Ты следующий

По пути в комнату вечером, после принятия душа, я предвкушал сегодняшнюю опасную и интересную ночь.
Подойдя к двери в комнату №26, я дёрнул за ручку. Но дверь не поддалась. Тогда я попробывал ещё раз, и ещё... и ещё пять... – всё бестолку.
Я кричал, продолжал ломиться – мне по-преждему никто не отвечал. Ладно, вдруг никого нет в комнате, подумал я, хотя странно, когда я уходил, все ещё были, да и откуда у них ключ?
Я прислонился спиной к двери и начал ждать. Мимо меня прошла "стая" девочек лет одиннадцати, одетых в разноцветные халаты и ночнушки. И почему они меня с таким интересом разглядывали?..
И вдруг... я упал. Упал, потому что изнутри открылась дверь.
– Заходи скорее! – торопила меня Клер.
– Да ты не видишь? Я уже зашёл, спасибо! – ответил я, лежавший наполовину – в комнате, наполовину – в коридоре. Лон помог мне подняться на ноги, хотя я в этом особо не нуждался.
– Ну? И что вы придумали? От Конни баррикадируетесь? – сзади меня кто-то кашлянул. Это был как раз Конни, лежавший в своей постели.
– Да причём тут этот? – махнула в сторону него Клер. – Мы от неадекватов защищаемся. Да не от тех, которые за стенкой, нет! – добавила девочка, словив мой взгляд, полный недоумения. – От этих, ну кто по лесу бродит и детей ворует.
Конни громко хихикнул, явно не скрывая смешка. Клер кинула в него подушку, но тот не обратил ни какого внимания.
– И через сколько мы выдвигаемся? – спросил я.
– Выдвигаетесь? – изумились Мэт и Конни.
– Куда? – спросили одновременно Клер и Лон.
– У нас поменялись планы? – не понимал я.
– Всмысле?
– Мы же собирались пойти на вылазку ночью, чтобы отыскать тех, кто пропал...
В комнате повисла гробовая тишина. Все втроём – я, Клер и Лон – мы покосились на Мэта и Конни. Мэтью собирался ложиться спать. После сегодняшнего проигрыша он не вникал в происходящие. Краем глаза я заметил, что Конни приспустил одеяло, наверное, чтобы улавливать каждое наше слово.
– Мы подумали, что мы собирались забаррикадироваться и не спать всю ночь, быть начеку... – сказал Лон.
– Потрясно, – заключил я, – я то посчитал, что мы подумали об одном и том же...
– Мы и так подумали об одном и том же. Все, кроме тебя! – заявила Клер.
– Какой смысл тогда сидеть заперевшись в комнате?
– Какой смысл выходить на улицу ночью и бродить по всему лагерю, где похищают детей? – вторила мне подруга.
– Если психи захотят нас убить – они войдут к нам через окно!
– Подумай о родителях! – не унималась она. – Что они на это скажут?
– Клер, да что с тобой?!
Мне показалось, что мой голос отдался где-то эхом. Я не помню, когда в последний раз так раздражался. Не знаю, что на меня в тот момент нашло, но опомнился я лишь тогда, когда взглянул на подругу... по её щекам катилиаь слёзы...
Я напомню, что Клер – не из тех не из тех девчонок-нюнь, у которых слёзное недержание. Как раз наоборот. Если честно, мне кажется, что в детстве, я плакал намного чаще, чем она. Да я вообще не помню, когда она в последний раз плакала. Может, ещё в роддоме...
С минуту мы смотрели друг на друга молча. Затем она обошла меня и вышла из комнаты.
– Думаю, вам двоим уже пора спать. – встал с кровати Конни. – Довести так девчонку... надо же!
Он вышел из комнаты. Мы с Лоном забрались в постели. Свет ещё горел, так что я отчётливо видел лицо Лона, растерянное до крайности, наверное такое же, как и моё:
– Как ты думаешь, куда он пошёл? – спросил меня мальчик.
