Глава I (часть 4)
Олимпия вышла из дома, когда на улице было достаточно темно. Все же, целый день проведенный взаперти, плохо повлиял на нее: она стала раздраженной и уязвимой. Вечером несовершеннолетним нельзя было гулять одним, но в тот момент Олимпии было глубоко все равно на все эти устои и правила, она должна была освежить голову и привести в порядок свои мысли. На улицах горело всего несколько фонарей, и не было видно луны, из-за чего улицы казались темнее обычного. Пройдя еще несколько метров, девочка услышала, как упал железный мусорный бак. Ее ладони непроизвольно сжались в кулаки. Дыхание участилось. Она не испугалась, но тот звук встревожил ее. Обернувшись назад, Олимпия медленно начала идти на него, с подготовленными кулаками. Заранее обдумывая в голове, как она будет драться, она все ближе и ближе подходила к большому скоплению мусорных баков. Конечно, было бы намного проще, если бы она нашла какую-то дубинку. Так, ее шансы получить как можно меньше синяков увеличились бы в разы, но нужно было довольствоваться тем, что она имела. Ей бы пришлось намного хуже, если бы у нее и вовсе не было рук.
Жаловаться — одно из тех вещей, которые Олимпия себе не позволяла. Она знала, есть люди, которым жилось намного хуже, чем ей. Она знала немало детей, у которых не было родителей, что делало их жизнь неполноценной. Осознавала ли она, что совсем скоро должна была присоединиться к их числу? Наверное, осознавала. Но даже если и так, то ни в коем случае не призналась бы в этом никому. Даже самой себе.
Олимпия подошла уже совсем близко, когда упал еще один железный бак. Но шум от последнего явно был громче, чем от предыдущего. Когда девочка уже была готова встретиться с опасностью, она увидела полосатого уличного кота.
— Глупое животное! — только и вырвалось у нее.
Она с досадой осмотрела еще раз темный уголок и пошла обратно по своему пути. Пока Олимпия разбиралась со всем этим, прошло немало времени и стемнело еще больше из-за отключения нескольких фонарей. А это означало, что совсем скоро по темным улицам начнут ходить ночные солдаты, или как их называли в народе — пунаторы.
Пунаторы — солдаты, которые ночью наказывали нарушителей. Обычно все ограбления, кражи, убийства и нарушения законов происходили ночью, поэтому у ночных солдат оружие было намного лучше, чем у обычных дневных. А все из-за того, что пунаторы ни на кого не работали, а точнее, они работали на кого-то, но не на высшие органы власти. Было немало догадок по поводу хозяина пунаторов, но ни одна версия не была оправдана и доказана. С тех пор, как в мире начались массовые похищения, города всех стран начали патрулироваться не обычными полицейскими, а специально обученными солдатами. Но эти солдаты защищали порядок в городах только в дневное время, а в ночное приходила очередь пунаторов. Когда эти ночные солдаты только появились, казалось бы ниоткуда, никто, включая руководства стран, им не доверяло полностью, но после нескольких спасений крупных зданий от варварства, вандализма и разрушения высшим органам пришлось довериться им, как бы они этого, по началу, не хотели. Самое большое отличие дневных солдат, патрулировавших города, от пунаторов было животное, которое вторые использовали для сохранения порядка. Дневные солдаты использовали обученных собак. Животные их были довольно агрессивными, но даже те свирепые псы с недружелюбной мордой и неутолимой жаждой рвать все вокруг не сравнились бы с кровожадными медведями, которых использовали пунаторы. Их злобные медведи, большинство из которых, по мнению граждан, были гризли, выглядели настолько устрашающе, что человек, нарушавший закон, скорее умирал от одного их вида, чем от пуль, которые ночные солдаты безжалостно, не пошевелив и пальцем, пускали в людей. Было немало случаев, когда такие медведи убивали и обычных горожан, и даже беззащитных детей, которые просто выходили за порог своего дома в ночное время. Что бы не говорили люди из высших властей о пользах, которые приносили ночные солдаты, Олимпия, как и многие простые горожане, вовсе не верила в их надобность. Что бы руководства не говорили, пунаторы были убийцами, которым было дозволено слишком много, и которым все сходило с рук. Правительства стран всячески одобряло любые их поступки, закрывая глаза на все их грехи, и давало им неограниченную власть и деньги, в то время, как обычные горожане голодали и умирали. У пунаторов были настолько большие возможности, что они могли даже женить на себе девушек против их воли. Могли застрелить ее родителей, если те хоть как-то пытались противостоять этому. Пунаторы — вот, кто был настоящими убийцами. Любые нарушители закона были лишь мелкими возмутители спокойствия, по сравнению с ними. Но как бы горожане не старались донести это до «высших людей», у них не было никаких шансов, и все это понимали и даже принимали.
Через пятнадцать минут Олимпия стояла перед небольшим заведением. На самом вверху заведения красовалась табличка «Магазин Ралли Патча». Она колебалась стоит ли заходить, но все же зашла.
