Cabin Three [Russian]

       Лагерь, где одни девочки, который я должна называть своим временным домом, создан для того, чтобы сделать меня лесбиянкой, или я опять поняла что-то не так?

Мои глаза переместились на измятый и перемазанный чем-то лист, где был список вещей, которые мне понадобятся в ближайшее время. Чернила самой обыкновенной шариковой ручки смазались, и я была вынуждена прищуриться, чтобы разобрать собственный почерк.

Я явно нервничала, и это нормально, ведь такое часто происходит со мной в моменты, когда возможности вернуться назад уже нет.

Прочитав список в шестой раз с тех пор, как я села в машину, я попыталась успокоиться, надев наушники, но тот факт, что я не увижу их ещё три недели, совсем не радовал.

Ненавязчивая музыка какой-то инди-рок группы была прервана рукой, хлопнувшей меня по колену, и громким голосом.

— Джесси! Милая! — я резко выдохнула и, стиснув зубы, вытащила наушники из ушей.

— Да, мама? — спокойно ответила я.

— Ты взяла зубную щётку и пасту? — она перевела заинтересованный взгляд на меня.

— Да.

— Шампунь и кондиционер?

— Да.

— Одежду?

— Конечно.

— Обувь?

— В рюкзаке, — моё терпение было на исходе.

— Нижнее бельё? — я ахнула.

— Ради Бога, я взяла всё, что мне нужно! — о, моя мама точно знала, как разрядить обстановку, когда я так нервничаю. Определённо. Вообще, мне было далеко не грустно от того факта, что мне придётся уехать от родителей на три долгих недели. К тому же кукурузные поля, которыми усыпана вся Индиана, я не считаю привлекательными.

— Следи за своим языком, маленькая леди, имя Бога священно, — она ругала меня так, будто я всё ещё ребёнок.

— Я не ставила акцент на это, мама, извини. Я всего лишь хотела донести до тебя, что я всё собрала, — фактически пробормотала я.

Игнорируя мой комментарий, она почти всем телом повернулась ко мне, сидящей на заднем сидении, с тревожным лицом.

— Тебе будет не хватать мамочки?

— Мне почти восемнадцать лет, — я закатила глаза. — Я справлюсь с твоим не долгосрочным отсутствием.

Её лицо вытянулось, а губы сжались в тонкую полоску от негодования.

— Джесси, у меня такое ощущение, что тебе плевать на свою семью. Мы делаем всё, что ты хочешь, даже отправляем в этот лагерь, потому что любим тебя.

— Спасибо, — я медленно моргнула.

— Я думала, что родила девочку, а не камень, — снова торжественно закатив глаза, я прижалась лбом к окну, глядя, как деревья исчезают одно за другим. Мама выпустила раздражённый вздох и вернулась в свою прежнюю позицию, откинувшись на спинку сидения.

— Джесси, — охрипший голос донёсся до моих ушей, и он принадлежал никому иному, как моему отцу. — Ты должна хотя бы попробовать показать нам свою признательность.

— Спасибо, мама, папа. Я действительно ненавижу Индиану, поэтому я благодарна вам за то, что отправляете меня в летний лагерь, — мои слова были вынужденными, буквально вытянутыми из самых недр мозга, но всё-таки они были правдой.

— Что не так с Индианой? Ты жила там в течение двенадцати лет, — воскликнула мама, по моим подсчётам, уже в четырёхтысячный раз.

— Да, мама, мы жили в Индиане, и она была идеальна для вас, но мне там абсолютно не нравится. В любом случае ещё три недели я буду в лагере, а после я планировала остаться у Стиви, — попыталась объяснить я. Тема про мой город немного нервирует.

— Кто этот Стиви? Это мальчик? Ты не останешься дома у парня, — бушевал мой отец, будучи готовым свернуть домой и запереть меня в комнате.

— Нет-нет, Стиви — это девочка, — вздохнула я, мысленно напоминая себе больше никогда не начинать разговоры про мальчиков, ведь по словам родителей девушки моего возраста ещё не готовы для отношений. Кто слушает их советы, вообще?

— В договоре было написано, что в твоём лагере есть несколько парней, которые входят в состав персонала, — хмыкнула мама. — Один из них — приёмный сын владельца, он старше тебя всего на год, но я не хочу, чтобы ты связывалась с ним, хорошо?