– За ней, – коротко ответил я. – Но она его сейчас даже слушать не будет, пошлёт в лучшем случае... – сказал я, боясь, как бы она на эмоциях сейчас не сожгла корпус. – Думаешь, мне нужно было самому пойти её успокаивать?
– Что я и думаю, так то, что ты слегка перегнул. Но ты не переживай, помиритесь ещё... – пытался ободрить меня Лон.
Дверь в комнату открылась:
– Да отвалите от меня, ОБА! – раздался голос Клер. Она явно уже не плакала. Просто была обижена и злилась до крайности.
Как только она запрыгнула на свой второй ярус кровати, свет в комнате погас:
– Спокойной ночи! И не плачь, слышишь?
Стоп, что? Это был... Марков? Господи, боже! Где она его только подцепила? Не могу поверить, какого чёрта он её там пытался успокоить? На что он расчитывал? Это... это же нелепо! Невозможно!
Клер специально сделала так, чтобы на меня из под матраса попало как можно больше пыли. И всё таки, как бы сильно она на меня не дулась сейчас, я уверен, Маркова с Конни она всёже ненавидит гораздо больше.

***
После завтрака мы с Лоном вернулись в корпус. Клер не пошла с нами – сразу пошла в кабинет, где у нас должен был быть урок –, так как после того, что было вчера, она со мной не разговаривала. Я, конечно, не проверял, но это и так заметно, а рисковать не хочется...
Только сейчас я заметил, что все вокруг что-то бурно обсуждали. Говорили про какие-то репетиции, подготовки, какую-то комиссию.
Лон первый открыл дверь в нашу комнату и его лицо исказило возмущение. От увиденного там, и у меня глаза на лоб полезли.
– Я смотрю, вас не учили стучаться... – сказал Конни и, поставив чашку чая на прикроватную тумбочку, встал и направился к нам.
– Тише, тише, – прошептал ему Марков, сидящий со стаканом чая у меня на кровати, – мальчики просто любопытные. Наверное, ещё не в курсе – вот и решили присоединиться к нашей беседе...
– Сейчас же свали! – заорал я, отпихнув Конни в сторону. – Хотите посплетничать – идите пожалуйста в туалет! Там обычно все разговаривают!
– Ну что ты истеришь? Перестань пожалуйста! – с сарказмом попросил меня Марков.
– Перестань? Да после тебя постельное бельё менять придётся! – предъявил Лон, затем послал этих обоих так, как взрослые нам выражаться не разрешают, и Марков и Конни вышли из комнаты, пригрозив, что расскажут вожатой о нашем поведении.
Мы с Лоном с облегченьем выдохнули. Брезгливо взглянув на свою кровать, где одеяло помялось в форме чей-то задницы, я сел на койку Мэта. Однако наши простодушные разговоры кое-что прервало.
Дверь распахнулась и на пороге мы увидели девочку, которую я сразу узнал. Это была та самая девочка, чемодан которой мне пришлось тащить в первый день. Её розовые волосы постепенно начали терять цвет. Сейчас у неё скорее были персиковые кудряшки. По лицу было видно, что она чем-то не довольна:
– Так мы думаем, где вас носит? Какого чёрта вы тут сидите, прохлождаетесь?
– Ты вообще кто? – спросил Лон.
– Я ваша одноклассница, Аля Хокинз. А вы – Люка и Лон, верно?
Я кивнул головой.
– Слушай, Аля Хокинз. Как я рад, что нам выпала такая честь с вами познакомиться. Можно узнать причину вашего визита? – шутливо кокетничал Лон.
– Не строй идиота! – грозно зыркнула она на него. – Урок идёт уже пять минут!
– Мы бы и сами пришли, – не унимался мой друг. – Зачем тебя за нами послали?
– Не зачем, а почему! – поправила его Аля, с ноткой высокомерия в голосе. – Меня выбрали старостой в нашем классе!