Когда она вошла в магазин, резкий запах краски ударил по ее носу. В магазине было пусто, не было видно и продавца, но если приглядеться, можно было заметить его за полкой с настенными обоями. Олимпия, не спеша зашагала туда. Она прошла то место, где сидел на корточках продавец со странным журналом в руках и села на стул, на котором, по идее, должен был сидеть кассир.
— Как обычно? — усмехающимся тоном спросила Олимпия, удобнее усаживаясь на стул.
— Ты же знаешь, — засмеялся продавец. В ответ Олимпия лишь закатила глаза, но улыбнулась.
Продавцу было лет тридцать, может чуть больше. Легкая щетина покрывала его нижнюю половину лица. Одет он был просто: в зеленую клетчатую рубашку и темные джинсы. Если подойти к нему достаточно близко, можно было учуять запах корицы, который исходил от него.
— И посетителей нет? — спросила Олимпия.
— Как видишь — без тебя мой магазин пустует, — снова засмеялся Ралли и поправил свои короткие волосы.
— Ты же не против, если я переверну табличку? Не то, чтобы что-то может кардинально измениться, но вдруг мое обаяние и вправду завлечет народ.
— А что так вдруг, Дэй?
— Не хочу сейчас кого-то видеть.
— Ну, сейчас ты видишь меня, — не отрываясь от своей работы, заметил Ралли.
Ралли, хоть и было за тридцать, но по его характеру больше восемнадцати дать ему было нельзя. Не то, чтобы он был глупым, нет. Иногда Ралли даже говорил что-то умное. Просто душа его была настолько беззаботной, по мнению Олимпии, что она описывала ее, как душу восемнадцатилетнего подростка, которая застряла в теле взрослого человека. Он не был серьезным, как все остальные тридцатилетние. По мнению же его давней знакомой, Олимпии, он не был серьезным вообще.
— Считай, что ты избранный, — гордо проговорила Олимпия и пошла переворачивать табличку магазина, чтобы сторона, где было написано «закрыто», оказалась лицом к улице.
Ралли снова засмеялся, создавая впечатление, что это действие вошло у него в привычку.
— Ты так изменилась с нашей последней встречи.
— Со вторника? — усмехнулась девочка.
— Ну а почему не заходила со вторника?
— Твоя физиономия на коробке из-под графина была мне вполне достаточна, Патч, чтобы не соскучиться.
Ралли наконец встал с пола и отбросил журнал, где был напечатан кроссворд. Он пошел к автомату с кофе и взял две чашки.
— Как обычно? — осведомился он у Олимпии, которая с интересом рассматривала магниты на столе.
— Ага, — ответила она.
— Тебе не кажется, что постоянно выбирать одно и то же, как минимум — скучно?
— Нет, Патч, не кажется. Просто капучино — единственный вид кофе, который я могу пить без отвращения на лице, — пожала плечами Олимпия.
Ралли взял две чашки с горячим напитком и подошел к кассе, где сидела его знакомая. Протянув ей одну чашку, он поставил рядом стул и, сев на него, закинул свои ноги на стол.
— Все-таки только ты можешь пить кофе целый день и не уставать от него, — заметила Олимпия.
— Ну это же я, — гордо произнес Ралли. — А теперь выкладывай, — добавил он после короткой паузы.
— Что? — девочка похлопала ресницами пару раз, будто, и вправду, не знала о чем шла речь.
— Какой ветер занес тебя сюда? Если бы тебе понадобилось что-то, я бы просто привез. Бесплатная доставка для вашей семьи, ты же знаешь.
Девочка кивнула в знак согласия.
— Ну так? Какая причина?
Олимпия замялась, она вовсе не хотела говорить, что пришла в магазин из-за того, что у нее больше не было сил видеть, как ее мать мучалась.
— Дома все давит, вот и решила прогуляться. Так увлеклась, что не заметила, как стемнело. Я бы пошла домой, но твой магазин был ближе, и пунаторы еще скоро начнут патрулировать улицы — и вот, я здесь.
— А домой как собираешься возвращаться? Если полчаса назад было просто темно, то сейчас практически ничего не видно.
— Посижу здесь, а потом, я надеялась, ты меня сможешь подвести, — на лице Олимпии появилась та улыбка, которая появляется на лицах людей, нуждающихся в какой-то услуге.
Ралли тоже улыбнулся и потянулся вниз. Из нижней полки шкафа он достал печенье.
— Будешь? — он протянул печенье девочке, но та отказалась.
— Слушай, Патч, включи телевизор. Там как раз вечерние новости идут.
— Слушаю и повинуюсь, Лимпа.
— Не зови меня так, Ралли! — Олимпия кинула в Ралли клочок бумаги, что был у нее под рукой.
— Ай! — театрально вздохнул Патч.
— Благодари судьбу, что под рукой у меня не оказалось ножа или еще чего похуже!
— Ты бы никогда не... — Ралли хотел сказать, что Олимпия никогда бы не смогла кинуть нож или что-то подобное, но, передумав, добавил, — ну хотя, зная тебя...
— Патч! — засмеялась девочка, закатывая глаза. — Включай уже.
Продолжение следует...