АРДОРИУМ

 Я никогда не знала другого времени. Времени, когда все было иначе. О существовании Единого королевства мне было известно только лишь из сказок наших бабушек и дедушек, которые были основаны на воспоминаниях из их раннего детства.

Очень часто прохладными летними вечерами они любили рассказывать нам одну и ту же историю о том, что вместо пяти ныне существующих королевств было лишь одно. Его название сейчас находится в строжайшем запрете, но никто не знает почему.

И только благодаря этим сказкам я могла отдаленно представить, каким было это королевство. Бабушка моего старого друга рассказывала, что оно было очень большим. Таким огромным, что даже Солнце не могло увидеть его границ. Старшие говорили, что когда они были даже младше нас, то любили смотреть на выступления Короля. Их память не сохранила мельчайшие подробности, но они могли без сомнения сказать, что народ боготворил и уважал его. Он был светлым и справедливым монархом. При его правлении не было никаких гражданских войн или восстаний. Да и если подумать, кто бы стал устраивать революцию против человека, чьи мудрые решения спасали его от голода? Но, как и все люди, король постарел, и пришло время передать правление королевства в руки одного из семи сыновей.

Находясь при смерти, монарх решил издать указ о том, что следующего главу государства должны выбрать его жители. Такой расклад не понравился младшему из его сыновей – Мартину II, который никогда не пользовался любовью у народа. С самого детства его называли «Мартином Жестоким» за небывалую злость и ненависть ко всем, кто его окружает. Однажды, будучи еще подростком, он прогуливался по замку, на пути своем встретив одного из прислуги. Это был маленький мальчик, который помогал своей матери-кухарке, работавшей во дворце. Он как раз шел на кухню, когда из его переполненной корзины выпал кусок хлеба. В тот же день Мартин втайне от отца приказал своих охранникам четвертовать мальчика на глазах у его же матери. «Раз ты такой неуклюжий, то конечности тебе и вовсе ни к чему,» - говорил он.

Хоть Мартин II и прослыл бессердечным человеком, но глупым он не был и прекрасно понимал, что шансов на правление целым государством у него не было, поэтому он предложил братьям ослушаться отца и разделить Единое королевство на семь частей, дабы у каждого была возможность на управление землями, договор подменить, а настоящий закопать глубоко в землю и построить на нем Штаб переговоров, где братья в будущем могли решать вопросы насчет торговли между государствами и остальные споры, которые точно возникли бы со временем.

Идея понравилась всем, кроме двух старших братьев – близнецов, которые чтили и уважали старого короля. «Кто знает, какой была бы наша жизнь, если бы эти двое согласились на свою часть королевства?» - сами себе задавали вопрос старшие. Мы уже никогда не узнаем на него ответ. Близнецы не одобрили идею разделения государства, за что и были убиты собственными братьями. Легенды гласят, что их холодные руки держат договор под Штабом. Но на то это и легенды, чтобы запугивать таких маленьких детей, какими мы были тогда.

Вот так Единое королевство и раскололось на пять государств, которыми стали править братья-предатели. Казалось бы, идея довольно неплохая. Зачем одному человеку нести ответственность за такое большое количество людских душ и земель? Но долго счастье не продлилось. Братья начали ссориться, каждый пытался отобрать у другого свою «ворованную» часть. Тут-то и начались войны, которые унесли за собой кучу невинных жизней. Многие потеряли семьи, уменьшилось количество рабочих сил, так что все пять королевств вымирали от голода, а пугающее количество детей остались сиротами.

Я живу в одной из деревень государства под названием Ардориум. Это часть бывшего Единого королевства, которая и досталась Мартину II. Нам говорили, что раньше это были богатые земли, славившиеся своим обилием пшеницы. И если подняться высоко-высоко, то казалось, что это ковер, сотканный из чистейшего золота, который покрывает всю территорию Ардориума. Но с появлением короля Мартина все изменилось, и золотые ковры сменились реками крови, которую монарх не боялся проливать.