– Кто тебя выбрал?
– Мистер Лавандер, конечно! Кто же ещё? Я единственная сделала домашнее задание, которое он задал на прошлом уроке.
– Домашнее задание? – недоумивали мы.
– Именно! Неужели вы настолько слепые, что не увидели надпись на доске! Он просил написать эссе по пройденной теме, на 2 страницы. Однако я сумела написать на 6 страниц. Он поставил мне отлично и...
– У-ти какие мы послушные! – сказал Лон. – Пошли уже на урок!
Когда мы вышли в коридор и немного отстали от Али, Лон мне шепнул:
– Клянусь, она переплюнула всех зануд мира! Даже Маркова...
Да, я был полностью согласен.

***
После первых трёх уроков (истории, математики и англиского), у нас была биология.
Какого было моё удивление, когда в кабинете вместо своего класса я увидел наш 13-ый отряд. Все перешёптывались, будто о чём-то важном. Хотя о чём важном тут вообще может идти речь?
Миссис Моридж встала из-за стола. Она была явно взволнована, как и весь лагерный персонал. Но несмотря на это, она, как всегда с надменной сияющей улыбкой, которая означает "я вас ненавижу", начала:
– Мне нужно сообщить вам всем важную новость...
– Извините за опоздание, можно войти?
Это была Клер. Я как-то даже не обратил внимание на то, что её нет. С утра мы пересеклись только в столовой, но она села за другой стол, не удасужив меня и взглядом. Весь день она сидела за партой одна, ни с кем не разговаривала, хотя обычно именно вокруг неё собирается тусовка. Но сегодня всем наверное не до этого. Все чем-то озабочены.
– Я бы срадостью отправила тебя в наказание на исправительные работы, но тебе, к сожалению, сильно повезло... – досадно сообщила вожатая.
Клер, всегда отличающаяся ото всех своей дерзостью, проигнорировав слова вожатой, пошла выбирать себе место. Марков, который сидел почему-то отдельно от Конни, отодвинул второй стул за своей партой, но моя подруга просто прошла мимо и... заняла место рядом со мной?
Я не верил своим глазам. Да, она сделала вид, будто меня здесь и нет, но у меня отлегло от сердца, серьёзно!
– Должна вам сообщить не очень приятную для вас и... нас новость, – продолжила миссис Моридж. – К нам в лагерь, послезавтра, приезжают важные люди, с проверкой. Вам не совсем обязательно знать цель их посещения, однако к вам большая просьба: оденьтесь нормально! Никаких рваных джинс, девочки: никаких юбок и топов! Желательно чтобы был деловой стиль одежды! Ну рубашки, брючки... сами понимаете... – она посмотрела на наручные часы, явно нервничая, что ей сделают выговор за опоздание детей на уроки. – Ах да, и последнее. Сегодня, после этого урока, мы все выходим к сцене. Учителя-предметники вас проконтролируют...
Когда все ребята из нашего отряда, кроме моих одноклассников разбрелись по своим кабинетам, я поднял руку:
– Миссис Моридж!
– Ну что тебе?
– А что, если у меня нет приличной одежды? – Дейв и Бен прыснули. Блин, а много людей вообще берёт в лагерь приличную одежду? Мне даже в голову не могло прийти, что понадобиться школьная форма!
Но на это биологичка только усмехнулась:
– Не переживай, ТЕБЕ она не понадобиться!
Я не понял, что она имела ввиду. Подумал, она бредит – сама нам только что втирала, чтобы мы официально оделись.
После урока, весь лагерь собрался у сцены,где мы слушали распределение по отрядам в первый день.
Миссис Смит – директриса – нервно бегала по сцене с учителями. А нашей задачей было стоять и по команде мистера Бориса... хлопать! Хлопать и кричать с радостными лицами. Однако, этот, казалось бы, простой процесс занял у нас всё время до ужина. И всё время после ужина.
