Изумруд: Узоры молчания

POV: Лиам Рид

Илкер Кайя ушел через два часа, оставив за собой шлейф ледяного напряжения. Мать Ясмин осталась в палате, но я видел через стекло, как она сидит на самом краю стула, боясь даже прикоснуться к дочери. Когда она вышла в коридор за водой, я перехватил её.

— Пожалуйста, — я не просил, я умолял. — Всего пять минут. Я не причиню ей вреда.

Женщина посмотрела на меня — в её глазах была такая же изумрудная глубина, как у Ясмин, но выцветшая от лет страха. Она медленно кивнула и отошла к окну, закрыв лицо руками.

Я обернулся к Уиллу и Оливии. Они стояли чуть поодаль, наблюдая за мной.
— Лиам, ты понимаешь, что ты делаешь? — тихо спросил Уилл. — Если её отец вернется...

— Плевать, — я подошел к ним вплотную. — Уилл, Оливия... я не могу это больше держать в себе. Я ненавидел её. Я хотел, чтобы она исчезла. Но сегодня, когда я увидел её там, на полу... когда я увидел, что этот монстр с ней сделал...

Я замолчал, пытаясь проглотить ком в горле.
— Я влюбился в неё, — признался я, и эти слова прозвучали в тишине больницы как гром. — Не в образ, не в веру, не в её «загадочность». Я влюбился в эту поломанную, сильную девочку. В её изумрудные глаза, которые светятся даже тогда, когда ей больно. И я не дам ему её добить.

Оливия всхлипнула и обняла Уилла за руку. Уилл просто кивнул, его взгляд стал жестким и решительным.
— Иди к ней, — сказал он. — Мы постоим на стреме.

Я зашел в палату. Писк мониторов был единственным звуком. Ясмин лежала среди белых простыней, её голова была забинтована, а на скуле расцветал страшный кровоподтек. Она казалась совсем прозрачной, почти невесомой.

Я подошел к кровати и опустился на стул. Мои пальцы коснулись края её одеяла.
— Изумрудная... — прошептал я.

Её ресницы дрогнули. Она медленно открыла глаза. Взгляд был мутным, полным боли, но когда она сфокусировалась на мне, в глубине зрачков вспыхнул узнаваемый огонек.

— Лиам... — её голос был едва слышным шелестом. — Ты не должен... отец... он убьет тебя.

— Пусть попробует, — я осторожно взял её за руку, стараясь не задеть синяки на запястье. — Прости меня, Ясмин. Прости за каждое слово, за каждый взгляд. Я был слепцом. Я думал, что боль дает мне право быть жестоким, но я ошибался. Твоя боль в сто раз сильнее моей, и всё же ты осталась человеком.

Ясмин попыталась улыбнуться, но поморщилась от боли.
— Он нашел фото... — прошептала она. — Лиам, он заберет меня. Он сказал, что я больше не вернусь в школу.

Я сжал её ладонь, чувствуя, как внутри меня кристаллизуется сталь.
— Нет. Больше он тебя не тронет. Я не знаю как, но я вытащу тебя. Ты слышишь? Я обещаю тебе, Джеймсом клянусь... я не дам тебя в обиду.

Она смотрела на меня, и в её глазах впервые за всё время я увидел не страх, а крошечную, хрупкую надежду. Она пахла лекарствами, но сквозь них всё еще пробивался тот самый аромат сандала и бахура — запах её дома, который теперь я хотел защищать до последнего вздоха.

— Почему ты это делаешь? — спросила она.

Я наклонился к самому её уху и прошептал то, что изменило всё:
— Потому что ты — лучшее, что случилось со мной в этом проклятом городе. Потому что ты — моя изумрудная, и я больше не позволю никому тебя разбивать.

Я услышал шаги Уилла в коридоре — это был сигнал. Я улыбнулся ей, и вышел, оставив её в тишине палаты. Но теперь эта тишина была другой. Это была тишина перед битвой.