Что скрывается под маской? [Редактируется]

Лёля

Не буди лихо, пока оно тихо...
(Пословица)

С прошлого инцидента той памятной ночью незаметно проходит неделя. Как ни странно, но субботу я переживаю спокойно и без ...Овчинникова. Конечно, он из тех, кто не заморачивается по поводу пропусков. Я и не ожидаю его увидеть на следующий день, но при перекличке сердце всё равно делает кульбит в груди, и я каждый раз обзываю себя "дурищей", заставляя собраться и настроиться на учебный лад. Остаётся всего пару месяцев до экзаменов. И пусть прогнозы на мой счёт многих учителей довольно высоки, не стоит расслабляться.

Кстати, в понедельник всё возвращается в прежнее русло: мы едва здороваемся друг с другом, избегая даже зрительного контакта, по крайней мере, мне так кажется. Но иногда ловлю на себе его смешливые взгляды, правда списываю это на какие-нибудь пошленькие мыслишки, случайно забредшие к нему в голову, в то время как его взгляд не нароком останавливается на моей скромной персоне.

Вот и сейчас, отвожу глаза от окна, куда я обычно смотрю, когда отвечаю у доски, чтобы не отвлекаться на вечный переполох в классе, и тут же натыкаюсь на его настырный взгляд. Нет, показалось. Потому что в следующее мгновение Овчинников трет лицо руками и смачно зевает, вытягиваясь во весь свой немаленький рост, прекрасно изображая на своем живом лице вселенскую скуку.

"Тоже мне, актёр! Почему мне кажется, что всё это неспроста, вот чувствую, что не просто так..."

- Овчинников, будь добр, проснись уже! Конец года на носу! Конец учёбы, получение аттестата на носу, если на то пошло. Не понимаю, как ты до одиннадцатого класса-то дошёл? Ведь, уверена, в голове же ничего, касающегося учёбы, ни на минуту не задерживается! - Нина Васильевна распыляется зря, Овчинников "скромно" потупив взор, тихо себе ухмыляется, выводя что-то ручкой в тетради или даже в учебнике. Он сидит за последней партой в среднем ряду, поэтому не уверена точно.

Но вот, Веселовская ближе подходит к жертве своих жалобных излияний и в ужасе восклицает:

- Овчинников! Что ты творишь?! Нет, ты понимаешь, что ты делаешь?

- А что я делаю? - Лицо Сергея принимает самый невинный вид: брови и уголки губ медленно ползут вверх, а ресницы пархают словно бабочки.

- Ты мне здесь глазки не строй, не пройдёт! Тоже мне, прикидывается он дурачком! Я тебя давно раскусила, ты волк в овечьей шкуре! Да, по тебе давно тюрьма плачет!.. - Не успевает Нина Васильевна закончить свою тирраду, как класс взрывается воплями, смехом и улюлюканьем. И даже на лице виновника переполоха расползается довольная улыбка, а его серые глаза нацеливаются прямо на меня. Впрочем, пол класса также поглядывает на меня, хихикая и ухмыляясь.

"Ха-ха-ха, как смешно!"

Нина Васильевна бесполезно пытается установить тишину в классе. Народ возбужден, весна и преддверие выпускного заставляет гормоны и адреналин в крови кипеть и неистовствовать. Но терпению Веселовской, которой совсем не весело от этого, приходит конец, и она выставляет Овчинникова за дверь: похоже, химичка настроена серьёзно. И кажется, Сергею грозит что-то покрупнее замечания в дневнике.

После урока мы с ним последние из нашего класса остаемся в кабинете. Он - чтобы выслушать натации и нравоучения Веселовской, а я - чтобы забрать журнал, такая уж у меня карма.

Но зря, кажется, Васильевна распинается. Овчинников даже не слушает её, хотя усиленно изображает из себя покорного великомученника, внимающего старцу, но на самом деле его взгляд буквально буравит меня. Не знаю уж, винит ли он меня во всех его бедах, или ещё какие шальные мысли роятся в его голове. Я в отличае от него, читать мысли не умею. И хотя у Сергея очень живое, богатое различной мимикой лицо, настоящие его мысли и намерения для меня остаются загадкой.