Когда "репетиции" закончились мы уставшие поплелись в корпус, занимать душ. Клер к тому моменту уже спала в комнате, хотя свет ещё горел. А мы с Лоном пошли ждать очередь.
– Привет! – окликнул меня кто-то. Я повернулся. Это была девочка лет 11-ти, в розовом махровом халате и светло-русыми волосами до плеч. На носу у неё сидели круглые очки с тонкой оправой. – Ты Ремирес Люка с 13-ого отряда, верно? Тебе просили передать... – она протянула мне сложенную вчетверо бумажку. Я взял листочек.
– Челси! – девочка скривила лицо и неохотно повернулась. – Ты уже сходила в душ?
– Это мой старший брат... – пояснила нам с Лоном Челси, махнув на Маркова. – Я его терпеть не могу!
– Мы тоже, – усмехнулся я.
– Я уже не маленькая! За собой следи! – ответила тому девочка, когда он подошёл.
– Смотрю, ты нашла друзей? – окинул Марков нас брезгливым взглядом. – Я бы не советовал связываться тебе с их компанией...
– Я и без тебя разберусь, твоё мнение не спрашивала! – огрызнулась девочка, но Марков её будто вовсе не слышал.
– А ты пила сегодня лекарство? Пойдём выпьем, – он взял её за руку и куда-то потащил.
Лон наконец не выдержал и засмеялся:
– А Челси – не пальцем деланная! Тебе бы у неё взять уроки, как не бояться отвечать Маркову.
Я пихнул его в бок:
– Заткнись ты! Я и так не боюсь...
Мой друг что-то там буркнул, типа "ага, ага".
Я начал рассматривать листочек. Сверху увидел очерк: Никс. Душа улетела в пятки. Я совсем забыл, у меня же сегодня встреча! Тогда смысла идти в душ и нет. С утра схожу.
Я развернул бумажку:
"Привет, Люка. Сообщаю вам крайне важную новость. Недавно я заметил, что с нашего отряда пропало несколько неадекватов. Мне кажется, что это всё не просто так. Поначалу, я думал, что их забрали на какое-нибудь лечение. Но санитары как-то нервно переговариваются. Я подслушал их разговор: "Скорее всего, они сбежали!" Надеюсь ты понимаешь, встречи НЕ БУДЕТ. Не скучай, Никс".
Я и расстроился, и обрадовался. Да, я не встречусь с Никсом, но и да, меня не убьют психи. Однако мне нужно будет обдумать прочитанное.
Вечером в комнате пацаны расправляли постели.
– Чёрт, и мне придётся спать на постели, где сидел Марков, боже... – ныл я.
– Хм, – ухмыльнулся Конни, – ты можешь поспать со своим рыжим другом, или подружкой... Ах да, она же с тобой теперь не дружит...
– Заткнись,– скомандовал Мэтью, – клянусь, скоро мы тебя выселим!
– Да ладно, ладно... – "расслабил" нас Конни. – Боюсь, тебе не придётся спать на постели, где сидел Марков, боже... – передразнил он меня.
Через несколько секунд в комнату вошла миссис Моридж:
– Люка, Лон, собирайтесь. Живо!
– Что? – не понял я, а в голове всплыла мысль: нас что, выгоняют из лагеря? Ура, наконец-то домой.
– Собиарйтесь говорю, быстрее! Берите банные принадлежности – больше вам ничего не понадобиться...
Мы с Лоном стояли и тупили, не понимая, куда нас ведут так поздно.
– Мальчики, что не понятно в слове "собирайтесь"? Или вам подсказать, сколько трусов с собой брать? – я уже привык к её высокомерию, но сейчас наверное выглядел так, будто впервые услышал.
– Куда мы идём? – спросил Лон.
– Это не ваше дело!
– По-мойму, очень даже наше! – возразил я, но важатая схватила меня за руку и уже потащила к двери. Несмотря на боль, я не мог высвободиться, и поэтому мои вещи доскладывал за меня Лон.
