Что скрывается под маской? [Редактируется]

Сергей

"Иногда бессилие толкает на безумные поступки..."

(Олег Рой. Человек за шкафом)

Едва Лёлька скрывается за дверью, я несусь обратно в кухню.

- Какого... чёрта, мам? Что это было?

- Прости, я хотела тебе помочь? - Она не поднимая глаз, спокойно убирает со стола.

- Как? Выставив меня ...тряпкой, размазней? Или ты гордишься тем, что твой муж распускает руки? Давай ещё в газете объявление дадим, а? Да, я... Да, он... Да, пусть он только попробует хоть вякнуть на меня, я...- от злости и непонятной обреченности просто глотаю воздух, не находя нужных слов. Что на неё нашло?

- Какого ...ты вообще решила поднять эту тему?

- Я знаю, ты попал в какие-то неприятности... Я... только хотела прикрыть тебя. Ведь всё равно многие... Да, что там, все знают, что Виталий иногда буянит и ... Уж, пусть лучше думают, что ты дома с ним в очередной раз не поладил, всё равно он ничего не помнит про тот вечер, чем свяжут тебя с какой-то тёмной историей, куда ты похоже вляпался...

Не веря своим ушам да и глазам, тупо смотрю на мать, которая внешне совершенно невозмутимо продолжает прибираться на кухне, но её бегающий, всё время ускользающий от меня взгляд, её суетливые руки говорят об обратном: она очень нервничает.

Да уж, такого я от матери никогда не ожидал. Да, подозревал, что она о чем-то догадывается. Ведь я был сам не свой первые три дня, пока Рыжий не позвонил и не сказал, что всё чисто. Что нас, похоже, не заметили, а если и заметили, то не распознали.

Поэтому, он посоветовал не высовываться, сидеть тихо дома на больничном. Придумать хорошее оправдание ушибленной ноге и главное, быть спокойным как удав и молчать в любом случае. "А случаи бывают разные!..." - многозначительно закончил он свои наставления, прежде чем сбросил вызов.

Итак, она догадалась... Но чтоб сказать такое Лёльке? С ума сойти!

- И как, ты думаешь, мне этим поможешь? - Психанув, разворачиваюсь и направляюсь в свою комнату. Так хочется шандарахнуть от злости дверью, но на ней, как на зло навешено какое-то бельё и это не даёт ей закрыться до конца. Пытаюсь пнуть что-нибудь здоровой ногой, но вместо этого с матом падаю из-за больной. Твою ****! Всё это дерьмо так задолбало! Так бесит! Бл***!...

Не думал, что у матери осталась хоть капля здравого смысла и тем более какие-либо чувства, кроме безразличия к происходяшему. Почему? Да, потому что жизнь, которой она живёт, высосала из неё все соки. Или вернее это сделал пахан - своими бесконечными пьянками и дебошами, затрещинами и оплеухами, кулаками и пинками. Не сказал бы, что она всегда была такой. Но другой я её уже и не помню. И батя, бл*, постарался на славу...

Из кухни слышатся приглушенные рыдания. Мля!... Подхожу снова к двери, чтобы на этот раз плотно закрыть её, - не могу это слышать. Но едва разборчивые слова, которые произносит мать, заставляют меня остановиться:

- Господи! Только бы он не пошёл по стопам своего биологического отца...

В два прыжка я возвращаюсь на кухню.

- Что ты сказала? Повтори!

Затравленный взгляд матери подтверждает мою догадку, что услышанное не предназначалось для моих ушей.

- Что. Ты. Только. Что. Сказала? - чеканя каждое слово, я ближе подхожу к матери. Её глаза полны слёз и немого ужаса. Она пытается что-то сказать, беспомощно глотая воздух и в отчаянии мотая головой, медленно оседает на пол. Я не понимаю, что с ней творится, и это ещё больше разжигает моё желание знать, что она имела ввиду под "биологическим отцом".

- Сереженька!... Пожалуйста, не надо... Не надо тебе этого знать... - слова матери рвутся наружу вместе с рыданием, взахлеб. Её уже всю трясёт, кажется, у мамы начинается истерика. Это так меня пугает, но ещё больше заставляет допытаться  до правды....

Лучше бы я этого действительно не знал...

