Сквозь землю

День 2. Попытка #4

Все еще хихикая себе под нос, Изабель аккуратно смазала обломок ключа суперклеем и вставила его в щель. Через несколько минут она осторожно провернула ключ в замке и открыла дверь. Я пристроилась за ее спиной, чтобы успеть проскользнуть следом в квартиру. Мои мысли были заняты только одним - попасть внутрь, - но что делать дальше, я не знала.Так что когда я кое-как протиснулась в маленький коридор, я уже полностью была предоставлена обстоятельствам. Мне пришлось прижаться спиной к стене так сильно, как это было возможно, и не получалось даже сделать нормального вдоха, пока Иззи не разулась и повесила куртку на крючок.

Несколько раз до этого я уже была у нее в гостях. Прямо по коридору была кухня, окна которой выходили на крышу соседнего дома с любвеобильными голубями, справа - зал и чуть дальше комната Изабель, которая и была моей целью. Иззи прошла на кухню, закинув сумку на диван; в глубине квартиры щелкнул чайник. Я осторожно пробралась мимо нее в ее комнату, как будто по привычке опасаясь, что она меня услышит, но потом решила: "Это ведь именно то, что я хочу! Чтобы она заметила меня!" -  и шаг сразу стал уверенней.  Я зашла в комнату и огляделась.

Множество книг все так же стояли на полках. Когда я приходила к Иззи, она давала мне вдоволь покопаться в них и взять те, которые мне приглянулись. Мы были взаимной библиотекой друг для друга, и это на самом деле было круто. Я заметила не меньше десяти новых книг, но тех, которые я дарила ей на дни рождения и прочие праздники, в комнате не оказалось. Проверив все полки по второму разу, я смирилась с этим фактом и переключилась на стол. В прошлом году, когда Изабель заболела гриппом и не пришла в школу, я сидела одна в расстроенных чувствах и решила нарисовать ей... алконавта в шкафандре. Шкафандр, понимаете? Шкаф и скафандр. Это казалось нам до того смешным и забавным, но такую точку зрения разделяли только мы вдвоем, оттого даже появилась поговорка: "мы друзья потому, что "шкафандр" и никто не смеется". Я нарисовала ей подвыпившего астронавта, летящего в шкафандре в открытом космосе; где-то далеко в скафандре летела маленькая корова... С учетом того, что в области рисования руки у меня росли из причинного места, это была лучшая корова в моей жизни! Я написала там же пожелания о скорейшем выздоровлении, на втором листочке отметила все домашние задания и передала ей после школы. Потом, когда в следующий раз Иззи позвала меня к себе, я увидела, что она хранит эту открытку на своем столе.

Однако сейчас на столе было пусто. Я перевернула все тетради, книги, блокноты, в которых Иззи практиковалась в писательстве и поэзии, но от разных бумажек и плюшек не осталось и следа. Поочередно я проверила и выдвижные ящики (два раза!), различные шкафы и тумбы, везде, где могла, но не нашла ровным счетом ничего. Иззи, тем временем, ничего не подозревая, допила на кухне чай и, напевая какую-то песню, шла в мою сторону. Я оказалась зажата в углу между полкой и кроватью, и отступать оказалось некуда. Изабель шла прямо на меня, глазами нацелившись на какую-то книгу у меня над головой.

Когда неизвестная сила оттолкнула меня от нее, я неуклюже упала на кровать. Я попыталась перекатиться на бок и соскользнуть вниз, но в этот момент Иззи сделала шаг вперед, потянувшись за книгой, и наступила мне на левую ногу. Она ничего не заметила, но мою ступню сдавило в адских тисках. Я вскрикнула и резко выдернула ногу, по инерции все-таки перекатившись на бок и кубарем упав с кровати. Я больно ударилась плечом и головой, но это было ничто по сравнению с тем, что моя левая ступня горела огнем. Я всхлипнула и зажала ее меж двух ладоней, зажмурившись от боли. Если это перелом, то я не знаю, что с ним сделать. Со сломанной ногой я не смогу продолжать свои поиски, особенно когда потребуется ехать в другой город. Прямо сейчас я и здоровая-то не приношу много пользы, а в состоянии нестояния...

Изабель взяла книгу с полки и легла на кровать. Мысленно я обрадовалась, что она не собирается ходить вокруг меня, и лежала, потеряв счет времени и лишь ощущая, как постепенно уходила боль. В моей голове было пусто, как в перевернутом кувшине; я слушала, как на улице визжала и смеялась детвора, как пели птицы. Осеннее солнце пригрело меня, свернувшуюся калачиком у подножия кровати, и даже пыль, лениво витающая в воздухе, завораживала и успокаивала. Это был тот самый покой, тот самый уют, который я ценила дома, когда после школы ложилась на родительскую кровать и читала книги, порой там же и засыпая. Чувство защищенности и свободы - вот что это было.

Когда адская боль утихла до отметки "неприятные ощущения", я постаралась пошевелись ступней. "Двигается," - с облегчением заключила я и потянула носок на себя, потом вперед. Боль прошла. Больших трудов мне стоило оторвать  себя от пола и подняться на ноги. Некоторые суставы захрустели, и я задалась вопросом: а сколько времени прошло? Мы пришли сюда примерно в половину четвертого, но сколько времени я пролежала на полу? Уже смирившись, что у Иззи не осталось никаких моих следов, я почти вышла из комнаты, когда краем глаза заметила на полу, как раз под той злосчастной полкой, небольшой свернутый вдвое белый листочек. Я была абсолютно уверена, что его не было там раньше; наверное, он упал, когда Изабель доставала книгу. Сердце, лишь для вида утратившее надежду, пропустило удар, и я подняла открытку. По внешней поверхности было заметно, что внутри скрывался рисунок, и я пальцами провела по выпуклостям на бумажке. Аккуратно открыла. Конечно, я не могла рассчитывать на то, что это тот самый рисунок, но лучше бы я этого не видела.