Мы вышли на улицу, где смеркалось. Я смекнул, что мы идём в сторону медпункта. Но по-прежнему не понимал – зачем?
Мы зашли внутрь бетонного здания, прошли по коридору и подошли к одной из палат.
Миссис Моридж открыла дверь:
– Заходите, –  кивнула она нам.
– Можно спросить? ЗАЧЕМ?
– ЗАХОДИТЕ!
Мы зашли и вожатая закрыла дверь снаружи.
Я не сразу понял, что происходит, но Лон оказался куда сообразительнее:
– Нет, нет, нет... – он пробранился так, что услышал только я, – что это всё значит? – он дёргал ручку и пытался толкать дверь, но всё бестолку.
– А теперь слушайте, мои дорогие. Мы с коллегами посовещались и решили, что от вас двоих слишком уж много проблем... – начала учительница. – Дело даже не в поведении, а в том, что вы знаете то, чего знать не должны. Было принято изолировать вас на день проверки куда подальше...
– Но проверка приезжает только после завтра...
– Это неважно. Меньше знаешь – крепче спишь. Вас выпустят после завтра, в восемь часов вечера. А пока – отдыхайте. Вам даже не нужно ходить на уроки. Спокойной ночи...
– ВЫПУСТИТЕ НАС!!! – заорал Лон и задолбил по двери так, что я вздрогнул. – ЗАЧЕМ СКРЫВАТЬ ПРАВДУ, ВСЕ ИТАК ВСЁ УЗНАЮТ!!!
Далее послышались ругани медсестёр, которые перепугались, что Лон пол-изолятора разбудит. В какой-то момент я услышал голос, от которого мне стало дурно.
– Ничего, ничего. Мальчик просто... перевозбудился. Мы с ним обязательно это проработаем... – сказал мистер Вайтхэд.
Я молился, чтобы он сейчас не зашёл. Очень испугался за Лона, которого теперь ждала в лучшем случае пара каппль успокоительного, в худшем – 16-ый отряд.
– Теперь мы им даже помешать не сможем... – надулся Лон.
– Зря ты так... – ответил я.
– Ты о чём? Закрыли нас в какой-то дыре... А если меня прижмёт в туалет? Что делать?
– Боюсь, это вообще не проблема, по сравлению со всеми остальными твоими, – сказал я, окинув взглядом пустую кастрюлю, стоящую между нашими кроватями. – Думаешь, тебя не будут колоть?
Лон вздрогнул. Непонятно, о чего. Либо от слова "колоть", либо от того, что резко выключился свет:
– Ещё хоть один звук – и я вам двоим вколю снотворное! – крикнула одна из санитарок.
Я лёг. На новом месте, как всегда, сложно заснуть. Но меня посетила единственная за последние 20 минут светлая мысль: хорошо, что нас отправили сюда, а не туда, куда в наказание отправляли Клер...

***
На следующий день мы с Лоном пытались не умереть со скуки. На завтрак нам дали непонятную жижу, на обед – то же самое. Заняться было совсем нечем. Время тянулось медленно.
Примерно в четыре часа к нам в палату зашёл... мистер Вайтхэд. На меня он не обратил особого внимания, а вот Лону он очень удивился:
– Никс! Что ты здесь делаешь? Я думал, ты на лечение...
Мой друг посмотрел на меня с недоумением. Теперь я понял, кого мне напоминал Никс. Они с Лоном очень похожи, оба рыжие, только глаза разного цвета.
– Извините конечно, – мальчик кашлянул, – но я не Никс. Меня зовут Лон...
– Ах вот оно что... Я, стало быть, перепутал. Вы очень похожи, – доктор расправил плечи. – Я слышал, ты вчера здесь безобразничал. Это же ты был? – он с шутливым презрением посмотрел на мальчика, то – кивнул и одновременно закатил глаза. – Прекрасно. Я думаю, тебе стоит пройти одну процедурку...