Единственное, что понимаю: Овчинников - прекрасный актёр. Он, как хамелеон, меняет маски под стать окружающей среде. А вот где его истинная личина, вот в чём вопрос. Хотя нет, зачем мне всё это? Экзамены, аттестат с отличием, поступление в ВУЗ. Вот что меня должно сейчас волновать!

Я наконец получаю свой долгожданный журнал и дневник с заслуженной "пятеркой" и спешу на следующий урок. Но, как ни стараюсь ускориться, Сергей в три шага нагоняет меня в коридоре. И, едва взглянув на меня, с хитрицой в глазах начинает тихо напевать:

- "Не плачь, девчо-о-онка,
Пройдут дожди!
Солдат верне-отся,
Ты только жди!"

- Не смешно, - пытаюсь скрыть глупую улыбку, поправляя очки.

- Зато весело! - Не унимается Сергей, - И вообще, это не я начал, а Веселовская...

...

Следующим уроком у нас идёт сдвоенная алгебра. Это заставляет меня немного напрячься. С логорифмами и интеграллами, как и с прочими математическими функциями и формулами, я дружу, чего не могу сказать о математичке. Ну, недолюбливает она меня. Хотя, в принципе, Алла Георгиевна мне ничего не должна, но почему-то, почти на каждом уроке, эта её антипатия выходит мне боком.

Мда, и начинаем мы с опоздания... Не самое удачное начало, я бы сказала...

- Тюрмина, Овчинников, почему опаздываете? - С недовольством встречает нас математичка.

- А у них лябовь! - выкрикивает какой-то умник с последних парт.

- Соболевский, лучше бы ты так за своей успеваемостью следил, - одним лишь взглядом Алла Георгиевна пригвозждает болтуна Степана, и коротким кивком провожает нас к своим местам.

Я почти расслабляюсь, наивно полагая, что беда миновала, но к концу второго урока меня ожидает совершенно непредсказуемый сюрприз. Алла Георгиевна, как учитель математики старших классов и наш классрук по совместительству, уже проинформирована о "вопиюще наглой выходке" Овчинникова на уроке химии, и в свете его неуспеваемости по ряду предметов, над нашим классом нависает угроза: не все получат аттестат. А такого Алла Георгиевна позволить себе и нам не может. Поэтому решено (интересно, и кем же?), отдать Овчинникова на поруки... мне, как одной из самых сильных учениц по всем предметам, претендентке на золотую медаль. К тому же, у меня есть опыт в деле подобного рода, а проще говоря, в девятом мне как-то удалось "вытянуть" Овчинникова из отстающих и даже "перетащить" его в десятый класс.

Сказать, что я была ошарашена такой перспективой, это значит ничего не сказать. Если б два года назад знала, каким боком мне выйдет то мое "благое намерение", то наверно дважды, а то и трижды подумала, прежде чем меня угораздило "помогать ближнему". И ведь никто кроме меня самой же в этом не виноват. Потому что вместо реальной помощи тогда, я оказала ему настоящую "медвежью услугу", и теперь мне самой приходиться за это расплачиваться.

Дело в том, что мне не удалось тогда "достучаться" до Овчинникова. Он ни в какую не шёл со мной на контакт. Единственное одолжение, которое он мне сделал, так это пару раз приходил ко мне домой под видом совместных занятий. На самом же деле, он просто списывал домашку и "предложил" таким же способом пройти все экзамены. Нас как раз посадили на тот период вместе и это тогда показалось самым простым выходом. А решать на два варианта для меня никогда не было проблемой. Потому что Алла Георгиевна хорошо намекнула, что мои итоговые оценки по математике всецело зависят от исхода работы с неуспевающим Овчинниковым. А так как я постоянно балансировала между "четверкой" и "пятеркой" по её предметам, мне не оставалось ничего другого, как пойти на эту сделку с Серым и со своей совестью.

