~ ГЛАВА 1 ~ "КНЯЖНА"
Когда-то давным-давно, незнамо где и неведомо когда, возвысилось над лесами и болотами славное Берестское княжество. Князья в нём правили мудро и простой народ не знал бед, пока не вышли из болот тени — тёмные слуги водяного — и не утащили к себе под воду всех женщин и девушек, что жили в княжестве. Никого не пощадил водяной. Только князя Еремея та участь не постигла, потому как жена его умерла, а дочери у него не было. Лишь маленький сын.
Долго оплакивали мужчины своих жён и сестёр, да только поделать ничего не могли. И от злости своей, и скорби собрался под княжеским теремом народ. Стали люди правителя звать и просить: кто защиты от сил тёмных, кто мать вернуть. Разные были мольбы и не только князь услышал их, но и вся нечисть в лесах встрепенулась от людского плача.
Стоит княже на вершине лестницы, а внизу люди. Сначала расступились они, а после и вовсе застыли. Появились, откуда ни возьмись, две тени посреди просторного двора. Тени страшные и скрюченные, с длинными когтями и острыми зубами, заместо глаз светились крупные светляки и конечности их, как чёрный дым, растворялись в воздухе.
— Здравствуй, княже, — хитро улыбнулась одна из них. Нежить говорила протяжно, со свистом, как уж, притаившийся в камыше, но слова её были слышны всем, как будто шептали на ухо. — Что же ты молчишь там наверху?
— Сойди к нам. Али ты такой злой хозяин в своих землях, что бабы у вас остались никудышные и горбатые от старости, а мужики и вовсе скалят зубы, как лесные волки? — вторая тень проплыла рядом с первой, злобно скалясь на князя. Светляки-глаза сузились, выдавая насмешливое лицо, размытое туманом, которое с удовольствием и упоением смотрело, как сжимает кулаки Еремей, как ожесточилось его лицо напряжёнными скулами и как боятся их люди. — Хотя, признаться, и те девицы, что сейчас у нас, не настолько красивы, чтобы ими гордиться.
— Чего вам нужно, лесные твари?! Вы забрали всё, что у нас было! Чего хотите теперь?
— Сделку, — прошипели тени, поочерёдно исчезая и появляясь в разных местах. — Наш хозяин предлагает сделку, — люди на площади напряглись, не смея отвести взгляда от нежданных гостей. Они слушали и тени это знали. — Мы вернём вам всех женщин, поскольку царь наш проявил милосердие к вашему... горю, а взамен твой род отдаст нам твою будущую внучку, дочь, что родится у твоего мальчишки. Лишь только ей исполниться восемнадцать лет, должны вы будете отвести её к лесной чаще и оставить там....Одна жертва ради народа, княже, — голос прошелестел рядом с ухом государя, как осенняя листва и заставил его нервно сглотнуть слюну. Голос дурманил, пьянил, подчинял и пугал. — Одна девочка ради сотен. Всего одна... но княжеская. Царь не тронет вас, пока в силе клятва... Решайся, княже.
В ту ночь заключил князь Еремей сделку с Водяным. Он не молод и не увидит ни внучку, ни её погибель. Не увидит будущего, но пока он в настоящем, он не позволит страдать и погибать от скорби тем, кто ему предан.
***
Шли годы. Еремей постарел и умер. На престол взошёл Светозар. Княжество Берестское процветало и ширилось, а вместе с ним подрастала и маленькая Заряна — княжна, обещанная лесным болотам ещё задолго до своего рождения. Детство её проходило одиноко и тоскливо за стенами семейного терема, и лишь горничные да бояре составляли ей малоприятную компанию.
Скоро ей исполняется девятнадцать. Так Заряне сказали. Во избежание страшной кары Светозар Еремеевич приказал всему двору исключить из цифр восемнадцатую, а потому, после семнадцати, княжне, стало быть, исполнится девятнадцать.
Она была неописуемо прекрасна с самого раннего детства, что уж говорить о юности. Смугловатая кожа, несмотря на то, что она ни разу не выходила за ворота дома, серо-зелёные глаза, прямой аккуратный нос и длинные волосы, переливающиеся, как рожь в поле. Было в её внешности что-то колдовское, что людей и притягивало, и отталкивало одновременно. Девушки, работающие в тереме, часто перешёптывались, глядя на неё, кидались едкими взглядами, но в открытую неприязнь не показывали, боясь наказания.