– Думаете я болен? – с вызовом спросил Лон, на что врач пожал плечами. – Ошибаетесь.
– Да, да, да. Мой мальчик, я думаю нам всё же стоит оставить твоего друга...
– Я никуда с вами не пойду.
– Думаю, ты должен понимать, что чем дольше ты сопротивляешь, тем больнее процедура...
– Я. НИКУДА. С ВАМИ. НЕ ПОЙДУ.
– Боюсь, тебе придётся. Иначе, это будет насильно. Ты идёшь – и точка. – заключил мистер Вайтхэд, разозлившись.
На моё удивление, Лон встал и пошёл. Наверное, ему просто стало скучно, захотелось разрядить обстановку.
И я остался один. Совсем один в этой непримечательной ничем комнате – две кровати, окно посередине, подоконник, на котором лежала старая газета, из которой мы делали оригами. Однако сейчас, даже этим бы я развлечься не смог: я абсолютно не смыслю, как складывать эти бумажки, поэтому я повторял за Лоном, который в этом деле профессионал. В какой-то момент я даже пожалел, что не пошёл с ним на "процедуру". Но сразу же прочь откинул эти мысли: не хочу, чтобы меня кололи.
Я вдруг подумал, что имела ввиду миссис Моридж, когда сказала, что мы много знаем?.. Но меня тут же отвлёк стук в дверь палаты.
Я не был сильно взволнован, так как это точно не санитары и не врачи – у них есть ключ. Тогда кто это..?
– Люка, к тебе можно?
Я узнал знакомый, добрый голос, от корого душа обретала спокойствие, сопровождающееся приятным щекочущим чувством.
– Мистер Лавандер? – изумился я, когда учитель вошёл в комнату. – Но как вы сюда попали?
– У меня, как и у всего лагерного персонала, есть ключ от всех дверей, – я с завистью начал смотреть на карту, висящую у него на шее. Он продолжил после недолгой паузы: – Как ты?
– Не плохо, а вот у Лона проблемы...
– Да, я видел его, – он отвёл глаза в сторону.
– Что с ним сделали?
– Думаю, он сам тебе расскажет... Почему вы не ели? – он брезгливо рассматривал наши с Лоном порции непонятной жижи, стоящие на подоконнике. – Хотя можешь не отвечать, сам понимаю, – он вынул из своей большой кожанной сумки целый мешок хлеба и положил под мою подушку. – Всё могло быть хуже. Когда я узнал, что тебя отправили сюда, я выдохнул с облегченьем... Они могли забрать вас...
– В психушку за лесом? Я знаю, – ответил я, и только потом понял, что ляпнул лишнее.
Мистер Лавандер на секунду нахмурился, а потом задумчиво посмотрел на меня:
– А я не воспринимал в серьёз то, что вы якобы много знаете... Ты должно быть...
– Мистер Лавандер! – окликнул я его. – Я вот тоже не понимаю, что миссис Моридж имела ввиду. Мы знаем ровно столько же сколько и остальные. Клер рассказала нам про эту псих.больницу – её туда отправляли в первый день в наказание. Затем все ребята из моей комнаты утверждали, что какой-то перепачканный грязью мужик смотрел в окно нашей комнаты, пока меня не было. После, в лесу на нас напал какой-то неадекват: его точно, помимо нас с Лоном, видели ещё две девочки, один из моих соседей по комнате, Бен и Дейв. Позже, я увидел ещё одного недочеловека у нас в коридоре корпуса, ночью, а на следующее утро выяснилось, что пропало двое детей, и один – из нашего отряда! Об этом знаю все! Почему именно нас...
– Что ты делал в коридоре ночью?
– Я... эм... просто пошёл в туалет...