В мое время здесь правят три короля – внуки Мартина. Хоть они и не так жестоки, как их дед, но и ни у кого не повернется язык назвать их добродушными. С подозрительной периодичностью каждые пол года они устраивают публичные казни, цель которых – запугать народ. Должна признать, выходит у них это неплохо, потому что жертвами становятся не только взрослые. Я помню, как несколько ночей не могла уснуть - перед глазами стояла картина повешенного сына плотника, который жил с нами по соседству. Он был очень худым из-за недоедания, как и большинство из нас. Только мальчику не было и двенадцати. Он украл кусок хлеба для своей больной матери, за что был выпорот и в конечном итоге повешен. В моих ушах до сих пор слышится тот хруст, с которым сломалась его шея. Он был слишком хрупким, слишком юным и чистым для такой участи. Но законы Ардориума не щадят никого из низов.

Каждые пол - года мы наблюдаем, как одного из наших людей вешают на Главной улице, но никто не может с этим ничего поделать. Нам приходится лишь мириться с болью и злостью, не давая им вырваться наружу. Мы недоедаем, изнурены из-за постоянной работы и не можем противостоять охранникам. У нас просто нет сил. За все эти годы я научилась с каменным лицом смотреть на испуганные лица осужденных и уходила, когда перерезали веревку, и тела с ужасным звуком падали на землю. Это лучший расклад. Бывало, крупные мужчины (обычно это те, кто таскает тяжелые грузы вроде муки или дерева) не умирали сразу – их толстые шеи не ломались, позвонки не разделялись. Приходилось видеть, как они задыхались, как краснеют их изначально бледные лица, как в глазах что-то лопается, и в них появляются красные точки. Не было и исключением то, что умирающие успевали бросить оскорбления в сторону короны, хранителей порядка и всех устоев королевства. Вот тогда начиналось то, на что я не могла смотреть, и не думаю, что когда-либо у меня хватит сил на это. Их тела избивали огромными дубинами, ломая кости, порой они даже вылезали из-под кожи, заставляя меня закрывать глаза от омерзения.

- Меня тошнит от этих порядков, - говорит Норд, когда мы с ним сидим под ивой, оправляясь после одной из подобных казней. Сегодня день выдался особенно тяжелым – казнили двух детей-близнецов. Мальчика и девочку лет восьми. К счастью, я не знала их родителей, потому что тогда не смогла бы смотреть им в глаза, встречаясь в деревне. Но с Нордом мы прекрасно услышали тот крик отчаяния, когда палач дернул за шнур защелки, и люк под ними провалился.

- Нельзя так говорить, - это было правдой - за подобные слова он мог оказаться в петле в ту же секунду, как эти слова вырвались из его рта. Я знала, что в Ардориуме даже у деревьев и стен были уши. Шпионы находились повсюду, готовые выдать тебя охране за любое скверное слово, сказанное в сторону короны. Наверное, если не считать отсутствие физических сил, именно поэтому за десятки лет после образования Ардориума как отдельного королевства никому не удалось поднять восстания против устоявшихся жестоких порядков. Каждая революция пресекалась на корню. Так что если ты хочешь сохранить за собой жизнь, то не следует негодовать по поводу мер наших королей, с помощью которых они всеми силами стараются удержать власть в своих руках. А если ты хочешь оставить жизнь и своим близком, то не позволяй и им высказываться по этому поводу.

Норд – мой лучший друг. По правде говоря, единственный. Именно его бабушка рассказывала нам истории о когда-то существовавшем Едином королевстве, название которого всегда застревало в ее горле. Должно быть, мы бы с ним не познакомились, если бы у меня были свои бабушка или дедушка. К сожалению, у меня есть только мама, папа и два младших брата, которых нужно как-то прокормить. Норд же был единственным ребенком в своей семье, но так как он старше меня на два года, то всегда считал своей младшей сестрой и пытался уберечь от всех бед. Не скажу, что это плохо получилось, ведь если бы Норд этого не делал, то шрамов и травм у меня было бы намного больше.

