Предисловие.
— Сколько ей осталось? — в больничной палате, цвет которой мог свести с ума самого здорового человека, впервые за несколько минут молчания раздался мужской голос. Но мужчина, которому принадлежал тот низкий голос, явно нервничал, ибо как бы сильно не попытался он произнести те простые три слова тихо, у него это не вышло.
— Ну, если постоянно обследоваться, принимать лекарства и следовать, как говорится, инструкции... — второй мужской голос, который принадлежал доктору, звучал намного тише.
— Я задал простой вопрос, черт подери! Сколько ей осталось без этого всего дерьма?! — мужчина, сжимавший плечи бледной женщины, ударил левым кулаком по столу, сидящего напротив врача.
На лице женщины нельзя было прочесть что-то или увидеть хоть какие-то признаки жизни. Глаза ее выглядели неживыми, будто она сидячий труп. На губах не было никакой краски, и щеки ее, казалось, были бледнее, чем стены палаты, что было практически невозможно, ведь стены и потолок были настолько белоснежными, что создавали впечатление, будто тысяча уборщиц ежеминутно чистила их, не покладая рук.
После своего крика, обращенного к врачу, который не мог дать определенный ответ, мужчина с громким голосом и расшатанными нервами, ближе подошел к объекту своего раздражения. Со стороны же выглядело, будто он не подошел, а налетел на бедного лысого доктора.
— Около месяца, — невнятно пробормотал лысый врач.
Голова врача, наверняка бы, блестела от отсутствия волос, если бы не две несчастные волосинки, которые торчали в разные стороны. После некоторого очередного молчания мужчина прибавил:
— Понятно, доктор, — проведя рукой по своей щетине, мужчина хлопнул врача по плечу пару раз, но его хлопки получились скорее нервными, нежели дружескими. — Спасибо. Так бы сразу.
Улыбнувшись самой искренней улыбкой, на которую мужчина был способен на тот момент, он помог бледной женщине, издалека напоминавшей труп, подняться и выйти из палаты.