Я на несколько секунд потупил глаза в пол перед тем, как ответить, но учителю этого хватило, чтобы понять, что я говорю не правду:
– Не дури меня, – сказал он, на мнгновенье лукаво улыбнувшись, – ты единственный знаешь, куда они делись. Томи и Белла тоже вставали в туалет (так говорили их товарищи), но их украли, а тебя нет. Ты бродил по лагерю, ночью, я уверен. Вопрос только, зачем?
Учитель выжидающе смотрел на меня, однако я не собирался ему ничего рассказывать:
– Но миссис Моридж об этом не знает. С чего они решили закрыть нас? Да и почему тогда НАС, а не меня одного...
– Ну подумай, – говорил, как ни в чём не бывало, Николас Лавандер.
– Так, она вряд ли знала про что-либо. Потому что кроме меня и Лона с Клер никто ни о чём не знал. Про записку от Никса она тоже, наверное, не догадывается... – я пробранился. Мысли в слух – худшее, что есть в этом мире. Но по победоносной улыбке мистера Лавандера я понял, что он только этого и добивался от меня – того, чтобы поставить меня в то положение, из которого уже не выкрутиться.
– Так, так, так... Во-певых, что за слова? Я же всё-таки твой учитель! Во-вторых, что за записка? Покажешь?
Я ничего не ответил.
– Хорошо, если ты не расскажешь, я задам тебе и твоему другу ОЧЕНЬ много домашней работы по истории и литературе.
Увидев, что угроза на меня не подействовала, он продолжил:
– Я попрошу мистера Вайтхэда провести тебе такую же процедурку, какую сейчас терпит Лон...
Я не сдавался.
– Ладно, ты меня вынудаешь. Я сам поставлю тебе 30 уколов ровно, да таких болезненных, что ты месяц на пятой точке сидеть не сможешь!
Я достал из кармана записку и протянул учителю. Он прочёл и посмотрел на меня разгневанным взглядом:
– Как тебе вообще в голову могло прийти шататься одному ночью по лагерю, если ты знаешь, что по нему бродит непонятно кто! Ты хоть знаешь, что могли бы сдедать с тобой эти твари, попадись ты им?! Я был бы рад, если бы тебя в этой комнате на всю оставшуюся смену закрыли... – отчитав меня, он перевёл дух. – Значит, у тебя есть дружок из 16-ого отряда... Тогда, да, ты много знаешь, раз он тебе такое рассказывает.
Далее последовала пауза. Учитель хотел было что-то сказать, но не успел. В комнату загнали Лона. В этот раз он ругался как никогда сильно. Он не сразу заметил учителя, но после того, как увидел, смущённо затих.
На моё удивление, не последовало фразы "Что за слова? Я же всё-таки твой учитель!", а лишь сочувственный взгляд.
Далее он встал с моей постели и встал между нашими кроватями:
– Я хочу, чтобы вы двое, а в особенности ты, Люка, мне пообещали: НИКАКИХ БОЛЬШЕ НОЧНЫХ ВЫЛАЗОК! Вы, как минимум, нарушаете законы лагеря. Мы и без вашей помощи разберёмся, что за чертовщина здесь происходит, – он резко смягчился в лице. – А сейчас мне пора...
– Но, как вы выйдете? – спросил Лон.
– У меня есть ключ... – я снова с завистью посмотрел ему на грудь, где висела карточка.
Когда учитель ушёл, Лон опередил мой вопрос:
– Это было ужасно...
– Что с тобой делали?
– Не представляешь! Он исколол мне всю задницу успокоительным, а затем заставил лежать на ней около 40-ка минут. Я её просто не чувствую, – изнывался он, лежа на животе.
Вечер прошёл крайне скучно. Мы поели хлеба, который принёс мистер Лавандер. Я поведал Лону весь наш диалог.
Около десяти вечера, мы уже забрались в постели и готовились к отбою. Однако в дверь снова постучали:
– Я принесла вам домашнее задание за сегодня.
Это была Аля Хокинз. Если честно, её мне сейчас хотелось видеть меньше всего.