- Интересно, когда-нибудь настанет конец? – спрашивает Норд, перебирая в руках красный браслет из швейных ниток, подаренный мною несколько лет назад. Это было неким оберегом, который, как мне казалось в детстве, сможет огородить его от бед в наше нелегкое время.

- Не уверена. Только если с нашей смертью, - отзываюсь я, ложась на бархатную траву. Друг поворачивает голову в мою сторону и неловко улыбается. Я же тем временем пытаюсь запомнить его улыбку. Она редко появляется на его лице. Собственно, никто здесь не улыбается, да и будем честны, у нас нечему радоваться. Не знаю, как в других четырех королевствах, ведь въезд в них запрещен. Нам запрещено даже знать их названия. Нам ничего о низ не известно. Может, дела там обстоят лучше, чем у нас, и улыбка на людских лицах появляется чуть чаще? С этой горькой мыслью понимаю, что не знаю ничего не только о других королевствах, но и просто о деревнях. К счастью, по ним ты можешь свободно передвигаться, но ни у меня, ни тем более у моей семьи не было для этого никакого желания. За все свои годы жизни мне так и не удалось нигде побывать. Да и какие путешествия, когда приходится помогать родителям прокормить братьев.

Отвлекаясь от своих размышлений, вижу, как беззаботность парня резко меркнет.

- Ты боишься завтрашнего дня? – спрашивает меня он внезапно. Я так надеялась, что он не затронет эту тему. Кажется, она болезненна для каждой особы женского пола в нашем королевстве. Наша страна разделена на секторы, и уже в течение пяти лет девушек, которым исполнилось семнадцать, собирают в одном и том же месте их сектора, и они по очереди проходят в странный шатер, который служители короны привозят с собой. Не знаю, что с ними там делают, но ежегодно пара десятков девушек со всего королевства бесследно исчезает. Вечером все они возвращаются домой, но потом, как по взмаху волшебной палочки, испаряются. Странно, что все их личные вещи остаются на месте. И, конечно же, это как-то связано с королями, ведь это они издали такой приказ. В детстве мы с Нордом думали, что это лишь один из способов запугивания, и в конечном итоге девушек вздергивают где-то, но с возрастом поняли, что в этом нет никакого смысла. Они просто исчезали. Кто-то из их родственников долгое время копил на поездку в Столицу, но все поиски не принесли никакого результата. Так что все, что происходит с девушками, остается тайной.

- Не особо. Знаешь, может, они и не исчезают вовсе? Есть вероятность, что все это выдумки? – мне не следовало задавать этот вопрос - я и сама знаю на него ответ.

- Бред. Ты же знала Найлу, да? – Найла. Девушка, которая была старше меня на три года. Сегодня ей бы было двадцать. Она никогда не отличалась желанием общаться с людьми, собственно, как и я, но не была озлобленной или вредной девушкой, нет. Могла помочь, если к ней обратиться, так как была дочерью лекаря. Мне только исполнилось четырнадцать, когда я видела ее в последний раз. Один из моих младших братьев заболел, и мне пришлось идти к лекарю за снадобьем, но он как раз вышел на дом к одному из своих пациентов, так что помощи пришлось просить у Найлы. Я была ей очень благодарна, когда она выдала лекарства в долг, так как у моей семьи на тот момент было очень сложно с деньгами – хуже, чем сейчас. День Сбора назначен как раз в ее семнадцатилетие. Никто не знает, что тогда произошло. Она пришла домой, поговорила с отцом и ушла в свою комнату. Наутро ее уже не было, но все вещи остались в доме. Помню свое удивление, когда пришла отдать долг лекарю, и не узнала его. Настолько ужасно он выглядел – лицо опухло, глаза красные, синие круги под ними были признаком нескольких бессонных ночей. Не думаю, что кто-то мог выглядеть лучше после того, как его единственный ребенок пропал без вести.

- В любом случае, шанс того, что выберут именно меня, несказанно мал, - смеюсь я.

