Сквозь землю

Меня ослепила яркая вспышка.

Вполне возможно, она была не такой и яркой, но часы (или минуты?), проведенные в темноте, дали о себе знать. Я зажмурилась от солнечного света, и как только глаза привыкли к нему, жадно открыла их вновь.

За моей спиной захлопнулась дверь, и я наконец поняла, где стою. С крыльца моих соседей Абботов вся наша улица была видна как на ладони.

Я резко развернулась и практически уткнулась носом в самую обычную входную дверь. Надавив на ручку и навалившись на дверь, я пыталась ее открыть, но она была закрыта. Я вспомнила хлопок за своей спиной; сейчас мне казалось, что пещера выплюнула меня и сказала катиться ко всем чертям.

Что ж, пожалуй, так я и поступлю.

Я спустилась с крыльца, все еще оглядываясь на дом своих соседей, но в нем не наблюдалось никаких признаков жизни. Ровно через три дома стоял наш, и на кухне кто-то ходил. Скорее всего, мама, которая не спала всю ночь, гадая, куда меня занесло. Я была до жути правильной дочкой, во всем послушной, которая ни разу не приходила домой позже 10 вечера. И тут - на тебе, - ушла гулять в воскресенье с подругой и не вернулась.

Первую минуту я представляла, как она обрадуется, что я вернусь домой жива-здорова, но потом потребует объяснений. Что я ей скажу? Явно не правду.
Я достала ключи из кармана (странно, но все мои вещи были при мне, включая телефон и деньги) и тихо открыла дверь. На пороге меня встретил мой большой, даже немного жирный кот. Убрав ключи обратно в карман, я присела перед ним, чтобы приманить его к себе, но он не подошел.

- Лео, иди ко мне, глупый кот.

Он смотрел на меня таким взглядом, каким он обычно следил за голубями за окном. А потом встал, потянулся и, виляя откормленной задницей, ушел восвояси.
Расти вот так котов с их кошачьего детства, зло подумала я и поднялась с колен.

- Не забывай, кто тебя кормит, мелкий эгоист!

Я прошла в кухню и действительно не ошиблась: из стороны в сторону по комнате ходила моя мама... и готовила завтрак. Ни тени беспокойства не было на ее лице, и она не обернулась, когда я вошла в кухню.

- Мама? - тихо позвала я. Женщина у плиты не обернулась. - Мама, я вернулась. Прости меня, я могу все тебе объяснить.

О черт, кажется, она расстроилась очень сильно. Игнорировать моя мама умеет куда как хорошо. Я приблизилась к ней и снова заговорила:

- Мама, поговори со мной, пожалуйста! Мне правда очень, очень стыдно, но я могу все объяснить, - в моем голосе послышались слезы, и в этот момент я была даже готова рассказать, что на самом деле произошло со мной. Мама снова прошла мимо меня, поднося тарелки к столу, три за раз.

Три, а не четыре.

- Мамочка! - в отчаянии крикнула я. Она, казалось, повернула голову в мою сторону, как будто ей что-то послышалось, но потом, забыв об этом, выглянула в коридор и позвала семью на завтрак.

Я пулей вылетела из кухни, надеясь в коридоре перехватить отца или брата.

- Генри, - с облегчением произнесла я, присаживаясь и раскрывая объятья для маленького мальчика.

Который тоже пробежал мимо.

Я хорошо знала своего младшего брата, чтобы понять, что он не такой хороший актер. Его глаза даже не метнулись в мою сторону, как будто он... не видел меня.
Не дожидаясь, пока из кабинета выйдет отец, я побежала вверх по лестнице, в свою комнату, попутно глядя на время. 8:30. Отлично, самое время идти в школу.

Подумав это уже у двери в свою комнату, я замерла в нерешительности.

Идти в школу?

В класс, где через две парты от меня сидит Аллен Итон, который слышал, как вчера я говорила, что Обожаю его С Большой Буквы? Я действительно этого хочу?
За всем случившимся я и сама незаметно для себя успела забыть то, чего раньше, казалось, буду стыдиться еще 10 лет. Я даже подумывала о том, чтобы поменять школу... а потом оказалось в этом гребаном, богом забытом месте. Теперь же я не могу понять, что для меня кажется более реальным: прогулка по пещере или все узнавший Аллен Итон? Одно я знала точно: лучше бы обоих этих моментов не было в моей жизни.

Но кроме как в школу в половину девятого утра мне идти некуда. Я толкнула рукой дверь, которую знала все свои шестнадцать с половиной лет.

Ну, или думала что знала.

Я остановилась на пороге, как вкопанная, боясь что-то сказать, боясь двинуться. Мир рушился на моих глазах.
Кровать, на которой я спала, была отодвинута в дальний угол и застелена не моим пледом, который я так любила. Судя по наваленным сверху грудам одежды, ей уже давно никто не пользовался по назначению. Но я спала здесь вчера. И тысячи ночей до этого.

Моего стола и офисного стула на колесиках не было вообще. Обои другие, другие шторы, ковер на полу, все другое.
Я распахнула бабушкин шкаф, в котором висела и лежала вся моя одежда, но там были только шубы, пальто и маленькая одежда Генри.
"Она серьезно обиделась", внезапно подумала я. Звук собственного тихого смеха испугал: только чокнутые смеются в одиночестве. Это и делает их чокнутыми.
Ну а как еще это назвать, кроме как сумасшествием? Или родители, в желании проучить меня за одну ночь не дома, переделали всю комнату, переклеили обои и выкинули все мои вещи?
Чокнутые здесь явно не они.

Пятясь, я вышла из комнаты. Мне было страшно, впервые за свою жизнь мне было действительно страшно. Шепча что-то, отдаленно напоминающее божемойбожемойбожемой, я кинулась к лестнице и едва не сшибла отца на первом этаже. Я не стала проверять, заметил ли он меня или нет, на всем ходу налетела на дверь и буквально вывалилась из дома.

***
Стоящий в это время в прихожей мужчина оглянулся на шум и нашел входную дверь открытой. Он посмотрел на нее удивленными глазами, а потом громко сказал:

- Дорогая, это ты открывала входную дверь?

- Нет, и Генри со мной. Билл, просто закрой дверь и идем к нам, завтрак остывает.

Мужчина пожал плечами и мягко прикрыл дверь. Идущие мимо мистер и миссис Аббот пожелали ему доброго утра. Билл помахал им в ответ и крикнул жене:

- Иду, дорогая.