– Какое домашнее задание? – простонал я.
– Я думала, ты любишь учиться...
– Просто обожаю! – с сарказмом сказал я.
– Опять пришла брюзжать, – начал Лон, – у меня сейчас ещё в добавок и голова разболиться!
– У тебя что-то болит? – необращая внимания на жалобы Лона, спросила Аля.
– Не твоё дело вообще! Рано тебе ещё знать! – надулся мой друг. – Что ты вообще здесь делаешь? Ты время видела?
– Меня попросили передать вам дз, и... мне пришлось выйти после отбоя, – ей было тяжело это признать.
Я усмехнулся:
– Думал, ты правильная девочка: в 10 – спатеньки.
– Вы знаете, что нет. – мы с Лоном посмотрели так, будто услышали, что Бэлла и Томи нашлись. Это было слишком серьёзное заявление! – Дз иногда задают таак много, что я просто неуспеваю всё закончить! – вкрутилась она.
Аля осмотрела нашу палату с таким же отвращением, с каким это делал мистер Лавандер. Она положила кучу бумаги нам на подоконник (старый материал для оригами у нас как раз закончился) и сказала:
– Думаю, вам пора спать...
– Думаю, вам тоже! – ответил Лон.
– Как ты выйдешь? – спросил я.
– Мистер Лавандер одолжил мне свой ключ...
– Ну тогда, спокойной ночи! – сказал я и встал, чтобы быстрее выпроводить девочку из палаты. Та пыталась возразить, что мне нельзя покидать изолятор и т.п.., но я и не собирался.
– Честно, они приходят сюда, только чтобы подразнить нас! – сказал Лон.
Когда Аля, наконец, ушла, мы заснули.

***
В день проверки, санитары нас почти не навещали. Все были так озабочены, что нам даже забыли принести обед. Смысла в нём, конечно, не было: мы всё равно питались одним хлебом!
Лон пытался хоть как-то развлечься, привлекая медсестёр своими воплями, что у него от вчерашних уколов болит задница, каждый раз надеялся, что пройдёт проверка и услышит это. Но ему просто поставили ещё несколько обезбаливающих уколов, в тоже самое место.
Домашку мы делать даже не начинали – типа нам больше заняться нечем. Хотя конечно, нечем...
Я подумал, что даже к лучшему то, что нас здесь закрыли. Сейчас бы сутеились вместе с остальными, а так – лежим и ничего не делаем.
Ровно в восемь вечера, как и полагалось, за нами пришла миссис Моридж, уставшая, какой мы её никогда не видели. Мы без разговоров вышли и пошли в сторону корпуса. Лон шёл с трудом – у него всё болело. Миссис Моридж это, явно, радовало.
Я уже мечтал принять душ – у нас в палате даже туалета нормального не было.
Когда мы зашли в корпус, на меня кто-то резко накинулся с объятиями. Это была... Клер. Я уже даже забыл, что мы поругались.
– Я так рада вас видеть, – она, на моё удивление, приобняла и Лона. – Тут столько всего произошло! Во-первых, я сменила тебе постельное! – я был дико рад, что помирился с подругой. – Представляете, Марков хотел переселиться вместо тебя, Люка, в нашу комнату, спать на твоей кровати!.. Я его так... так... обожгла, – прошептала мне она, – что он ничего не понял, и решил не соваться больше. Да и Мэт ему тоже показал... – она замялась. Да, кстати о Мэте...
Мы зашли в комнату. Там на своей кровати сидел Конни:
– Смотрю, твои друзья вернулись! И боже, как мило! Вы снова разговариваете! – далее, он сделал вид, будто ему очень грустно: – Как всё-таки жаль, мне так нравилось быть с тобой только вдвоём, наедине, в этой комнате...
– Клер? Что это значит? Где Мэт? – спросили мы с Лоном.
– Дело в том, что Мэтью пропал прошлой ночью...