Молодые стражники и прислужники не могли отвести от княжны взглядов, чем Заряна Светозаровна ещё больше злила служанок. Но жить скучно, когда ничего не происходит, а потому княжна изредка кокетничала, то с тем, то с другим молодцем, не испытывая при этом никаких весомых чувств, и потешалась над служанками, которые ревновали так, будто из их ушей тот час польётся кипячёный сбитень*.
Дорогие украшения и шёлковые платья из заморской ткани, расшитые каменьями и жемчугами. Все эти богатства юная княжна носила почти всегда. И теперь с радостью натягивала на себя простой сарафан.
— Всё лучше, нежели терпеть эту смертную тоску. Коле и дальше так жить, моя милая Заряна, можно и лико потерять, а ведь это всё, что у тебя есть, — говорила юная княжна, глядя на себя в резное зеркало. Но, может быть завтра всё переменится? — Папенька нашёл мне новую служанку. Наверняка, такая же несносная вредина и завистница. А впрочем, — Заряна аккуратно перевязала косу лентой, — они ведь не виноваты в том, что мне нечем заняться. Не виноваты и в том, что меня одевают лучше, что коса у меня длиннее, что щёки розовее. Может, если бы я знала мир больше и слыла обычной, никто бы не скалился на меня? Смотрели бы на меня с такой же завистью, если бы я измазалась в золе и порвала платье? Кто знает?... Но, в любом случае, со мной и не такие нянчились, хоть мне это и не нужно, — она привыкла быть одной и этим всё сказано.
Каждый день начинался примерно одинаково: приходит служанка, сбрасывает полог с кровати, умывает девушку, готовит для неё одежду, а после уходит. "И пусть себе идёт", – невольно подумала Заряна. Бледная и злая как поганка, служанка, княжну не привлекала, да и к тому же, не раз пыталась чего-нибудь да украсть. Отцу она не говорила, лишь пригрозила девушке поркой прутьями. Не хватало ей слыть ещё и ведьмой.
Заряна медленно шла к обеденной зале, бросая печальный взгляд на вид, открывающийся перед ней: маленькие избы, клубы дыма тонкими струйками поднимаются из дымовых труб, люди, как муравьи, снующие по улочкам и рассветное солнце, выглядывающее из-за тёмных крон леса, простирающегося далеко-далеко вдаль. Вот и весь мир.
Тишь да гладь. Так можно было описать то утро. Девушка гуляла по терему, после утренней трапезы ей требовалось прогуляться. За это время она уже успела благополучно рассмотреть в тысячный раз исписанные потолки и стены, украшенные орнаментами из разных сказаний, посидеть на длинной боярской скамье, изображая поочерёдно манеру говора каждого из стариков и пузатых мужчин, а так же застать одну из своих служанок в компании с кем-то из конюхов. Слуги девушку заметили только минут через десять.
Служанка сначала хотела взвизгнуть, но молодец прикрыл ей рот, сам не особо понимая, что происходит и кто их заметил. Заряна же поспешила быстро удалиться, ещё долго вспоминая каждую нежную фразу, вылетающую из уст конюха и опять пришла к мысли о том, что крестьяне будут посчастливее неё. Ей ужасно хотелось побыть на месте этой девицы, послушать красивые речи, посмотреть в красивые глаза, полные нежных чувств, и хоть на миг оказаться в чьих-нибудь объятиях. Ах, какие милые вещи он ей говорил! И как честно признавался ей в чувствах! Душу княжны будто бы рвало на части, но виду она не подавала, всё так же слоняясь без дела по коридору.
Где-то за углом послышался топот и лай. Едва ли кто-то что-то понял, как на княжну натолкнулась девица. Совсем маленькая ростом, с растрёпанными и вьющимися русыми волосами. Большие карие глаза испуганно смотрели сначала прямо в лицо, а мгновением позже резко повернулись к стене, смотря на крупную гончую собаку. Та бежала со всех лап, грозно лая, но, едва она заметила княжну, тут же остановилась и побрела в обратную сторону, грустно скуля, как будто у неё прямо из пасти забрали кость.
— Чьих кровей? Кто такая? — княжна мягко перевела взгляд на девочку. Та поспешно отряхнула сарафан и ответила.
— Беляна я, — вдруг надменно ответила некогда испуганная девица. — К самой княжне Заряне Светозаровне меня служанкою приставили.