Тот, кого я так презирал, но кого считал своим отцом, им не являлся... Однажды, всего через пару месяцев после их свадьбы, как раз на свой день рождение Виталий привёл к ним в гости своего бывшего служака, Семена Лихачёва. Они выпили как полагается и за именинника, и за встречу, и за годы службы, за жизнь... Короче, выпили много... По ходу застолья, оказалось, что гость совсем недавно вернулся из мест не столь отдалённых, что сразу заставило мать насторожиться, но у неё и в мыслях не было, что закончится всё настолько трагично.

Бывшие служаки засиделись почти до поздна, а ранним утром мать проснулась от того, что пьяный Семён... Короче, он изнасиловал её, не смотря на все её усилия и попытки вырваться и разбудить мужа... В то время как этот самый муж дрых без задних ног в соседней комнате.

И лишь когда насильник расслабился, мать смогла дотянуться до старого советского утюга... Она била и била его по голове, пока тот тяжелой тушей не свалился с неё на пол... Когда Виталий пришел в себя, он конечно же обвинил во всём мать. Орал, как безумный, обзывая её шалавой и прочими словами... Но когда попытались поднять гостя-насильника, оказалось, что он мертв. Это было шоком для обоих. И тогда Виталий предложил единственный правильный выход из ситуации: спрятать тело. Семён, как было известно Виталию, был из детского дома. Ни родных, ни семьи, недавно из колонии... Его никто не должен был искать...

А дальше...дальше началось третирование и унижение матери со стороны моего лже-отца. Он всю оставшуюся их жизнь шантажировал мать тем, что выдаст её правоохранительным органам. Именно поэтому мать терпела его бесконечные пьянки и дебоши, ропотно сносила его побои и издевательства, работала за двоих и молчала... Она всю жизнь жила в страхе и ненависти... А я... Я родился через семь месяцев после того случая... Мать до последнего надеялась, что я сын Виталия, но она ошиблась.

На вопрос, почему она не избавилась от меня ещё до рождения, мать разрыдалась ещё громче... А теперь... Что делать теперь, я не знаю?

Услышанное потрясло меня... Нет, раздавило многотонным прессом уродливой правды. Я хотел знать, я это узнал... Но кому от этого стало легче? Мне? Матери?...

Меня расплющило, размазало, убило... Я не мог поверить своим ушам... Я - плод насилия и ненависти. Я - непростительная ошибка. Наказание, вечное напоминание об ужасе, перенесенном матерью. Как я мог жить после такого?...

*************************

В курилке что-то бурно обсуждают, со смешками смакуя подробности. Похоже, кто-то снова что-то отчебучил. И здесь не обошлось без Соболевского, который стоит в центре круга, и с лыбой до ушей треплется, как все ржали над очередной жертвой его прикола.

Не особо вникая в его болтавню, молча подхожу к пацанам, здороваясь за руку только с Витьком из десятого и с Корешевым из параллельного, с остальными - и с этим трепачом Степычем и Фроловым из моего класса, я виделся ещё на первых уроках.

Как бы мне не хотелось появлятся в школе, но аттестат сам в руки с неба не упадёт. Поэтому отлежавшись дома пару деньков, я не мог больше оставаться в четырёх стенах дома, где всё мне напоминало о моём чудовищном происхождении. Поэтому сегодня я "почтил своим присутствием" родную школу, как выразилась наша Аллочка. Правда, на долго меня не хватило.

Нога всё время ныла от неудобного положения, информация в голове не усваивалась, должданного облегчения от выхода в свет не произошло, поэтому я отсидел только пять из положенных шести. Тем более на классном часе, с которого я слинял, вряд ли бы прозвучало что-то новое для меня.

Вместо этого я потрепался немного с Анной Семённой, нашей медичкой. Она пожалела меня, бедалагу, и дала пару обезболивающих колёс, которые мне были сейчас так необходимы, и несколько хороших советов, как побыстрее прийти в форму.

Лёльку перехватить между уроками не удалось. Она ко мне больше не подходила. Но и я уже не так рвался с ней поговорить. Хотя нам и нужен был этот разговор, никаких моральных сил я в себе не находил. Меня охватило какое-то тупое оцепенение, схожее с трансом от "колёс", которое медленно переходило в состояние тяжелого "отходняка". Да, меня всё ещё плющило от признания матери. Я не находил себе места, что-то грызло меня изнутри, не давало дышать полной грудью, а чёрные мысли изъедали мои мозги...

