Глава 11 Так близко
Какого черта я вообще тут забыла?
Точно, я пришла сюда только по просьбе Эшли. По её словам, парни из баскетбольной команды не посещали мои вечеринки ни разу, когда я их сама устраивала у себя в доме.
А как только эту "вечеринку" решила сделать Мэдисон, то все сразу на неё пришли.
Хотя, цепочка получается логичной. У Мэдисон есть близкая подруга и это Скарлетт, соответственно если так подумать, где эта девушка, то туда же и приходит за ней Джеймс, а если и он здесь, то большая вероятность есть того, что вся команда диких ястребов будет здесь тоже.
И да, как бы странно это не звучало, но я оказалась права. Они все здесь, как основной состав, котрый живёт отдельной в своём доме, котрый находится за нашим кампусом.
Так и запасные тоже здесь.
Жалкое зрелище как они пытаюсь подцепить девушек на вечеринке. О большинстве парней из второго состава, даже и не слышали ни кто.
— Он должен быть здесь.
— С чего ты решила, что он будет здесь? - раздражённо спрашиваю её, оглядываясь по сторонам рассматривая декорации для проходящей вечеринки. — Да и вообще, кого ты ищешь?
— Ты подумаешь что я идиотка, но...
— Стоп. Только не говори мне что ты запала на близнецов придурков?
— Что..? Нет, конечно нет.
— Тогда, возможно это Сэми?
— Нет, снова мимо Спенсер. - подруга останавливается и резко поворачивается ко мне, хватая меня за предплечья, — Он не похож под стандарт парней, котрые могли бы подойти мне. Если быть точнее, то он вообще не должен быть моим типажом.
Несколько минут в голове прокручиваю её слова и на ум приходит только одно имя, которое я с трудом произношу:
— Джеймс что ли? — ну вот, произнесла, хотя могла вообще этого не делать.
— Ты назвала почти всех игроков первого состава, но так и не сказала главного, — Эшли отпускает мои руки слишком резко, будто сама испугалась того, что сейчас вырвется у неё с губ.
Я прищуриваюсь и медленно склоняю голову набок.
— Боже, Эш, если ты сейчас скажешь имя, от которого у меня начнёт дёргаться глаз, я официально покину эту вечеринку и оставлю тебя на растерзание баскетболистам и дешёвому пуншу.
Она нервно усмехается. Именно нервно — не той мягкой, кокетливой улыбкой, а коротким выдохом, словно ей не хватает воздуха.
— Лео, — почти шёпотом.
А.
Вот и он.
— …Лео, — повторяю я медленно, смакуя имя, как что-то горькое. — Отличный выбор. Холодный, молчаливый, эмоционально недоступный. Прямо бинго для твоей самооценки.
— Я знала, — она тут же съёживается, — знала, что ты так скажешь.
— Нет, — я поднимаю палец, — ты не знала. Если бы знала, то не сказала бы мне вообще. Ты бы просто продолжала делать вид, что тебе нравится кто угодно, лишь бы не он.
Эшли опускает взгляд, пальцами теребит край своего топа.
— Я не говорю, что он мне нравится, — тихо начинает она. — Просто… он другой. Он не смотрит на меня так, как остальные. И когда он молчит — это не раздражает. Это… успокаивает.
Вот тут меня и накрывает раздражение. Не злость. Не ревность. А это мерзкое чувство, когда понимаешь, что человек рядом с тобой сейчас стоит слишком близко к краю.
— Эш, — говорю я уже тише, — он не смотрит на тебя вообще. И это не загадка, это предупреждающий знак.
— Ты его ненавидишь, — шепчет она.
— Нет, — я усмехаюсь. — Я ненавижу последствия.
Она хочет что-то сказать, но громкая музыка перебивает её. Толпа вокруг нас сгущается, кто-то толкает Эшли плечом, и она инстинктивно делает шаг назад — прямо ко мне.
Я ловлю её за талию быстрее, чем успеваю подумать.
— Осторожнее, — бросаю я сухо, тут же убирая руку, словно это ничего не значило. — Тут любят ломать людей, а не только стаканы.
Она поднимает на меня взгляд — благодарный, но смущённый.
— Спасибо…
— Не привыкай, — фыркаю я. — Я делаю это исключительно из эгоизма. Не хочу потом выслушивать твоё нытьё.
Мы продвигаемся дальше вглубь дома. И именно тогда я его замечаю.
Лео стоит у стены, немного в стороне от остальных. Руки в карманах, лицо спокойное до пугающего. Он не смеётся, не пьёт, не пытается никого впечатлить. Просто наблюдает.
Как хищник.
Или как судья.
Эшли замирает рядом со мной. Я чувствую это даже не глядя.
— Он здесь… — выдыхает она.
— Вижу, — бросаю я. — Можешь не шептать, он не исчезнет, если произнести его имя вслух. К сожалению.
— Мне не обязательно к нему подходить, — торопливо говорит она. — Я просто хотела убедиться, что он… реальный. Что я не выдумала его себе.
Я бросаю на неё короткий взгляд.
— Плохие новости, Эш. Он более чем реальный. И ещё более плохие — он не для тебя.
— А для кого тогда? — слишком быстро спрашивает она.
Я улыбаюсь. Лениво. Холодно.
— Для проблем.
И, будто в ответ на мои слова, Лео поднимает взгляд и смотрит прямо на нас.
Нет.
На неё.
Эшли напрягается. Я делаю шаг вперёд, слегка загораживая её собой, словно случайно.
— Дыши, — тихо говорю я, не поворачивая головы. — Он не кусается.
— Ты сейчас издеваешься надо мной? — шепчет она.
— Конечно, — отвечаю я с лёгкой усмешкой. — Но если вдруг решишь сделать глупость — я буду стоять рядом и делать вид, что предупреждала.