— Откуда ты знаешь про его возраст и всё остальное? — удивлённо спросила я. Иногда мои родители шокируют.

— Ну, я звонила в их главный офис. Послушай, тебе не нужны какие-то там мальчики, болтающиеся вокруг, поэтому...

— Мама!

— Поэтому мы выбрали лагерь только для девочек.

Они хотят сделать из меня лесбиянку, серьёзно.

— Может, мы поедем обратно? Три недели в этой тюрьме? Я не выдержу, — протянула я, сделав жалостливое лицо.

— Действительно? Давай, Джесси, мы уже приехали, — я слышала, как её голос становится тише по мере того, как эмоции заполняли её мозг. — Я буду скучать по тебе, и, надеюсь, ты не забудешь об этом, — она уже чуть ли не рыдала.

Это происходит довольно часто, на самом деле. Наверное, каждый день.

Иногда несколько раз в день.

Замечательно.

— Я тоже буду скучать, мам, — проговорила я, стараясь хотя бы на немножко стать нормальной дочерью.

— Если не хочешь, можешь не делать этого.

Вот как можно прощаться на такой ноте?

***

После слишком большого количества слёз, всхлипов и объятий, я, наконец, в одиночку пробралась на территорию летнего лагеря. А ещё у меня было много багажа, который я физически не могла тащить, хотя мои родители уверяли, что чемодан очень лёгкий. Я неуклюже попыталась вытащить письмо, которое пришло пару дней назад со всей информацией о моём проживании, но это повлекло за собой только падение моего рюкзака и ещё одной сумки на землю.

Я перевела взгляд на гравий, на котором покоились мои вещи.

Ах, гравитация. Ты такая бессердечная сука.

В любом случае я всё-таки вытащила лист, читая его. Мне предстояло найти домик под номером три, поэтому я тут же стала оглядываться на пустынный и, казалось, заброшенный лагерь. Мысли об ужастиках пришли в голову, но я постаралась выкинуть их из головы.

Тот канал с фильмами ужасов сделал меня ещё тем параноиком.

Собрав все свои сумки, я двинулась вглубь лагеря, оглядываясь на различные деревянные домики. Вскоре я поняла, почему хижину, в которой мне предстоит разместиться, называют оранжевой. Нет, она не окрашена в этот цвет, как я думала.

Начиная с самых ворот, была небольшая дорожка, выкрашенная оранжевой краской. Она и проводила в мой домик, у которого, кстати говоря, и рамы окон были того же цвета, что и название.

Буквально шатаясь, я добралась до хижины, открывая дверь, чтобы увидеть свою лучшую подругу и четырёх других девочек, но их не было нигде, к моему дикому удивлению.

Домик был довольно милым изнутри. В глаза сразу же бросалась самодельная лестница, ведущая к четырём кроватям. Внизу тоже стояли две застеленные койки.

Лестница вовсе не внушала мне доверия.

Кстати говоря, кровати не были похожи на двухъярусные, но мне трудно объяснить сложность этого помещения. Думаю, я просто скажу, что на втором недоделанном этаже или балконе лежат только матрасы.

Пока тут никого нет, я могла воспользоваться моментом и достать свой Polaroid, чтобы запечатлеть момент лета.

Пройдясь по нижнему этажу домика, где были расположены лишь шкафы и оставшиеся две кровати, на одной из них я нашла записку со своим именем и смайликом в конце. Нужно будет поблагодарить Стиви за то, что заняла мне место.

Я быстро достала из сумки свой плед, без которого обойтись просто не могла, и небрежно уложила его на кровать, прежде чем распылить немного духов. Конечно, запах леса довольно приятный, но я предпочту находиться в привычной атмосфере.

Мои раздумья над лестницей были прерваны громким смехом, казалось, сотен девочек. Воодушевившись, я поставила флакон парфюма на прикроватную тумбочку и вышла из домика.

Закрыв за собой дверь, я спускалась по деревянным ступенькам, едва не падая, найдя гусеницу, дав ей имя Марьенитта, случайно наступив на неё, проведя её быстрые похороны, и, наконец, ступив на землю. Я совсем не знала, где сейчас все отдыхающие, поэтому шла по звуку их смеха, который привёл меня к огромному зданию. Кажется, они называют это Большим Домом, Стиви как-то упоминала об этом.