И вот теперь, проболтавшись весь шестой урок и большую часть перемены, я закуриваю первую за этот невыносимо долгий день сигарету. Кайфую, ощущая, как никотин притупляет моё нервозное состояние. Кажется, что едкий дым окутал все мои мысли, как вдруг сквозь мой воображаемый кокон до меня доносится знакомая фамилия...

- И, прикинь, Тюрмина тупо смотрит такая на него. Глаза во-о, очки аж чуть не лопнули... Хха-хха!... И Филя, бл*, такой старается. Заливается грёбанным соловьём: " Ты мой свет! ... Моя Джульетта... Бла-бла-бла!... Короч, не знаю, как он ваще эту хрень выучил... Но, бл*, уважил. Всё, как мы договаривались: на коленях, перед всем классом, пригласил всё таки. Красава! - Соболевский со смаком послал воздушный поцелуй в неопределенном направлении, заканчивая свой рассказ.

- Чё ты гонишь? Чё за прикол вообще, я не вкурил щас, - стараюсь как можно спокойнее и беззаботнее притормозить разошедшегося не на шутку Соболевского.

- Ну ты даёшь, бл*, да я тут полчаса надрываюсь, нах**, распинаюсь, а ты: "не вкурил"... Чё, не слышал, как Филя мне проиграл желание? А да, тебя ж не было... Эх, ты инвалид, блин. Короче, Филя должен был пригласить на выпускной самую отстойную девчонку из нашей параллели. Но так, чтоб она отказалась. И это всё надо было разыграть как по нотам, ну и при свидетелях. Желательно, чтоб весь класс собрался. И Филя классно так рассчитал, ща на шестом, на классчасе, пока Алку в учительской задержали. Ну, красавчик! Ну, здоровски сделал Тюрмину...

- А на х**? - прежде чем подумать, вырывается у меня.

- А с х**ли такие предъявы ты мне кидаешь?.. Бл*, забыл! Вы ж типа того... - тут он руками изображает характерное движение, забивая ладонь в кулак, - то есть, ты ...её... Гы-гы-гы!- Не может не рассмеяться своей шутке этот долбанный клоун.

- А чё, она тебе реально дала... списать? - тут же подключается Фролов.

- Еб*** оба защёлкните свои, тоже мне, фантазёры, нах**. Мне чё, больше всех надо что ли? - От злости, что попал в такой замес, на автомате включаю "заднюю". - Или у кого что болит?.. Это тебе, Стёпыч, такие по вкусу. Тебя ж с какой-то страшилкой ещё в девятом классе в спорт зале застукали? - удачно припоминаю промах однокашника, который обжимался по углам с невзрачной девчонкой на класс младше. Та сохла по нему, а он пользовал её. Когда их застукали, кинул и обсмеял.

Кажется, этой дурочке пришлось переводиться в другую школу после всей заварухи.

- Да, бл*! Нашёл чё вспомнить, это когда было? Сопляк был зелёный, гормоны в голову стукнули... Сиськи по крайней мере у неё зачётные были, - пытается оправдаться Соболевский.

- Это не гормоны, Стёпыч. Это тупо сперма тебе в голову стукнула...- подрезаю Степана шутливым хуком слева, (хотя еле сдерживаю себя, чтоб не врезать в самую силу) запуская тем самым "машину веселья" в его сторону. Теперь все ржут над ним, вспоминая подробности его прокола.

Пользуясь случаем, тушу сигарету и выхожу из курилки легким шагом победителя. А на душе, словно в пепельнице: нахаркано и наплевано по самый край. Только вот плевал туда я сам...

Иду домой, не разбирая дороги. В голове - настоящий бедлам. Странное ощущения в районе груди: будто всё опускается и ухает. Словно какая-то адская машина внутри накручивает мои внутренности на мясорубку. Нет, не больно. Противно... И кулаки чешутся. Жаль, Соболевскому нормально не врезал. Всё равно бы он не понял...

И тут на встречу мне попадается сам Филя...

"Отлично!..."