Штрихами, мягким черным карандашом был нарисован потрет алкоголика, голова и шея которого были заключены в маленький деревянный шкаф. Алконавт смотрел на зрителя через распахнутые дверцы шкафа, на дне которого было видно круглое отверстие для тонкой шеи, а наверху, от боковой стенке, отходила извилистая трубка. Коровы не было, но вместо нее была фигурная надпись "Шкафандррр", а внизу мелким шрифтом - "от Пола". Листок выпал из моих пальцев, кружась в воздухе, и когда он коснулся пола, меня уже не было в комнате. Не разбирая дороги, я наткнулась на угол дивана, потом - на косяк, но все же смогла выбраться из квартиры и сбежать по лестнице вниз.

Подальше, дальше, дальше отсюда. 

***

Я остановилась лишь когда центральная часть города осталась у меня за спиной, скрытая кронами деревьев Центрального парка. День шел к своему завершению. Через рощу в Западный район шли младшие школьники - кто-то с родителями, кто-то - один; почти у всех девочек были белые банты, а на мальчиков мамы нацепили черные костюмы. Когда-то давно мы с мамой так же шли обходными путями, чтобы собрать как можно больше качелей и горок в парке. Сейчас все это казалось практически нереальным, как будто я выдумала все это, смотря на счастливые детские лица. Я отвернулась от них и свернула на узкую тропинку в сторону теннисного корта. 

Этот город - одно большое чертово воспоминание, и куда бы я ни пошла, где бы ни оказалось, мне есть что вспомнить и о чем погрустить. Это было чертовски не круто.

Я достала из кармана сложенный вдвое блокнот и открыла его, чтобы посмотреть, куда мне идти дальше. Архив и дом Иззи - это все, что было записано на сегодняшний день, но сейчас было от силы шесть часов, и я была не готова возвращаться домой - если я еще имею право так выразиться, - чтобы пропустить несколько самых темных ночных часов, забывшись пустым сном.

Я гуляла между деревьев, вертя в пальцах блокнот и раздумывая, что делать до вечера. Библиотека и музыкальный центр уже закрылись, школа тоже распустила по домам последних школьников. Уезжать было еще рано, а где жили Саманта и Эштон я не знала, так что первым делом решила хотя бы найти часы. Петляя в лабиринте узких тропинок, я вышла на площадь, на которой высились большие башенные часы. Минутная стрелка тяжело переместилась на одно деление вперед: 25 минут седьмого. Осталось 8 дней 13 часов и 35 минут. Я остановилась в тени, смотря на эти часы, и буквально ощущала, как секунды убегают сквозь пальцы. Мне стало страшно. Что, если этого времени не хватит? Я так и останусь тут, невидимкой в этом мире? Я представила, что могла бы путешествовать, побывать в любой стране мира, прочитать любую книгу и попробовать любое лакомство. Думал ли Чарли так же, когда его время вышло? Я даже не подумала спросить у него, хотя сейчас жалею. Возможно, этот ответ смог бы успокоить меня - или нагнать еще большую панику.

На моих глазах истекла еще одна минута, и я отвернулась от часов и пошла дальше, в город. Едва я начинала думать о своем положении, как мне становилось невыносимо тошно, и я искала способ переключиться на что-нибудь более абстрактное и не требующее морального истощения. Например, не отменили ли Imagine Dragons свой концерт через месяц, на который я хотела сходить, или кто исполнял роль миссис Картошки в школьном спектакле в третьем классе, если меня не было? Уверена, новая актриса не была и вполовину так хороша, как я. Я брела вдоль главной дороги, оглядывая город, который в миг стал мне будто бы чужим, и у меня сложилось впечатление, будто я вижу его вот таким - беспристрастным, реальным - в первый раз, хотя я ходила по этим улицам всю жизнь. За спиной остались почта, городской театр, банк и множество торговых центров, впереди высился мост , который должен перевести меня на другую сторону реки, что я и позволила ему сделать. Речной воздух был холодный и свежий, и я остановилась на самой середине моста. За спиной шумели машины, внизу - волны. Так хотелось, чтобы брызги долетели до лица и рук, но мост был слишком высоким, а берега сплошь покрыты зарослями кустарника. Над головой летали чайки, и мне хотелось стать птицей - такой же свободной! - и улететь подальше от всей той лабуды, во что в один день превратилась вся моя жизнь, и больше не вспоминать об этом никогда, воспринимая все как плохой птичий сон где-то в километрах выше канадских лесов.

В скором времени солнце скрылось за горизонтом, после появились звезды и яркая луна. Воздух стал значительно холоднее, но я не обращала на это внимание. Все, о чем я могла сейчас думать, состояло из ветра, илистых камней и холодной воды, и времени в этих мыслях было не место. Когда шум машин окончательно затих, я открыла глаза и увидела сотни огней города, которые отражались в неспокойной воде. 

Архив - пустая трата времени. Иззи не помнит меня, но судьба постаралась найти мне хорошую замену. И я теперь знаю, что происходит с теми, кто не укладывается в отведенный срок.

Результаты этого дня оказались не обнадеживающими.