последние слова короля повергли молодого человека в отчаяние - как можно не подчиниться умирающему? Можно ли отнять у него надежду?

- Пусть будет так, как ты сказал, - смиренно пробормотал принц.