— А, вот оно как, — Заряна ухмыльнулась где-то в глубине души. "И где они только берутся, эти служанки?" — ну, на новую служанку ты не походишь. Сначала носишься по терему, собак будоражишь, потом и вовсе грубишь. А не выслать ли мне тебя за ворота?
— Хм, — девушка самодовольно с усмешкой упёрла руки в бока. — Выслать? Такое только лишь разве сама княжна решать будет. А ты-то кто? Простая служанка, да и только.
— С чего это ты решила? — брови Заряны ползли всё выше и выше по лбу, пока она не поняла в чём дело. Не в барском она наряде, а в простом сарафане. Вот девчушка и не признала в ней княжеских кровей дочь. — Думаешь, княжне ты понравилась бы, коле так бы с ней разговаривала?
— Да уж не тебе решать.
— Это точно...
— Слушай, - девушка закинула пушистую косу за спину, что-то обдумывая, — а княжна... она какая? Сама же слышала небось что о ней говорят.
— Признаться честно, не слышала ничего дурного о ней, — Заряна внезапно заинтересовалась словами простолюдинки и всячески постаралась выведать больше. Толкуют о ней, оказывается, много. И всякий как хочет. Кому-то она нравится, кому-то совсем нет.
— Ишь ты! Весь Берест уже на ушах стоит, а ты и не слыхала ничего! Что, и про водяного ничего не слыхала?? Что как только княжне нашей восемнадцать стукнет, заберёт её к себе царь подводный? И что обещана она ему ещё дедом её? — Заряна лишь молча качала головой, обдумывая все слова, пока болтливая девчушка смешливо рассказывала городские слухи и легенды. Вскоре это совсем сбило княжну с ног и она, попрощавшись со служанкой, юрко убежала в свои покои, оставив растерянную собеседницу посреди длинного коридора.
***
Беляну отвели в просторную комнату. Пожилая женщина-сопровождающая, постоянно кряхтя себе что-то под нос, отворила тяжёлую дубовую дверь.
Время для юной служанки тянулось очень медленно. Ей неимоверно хотелось поглядеть на княжну Заряну. Слухи о ней ходили столь разные, что невозможно было разобраться в своих ощущениях. То ли и рада, а то ли и нет, вовсе. Каждый в Бересте любил иногда посплетничать о юной наследнице. Кто-то рассказывал, что она красива, как распустившаяся весной молодая яблоня, другие беспрестанно распускали сплетни про то, что она уродка, раз никогда её не видали на городских улицах, а некоторые и вовсе винили её в неурожаях и засухах, мол: "Колдунья княжеская над людьми добрыми потешается! С водяным она связана до рождения! В том и беды наши!" За резным дубовым столиком сидела спиной к вошедшим княжна. Высокий изумрудный кокошник, лежавший на её голове, позвякивал ряснами** из заморского жемчуга. Сарафан того же цвета, что и головной убор, шелестел подолом, когда девушка, с величественной осанкой, повернулась и лишь на миг удостоила Беляну высокомерным взглядом.
Старушка, не заметив испуга юной подопечной, подтолкнула её в спину, дабы та поклонилась. Беляна сбавила пыл, мягко представилась княжне, едва сдерживая всхлипы сожаления и негодования.
Заряна кивнула пожилой женщине и та послушно покинула залу.
— Так значит, Беляна...
В ту ночь Беляна ещё долго не сомкнула глаз, вспоминая, как называла княжну простолюдинкой, служанкой, да ещё и издевалась и смеялась над ней. А ведь княжна её спасла. От той собаки. По правде же сказать, девушка исправила своё поведение и княжна перестала быть к ней строгой и придирчивой, какой она была в первый день службы: Заряна истоптала свои алые сапоги в грязной луже возле псарни, а после заставила Беляну тереть их до блеска.
Прошло достаточно времени. Девушки узнали друг друга лучше, и, к удивлению, подружились. Служанка оказалась доброй и весёлой, и княжна любила разговаривать с ней о всяких забавных мелочах. Вместе они смеялись над нелепыми одеждами бояр, толковали о добрых молодцах и о мире за стенами терема.