Стоило мне повернуть позолоченную ручку и посмотреть вверх, как взглядом я встретилась как минимум с тридцатью парами глаз. Неприятный комок мгновенно образовался в горле, и я отступила назад, спиной врезаясь в закрывшуюся дверь. Я нервничала, говоря продавцу супермаркета, что буду оплачивать банковской карточкой, а не наличными, что уж говорить о таком внимании?

Я глубоко вздохнула, глядя на всех людей, которые всё ещё пялились на моё обездвиженное тело. Мальчишеский смех зазвучал из угла комнаты, и я подняла голову, видя молодого парня, скрестившего руки на груди. Кажется, он работает тут, а не отдыхает. Его улыбка была так блистательна, да, но он смеялся надо мной. Это, как правило, задевало меня, в то же время заставляя трепетать от его привлекательности. Он открыл рот, чтобы заговорить, и я невольно вздрогнула.

— Немного припозднилась? — спросил парень, понизив голос, отчего его акцент стал более ощутимым. Откуда, чёрт возьми, взялся этот британский мальчик? Мы же в Неваде! Все остальные девочки смеялись, но это было как-то вынужденно. Я не поняла причину их смеха, так как моё опоздание совсем не смешное, но у меня есть одно предположение. Скорее всего, каждая из них жаждет возможности доставить ему незабываемое удовольствие за эти три недели.

— Гарри! — женщина средних лет прикрикнула на парня, который, как я поняла, был её сыном. Они очень похожи.

— Здравствуй! — добрый, но излишне профессиональный голос переманил моё внимание. Я повернула голову, чтобы увидеть обладателя приятного тембра — высокого мужчину со светло-русыми, но уже затронутыми сединой, волосами. Серые глаза так и излучали дружелюбие. — Меня зовут мистер Давидс, я владелец этого летнего лагеря. Твоё имя?

Я буквально потеряла свой голос, пытаясь тщательно игнорировать взгляды со стороны.

— Я-я... Моё имя... Я Джесси.

— Да ты ещё и английским не владеешь? — одновременно этот парень выглядел и очаровательно, и как откровенный осёл. Я всё ещё не решила, но уже заметила свою лучшую подругу, которая смеялась надо мной, махая рукой.

— Повежливее, Гарри, — шикнул на него мистер Давидс, и я мысленно поблагодарила его.

Что за имя, чёрт возьми? Гарри? Нужно будет обсудить с ним это позже.

Гарри. Гарри. Гарольд. Гарри.

Оно не становится лучше.

— Хорошо, мисс Джесс, присядьте где-нибудь. Вожатый вашего домика расскажет вам всё, что вы пропустили, — я кивнула, неловко обходя девочек, сидящих на полу со скрещенными ногами, и, наконец, добралась до Стиви.

В комнате действительно почти не осталось места и всё, что мне оставалась, так это сесть на колени своей подруги, если я, конечно, не хочу расположиться у входной двери. Она посмотрела на меня с извиняющимся выражением лица, а я довольно улыбнулась и шлёпнулась вниз, заставляя её тихо взвизгнуть от веса моего тела. Безусловно, я ёрзала, потому что её кости врезались во всю мою плоть, но вскоре Стиви надоело это, и она схватила меня за руку, наклоняясь к уху.

— Обрати внимание на это правило, — прошептала девушка.

— Запрещены любые отношения между отдыхающими и персоналом. Если вы будете пытаться как-то привлечь внимание одного их троих парней в команде или, не дай Бог, любую из девушек, то вас ждёт немедленное исключение. Но вы не будете наказаны за флирт, поскольку Гарри, по его словам, ничего не может поделать с этим, — мистер Давидс строго взглянул в сторону довольно усмехающегося парня. — Наказание следует только после физических взаимодействий друг с другом, о каких именно, уверен, все поняли.

Я осмотрелась, в попытках не засмеяться от лиц девочек, которые ужаснулись этого правила. Некоторым из них, как я думала, было по двенадцать лет, серьёзно.

— Это всё, что я хотел сказать. Остальное вы узнаете от вожатых ваших домиков.