- А если ты не вернешься? Что я буду делать? – Норд серьезно смотрит на меня. Он и не намерен шутить.

Я его понимаю. Если бы такое творилось с лицами мужского пола, я бы тоже очень переживала за него. Мы дружим уже двенадцать лет. Мне было пять, а ему семь, когда мы впервые познакомились. Его бабушка любила заплетать мои непослушные рыжие волосы, которые всегда были очень длинными. И вот однажды она пригласила меня на чай, который у нее был просто отменный – она сама его выращивала. Я никогда не была большой любительницей платьев, но в тот вечер мама заставила меня надеть одно из тех стареньких тряпок, что сохранились у нее еще с тех пор, как она сама была маленькой девочкой. Серое, немного поношенное платье было единственным, что мне приглянулось. Потом мама вплела в мои волосы белую ленточку (тогда у нас еще были деньги на нечто подобное) и сама проводила к дверям бабушки Норда.

- Она хорошая, милая женщина, будь вежливой, договорились? – наставляла меня мама, когда постучала в деревянную, местами прогнившую дверь. У них не было средств на замок, так что дверь немного приоткрылась от маминых прикосновений, но из приличия мы не решились войти. Тут мы услышали шаркающие звуки, и бабушка открыла дверь.

- Заходи, милая, я уже заварила чай, - она улыбнулась мне своими пятью зубами, что у нее остались, и впустила меня в дом. С тех самых пор он не изменился. У семьи Норда никогда не было возможности, чтобы наесться досыта, не говоря уже о том, чтобы купить новую мебель. Но мне тогда было на это наплевать, ведь я увидела Его. Моего Норда. Семилетний мальчик сидел на холодном полу и смотрел на меня с нескрываемым удивлением.

- Норд, это Клирхоуп. Не обижай ее, - журит его бабушка и шутливо угрожает пальцем. Только сейчас замечаю, что в комнате сидит еще один мальчик (потом выяснилось, что это был его друг, с которым он общается до сих пор) и родители Норда.

- И не подумаю, - серьезно ответил мальчик и посмотрел на меня еще раз. С тех пор я знала, что мы будем хорошими друзьями.

Улыбаюсь таким теплым воспоминаниям и закрываю глаза. Казалось бы, столько времени прошло, но до сих пор они живы в моей памяти.

- Я сказал что-то смешное? – ворчит друг.

- Просто вспомнила, как мы познакомились, - поясняю я, наслаждаясь легким ветерком, который колышет траву вокруг меня. Удивительно, как человек может радоваться мелочам, когда его окружает хаос.

- Лучший день в моей жизни.

- В моей тоже.

- Я боюсь, что ты не вернешься, - признается друг и ложится рядом со мной. Я открываю свои карие глаза и смотрю в его небесно-голубые. Всегда такие хотела.

- Я вернусь. Никому я там не нужна, - я приподнялась и легла на его грудь, а он тем временем обнял меня своей могучей рукой.

- Обещаешь?

- Ты же знаешь, я никогда не даю обещаний, когда есть хоть маленький шанс на то, что я его не сдержу.

- То есть ты все-таки рассматриваешь тот вариант, что не вернешься ко мне?

- Ой, лучше замолчи, - смеюсь я и растворяюсь в объятиях парня. Несмотря на полное отсутствие романтики в наших отношениях, мне было невероятно комфортно с Нордом. В детстве я даже была влюблена в него, но вокруг парня всегда крутились девчонки, так что свои девчачьи мечты я оставила при себе. А со временем он стал красивым, сильным парнем, очень добрым, работающим. Он мог бы осчастливить свою избранницу, если бы они завели семью. Такая, как я, ему не нужна. В то время, как он был высоким и с широкими костями, я была просто коротышкой и слишком худой даже для такой бедной части королевства, в которой живу. Мои рыжие волосы вились непослушными спиралями и всегда вылезали из кос, а обрезать покороче мать их не разрешала. Слишком бледная, с лицом, полностью украшенным веснушками, я считалась непривлекательной в глазах мужчин, что значительно уменьшало мои шансы на то, чтобы выйти замуж.