Заряна обожала слушать рассказы о жизни Беляны. О её сёстрах, в основном. Старшая — Бажена — травница и целительница. Она была чуть старше самой княжны и заменяет родителей и Беляне, и их младшей сестрице Евгеше. Младшая из сестёр особо веселила княжну. Весёлые рассказы Беляны о том, как Евгеша болтает с животными и цветами, бегает босой по полю и вяжет веночки из полевых цветов, сочиняет весёлые частушки и песни, и забавно, по мнению Беляны, верит во всё на свете, приводили княжну в восторг. Бажена же показалась Заряне строгой, не по годам взрослой, сестрой, с которой особо не забалуешь, но сёстрам всё равно это удавалось. А сама Беляна, сколько себя помнит, всегда мечтала служить при княжеском дворе и об этом тоже рассказывала Заряне, принимая в монологе то свою роль, то роль младшей сестры, с ней разговаривающей. Княжна, слушая подругу, будто бы сама переносилась в их маленький теремок и не видела, но явно представляла себе образ светловолосой девочки с босыми смуглыми ножками и ясными серыми глазами:
"... — Ах, милая сестрица! Неужто ты теперь у самой княжны Заряны Светозаровны будешь нянькой!? И что же, ей такая опека нужна? Как малой ляльке? Она же вроде как старше меня а, сестрица?
— Да уж постарше. Вот тебе сколько годков?
— Мне-то? — сестрица моя сидела на большом резном сундуке, перебирая пальцы, и пыталась сосчитать свой возраст, — Одиннадцать. — А я на неё смотрю и улыбаюсь, и попутно вещи собираю в большой платок. Мне исполнилось пятнадцать пару недель назад и я тогда готовилась переехать в княжеский терем, стать служанкой. Для многих девиц — это почётное звание — служить тебе, Заряна Светозаровна... Ну и я не исключение. Отвечаю ей, значит:
— Думаешь много? — я складывала сарафаны и ленты в узелки для того, чтобы их положить в большой сундук. А на нём Евгеша сидит, болтая ногами. Волосы у неё светлые-светлые, сарафан синий и пустая корзинка в руке.
— Конечно много! У меня и пальцев столько нет, — и знаешь, она так широко глаза раскрыла и вытянула вперёд руки с растопыренными пальцами. Смотри, мол, какая я взрослая. Я тогда взяла маленькое зеркальце и ка-а-ак в глаз ей солнечного зайца пущу! Посмеялись с ней, посмотрели на себя немного да и положили зеркало к остальным вещам.
— Княжне нашей восемнадцать в этом году исполнится.
— Прямо как нашей Бажене! — Евгеша всему удивляется, хоть и нет в этом никакой новизны. А я же старшая. Должна терпеть это её и любопытство, и бестолковость, порой, и объяснять всё должна. Так Бажена говорит.
— И с красотой её, наверняка, некому спорить... — Да. Хоть я тебя и не видала, а всё равно знала, что ты красивая, княжна.
— Бажена наша не хуже, да и няньки ей без надобности! — а она ишь какая! Соскочила с сундука и убежала, размахивая лукошком."
— Забавная она у тебя, — заключила Заряна. Младшенькая девочка ей симпатизировала своей сообразительностью и детской прямолинейностью. — Как было бы славно с ней встретиться. Да вот только меня не пускают никуда. Сижу здесь день-деньской. И не вижу толком, весна ли на улице, али декабрь близится.
— Да. У нас всяко веселей будет. Да и к тому же, мало ли какие на площади гуляния?
— Отведёшь туда?!
— Куда это, помилуй Прародительница?
— В город. Уж семнадцать лет. Девятнадцать скоро. Сколько уж сидеть можно?! Вокруг столько всего, а я и не вижу ничего. - Долго уговаривала княжна служанку. Уж и так, и эдак подначивала. Согласилась наконец.
— Ну ладно. Проведу, - Беляна покосилась на сияющую княжну со снисходительной улыбкой, - но, это только лишь потому что ты княжеских кровей, а не потому что я сжалилась.
— Спасибо!! — Заряна не находила себе места и от счастья, и от чувства чего-то неизведанного.
— Только вот одежда... Она тебя выдаёт. Нужно что-то победнее и полегче.
***
Полуденное солнце освещает всё вокруг. Два неброских силуэта прошмыгнули мимо спящих дозорных, утомленных апрельским теплом.
Заряну на мгновение охватила паника. Она обернулась, увидела всё тот же родной терем, однако уже под другим углом, и взяв себя в руки, последовала за русовласой кучерявой спутницей в такой родной, но при этом неизведанный ещё мир.
___
Сбитень* — древнерусский напиток из мёда и трав, употребляемый чаще в горячем виде.
Рясны** — древнерусские украшения в форме подвесок, крепившихся с двух сторон к женскому головному убору.