И вот, снова это счастье, быть "избранной" в оказании помощи ближнему своему. От такой несправедливости хочется просто выть и биться в истерике. Но ни воспитание, ни выработанная годами сила воли и выдержка не дают мне сорваться. Я лишь смотрю поверх головы классухи в окно и киваю, пока она говорит, какая ответственная работа возложена на меня. Честь класса и его "репутация" не должны пострадать из-за чьей-то "роковой ошибки". Мне кажется, она намекает, что в курсе нашей хитрости, к которой мы прибегли в девятом классе.

"Но это же нечестно!" - Хотелось вопить что есть мочи. И вдруг, один лишь случайный взгляд на Сергея дает мне понять, что надежда есть. Потому что на этот раз он не ухмыляется и не кривляется, а его серые глаза смотрят прямо и серьёзно. Лишь легкое подергивание жевалков подсказывает мне, что это ему не нравится.

"Ну, а кому это нравится, мне что ль? Сам виноват! Не надо было обезьяничать! Чёрт, что же делать?"

После уроков срываюсь как ужаленная. Я бегу не разбирая дороги туда, где смогу перевести дух. Туда, где никто не сможет увидеть моих слёз обиды и отчаяния. В старую районную библиотеку. Там, среди пыльных фолиантов и высоких полок до самых потолков, куда давно никто не заглядывает, кроме пары-тройки таких же древних и пыльных старичков, там моя обитель, моё тайное место.

Елизавета Сафроновна, древняя как и само здание, работающая здесь с незапамятных времен, встречает меня без лишних слов одной лишь робкой улыбкой. Быстро отметившись, забредаю в самый дальний угол, где есть удобное окно, выходящее в такой же старый парк. Здесь я обычно провожу большую часть своего свободного времени. Вдали от мирской суеты и надуманных проблем, в тишине и уединении, погружаясь в виртуальные миры параллельных галактик и окунаясь в жаркие взаимоотношения между яркими, харизматичными героями.

Здесь, в своем убежище, на время забываю, что я - брошенная дочь, невзрачный подросток, неведимка для большей части окружающих меня людей. Но не успеваю устроится на своём любимом подоконнике, как замечаю, что на этот раз мне не получится уединиться. Внизу, прямо под окном ( надо сказать, библиотека находится на втором этаже), затаившись между стеной здания и зеленеющим кустарником баярышника, двое парней сомнительной наружности тихо разговаривают, украдкой озираясь вокруг. Моё окно, распахнутое настежь, находится прямо над их головами и, хотя расстояние между нами было приличное, до меня всё же долетают обрывки их разговора.

Поневоле прислушавшись к ним, понимаю, что теперь я свидетельница наркоторговли. Вот это новость! Старейшая библиотека района (да что там района, области!) является приютом наркоторговцев!.. Ошеломленная этой мыслью, не могу сдержать удивленного возгласа, что явно выдаёт меня с головой. Парни, тут же подняв взгляд наверх, замечают меня.

В панике, произвожу ещё больше шума, свалив стопку книг с подоконника на пол, а одну из них - прямо на испуганных жуликов. Ко мне на помощь приходит библиотекарша, помогая собрать книги. К счастью, она не замечает, насколько я напугана и взволнована. Не обращает внимание и на то, что одной книги не достает. Побыстрому расправившись с беспорядком, сообщаю Елизавете Сафроновне, что вспомнила об одном крайне важном деле, которое ждем меня дома и поэтому, мне нужно спешить. Распрощавшись с ней, превозмогая страх и желание умчаться со всех ног, неторопливо ухожу домой.

Всю дорогу до дома я пытаюсь незаметно оглядываться, чтобы выяснить: не следит ли кто за мной. Никого толком не замечаю, но явно ощущаю на себе чей-то липкий взгляд. Вся на нервах, кидаюсь к своему подъезду. Но и здесь меня ожидает незапланированная встреча...