Мы еще недолго пролежали в такой позе. К сожалению, каждому из нас нужно было возвращаться и заняться своим делом, чтобы помочь прокормить семью. Норд, будучи крепким парнем, мог работать, помогая перетаскивать металл для кузнеца и занимаясь другим ручным трудом. Я же была слишком хилой для чего-то подобного, да и к тому же девушкой. Так что если бы не способность к рисованию, данной мне Создателем (так говорит моя мама), то я была бы совсем бесполезной, так как не могла шить, лепить горшки и делать всю остальную работу, предназначенную для женщин. Но так как в близлежащих деревнях дефицит людей творческих профессий, то ко мне часто обращаются люди из среднего класса с просьбой нарисовать их портреты. Не скажу, что мне нравится тратить краску на этих напыщенных особ, но это обеспечивает нам буханку хлеба на обед.

*~*~*

На следующий день я встаю рано утром и больше не могу заснуть. Зажигаю свечку, которая всегда находится рядом с моей старенькой кроватью и осматриваюсь. Норд всегда по-доброму завидовал тому, что у меня была своя комната, а я была этому несказанно рада. Не его зависти, конечно, а комнате. Просто мне часто нужно было место, где я могла бы побыть одна, а наша семья состояла из пяти человек, так что это казалось роскошью несмотря на то, что комната была обставлена крайне скромно. Слышу, как в стекло врезаются камешки, и поворачиваю голову к окну. На моем лице сразу появляется улыбка. Норд. Мой Норд.

- Что ты тут делаешь? - спрашиваю я, хотя понимаю, что через стекло, даже такое треснутое, как мое, он не услышит.

Вижу, как друг жестикулирует и подпрыгивает на месте, что вызывает у меня улыбку. Я изображаю круг пальцами, намекая на то, чтобы он отвернулся. Парень смекает в чем дело, и отворачивается, чтобы я могла переодеться. Тут же встаю с постели и снимаю ночную сорочку, надевая штаны из плотной ткани и белую рубашку из льна, за которую мне пришлось рисовать портрет дамы из высших сословий (я считала это лучшим из всех своих заказов). Когда я все-таки отдала ей работу, она сказала, что у меня талант, и это мне, честно говоря, польстило. Позже последовало еще несколько заказов от друзей и знакомых этой дамы; это был период, когда дела нашей семьи пошли в гору. А сейчас бывает, что заказов нет месяцами, и нам приходится голодать. Но тогда у меня было несколько предложений сразу, так что денег хватило и на новенькую рубашку.

Надеваю кожаные сапоги, внутри которых был кроличий мех (я действительно не понимаю, как мне тогда хватило на это все денег), и выбегаю из дома прямо к Норду в руки. Он крепко обнимает меня и осматривает с ног до головы.

- И снова в штанах. Ты хоть понимаешь, что это неприлично? - смеется парень. Я знаю, что он шутит. Ему всегда нравилось, что я одеваюсь не как все девушки, напяливая на себя эти удушающие корсеты и ужасные платья из грубой ткани, после которых чешется и зудит кожа. В детстве моим единственным отличием от мальчишек были длинные волосы, которые всегда спускались дикими волнами до середины бедра, но через какое-то время у меня выросла грудь, хоть и маленькая из-за врожденной худобы, но все равно подпортившая мне жизнь.

- Ну, может меня примут за парня и не разрешат даже войти? - смеюсь я.

Норд сразу становится серьезнее и трогает копну моих волос, нежно поглаживая их.

- Ммм... Нет, думаю, не пройдет, - Норд осматривает меня, словно хочет запомнить каждую деталь моего лица.
- Прогуляемся? – спрашивает он.

- С радостью, - шуточно кладу руку на его локоть, и мы движемся в сторону нашей с ним ивы.

- Готова к Сборам?

- Конечно, - отвечаю я, в глубине души зная, что никогда не буду готова.