Эшли сглатывает и делает крошечный шаг в сторону — не к нему, нет, скорее от меня. Как будто проверяет: отпущу или нет.
Отпускаю.
Внешне.
— Я просто… поздороваюсь, — говорит она, будто оправдывается.
— Конечно, — киваю я. — Ты ведь именно за этим пришла. Поздороваться. Абсолютно невинно. Без последствий.
Она бросает на меня взгляд, в котором читается: пожалуйста, не надо.
Я вздыхаю.
— Ладно, — добавляю уже тише. — Если он скажет что-то странное, холодное или такое, после чего тебе захочется исчезнуть — это нормально. Это его фирменный стиль. Не принимай на свой счёт.
— Ты умеешь поддерживать, — слабо улыбается она.
— Я умею предупреждать. Это разные вещи.
Мы подходим ближе. Лео не двигается. Даже когда Эшли оказывается почти напротив него. Он смотрит на неё так, будто оценивает не внешность, а внутренние трещины.
— Привет, — говорит Эшли первой. Голос чуть дрожит, но она держится. — Я… Эшли.
— Знаю, — отвечает он спокойно.
Вот это «знаю» бьёт сильнее, чем любое «привет». Я чувствую, как Эшли напрягается рядом со мной.
— Ты… здесь с командой? — продолжает она, цепляясь за самое очевидное.
— Не совсем, — отвечает он после паузы. — Я здесь, потому что пригласили.
Блестяще.
Диалог века.
Я не выдерживаю.
— Удивительно, — вмешиваюсь я, скрестив руки на груди. — А я думала, ты здесь, потому что музыка громкая и можно притвориться, что тебе не скучно.
Лео переводит взгляд на меня. Медленно. Взвешенно.
— Спенсер, — произносит он так, будто имя — это не обращение, а факт.
— Лео, — улыбаюсь я. — Всё ещё разговариваешь так, будто каждый звук даётся тебе поштучно?
Эшли бросает на меня панический взгляд: пожалуйста, не надо.
Я делаю вид, что не заметила.
— Ты её друг? — спрашивает Лео, снова глядя на Эшли.
— К сожалению, да, — отвечаю я вместо неё. — И, к счастью, с хорошей памятью.
Эшли резко выдыхает.
— Я рада, что ты пришёл, — говорит она, торопливо, пока я не сказала ещё что-нибудь. — Ты редко бываешь на таких вечеринках.
— Шум мешает думать, — отвечает он.
— А мне кажется, — я слегка наклоняюсь вперёд, — что ты просто не любишь людей.
Он смотрит на меня долго. Слишком долго.
— Ты исключение, — наконец говорит он.
— О, не сомневайся, — усмехаюсь я. — Это взаимно.
Повисает тишина. Тягучая, липкая. Эшли явно чувствует себя лишней — и это бесит меня сильнее всего.
— Эш, — говорю я внезапно мягче, — пойдём возьмём тебе что-нибудь выпить. Воды. Или что покрепче. Для храбрости.
— Я могу остаться, — неуверенно говорит она.
Я наклоняюсь к её уху и шепчу так, чтобы слышала только она:
— Ты можешь. Но ты не должна. И если он захочет поговорить — он найдёт способ.
Она кивает. Медленно. Благодарно.
Когда мы отходим, я чувствую его взгляд на спине. Не прожигающий — изучающий.
— Ты всегда такая? — тихо спрашивает Эшли, когда музыка снова накрывает нас.
— С кем? — спрашиваю я.
— С ним.
Я усмехаюсь, делая глоток из первого попавшегося стакана.
— Нет. Только когда мне не всё равно, чем это закончится.
Я пытаюсь раствориться в шуме вечеринки.
Смеюсь там, где нужно.
Перебрасываюсь колкостями с Чаком и Чедом, игнорирую слишком близкие наклоны чужих тел, позволяю Мэдисон затащить меня в разговор ни о чём. Я даже почти убеждаю себя, что мне всё равно.
Почти.
Потому что этот взгляд я чувствую кожей.
Не постоянно — нет. Лео не из тех, кто пялится. Это было бы слишком просто. Он смотрит отрывками, будто проверяет: на месте ли я, не исчезла ли, не стала ли кем-то другим за эти несколько минут.
Я ловлю себя на том, что каждый раз, когда смеюсь громче обычного, внутри возникает странное напряжение. Будто я делаю это не для толпы. А для одного человека у стены.
— Ты странная сегодня, — говорит Мэдисон, наклоняясь ко мне, перекрикивая музыку.
— Всегда была, — отвечаю я автоматически.
Она прищуривается.
— Нет. Обычно ты либо язвишь, либо уходишь. А сейчас ты будто… ждёшь.
Я фыркаю.
— Жду, когда эта вечеринка закончится и я смогу не притворяться дружелюбной.
Она улыбается, но в глазах читается сомнение. К счастью, Мэдисон не лезет дальше.
Я двигаюсь по дому, как по минному полю. Кухня. Гостиная. Лестница. Балкон. И в каждом новом пространстве — это ощущение.
Как будто меня считают.
Я делаю вид, что не замечаю. Даже когда поворачиваюсь слишком резко и почти сталкиваюсь с его взглядом. Лео стоит у другой стены. Или у перил. Или рядом с окном. Он будто перемещается, но всегда остаётся на расстоянии.
Без попытки приблизиться.
Без права на оправдание.
Когда наши взгляды встречаются, он не отводит глаза первым.
Это злит.
Я делаю глоток — уже не помню какой по счёту. Алкоголь не пьяняет, он лишь делает всё чуть более резким. Звуки громче. Свет ярче. Мысли — опаснее.
— Он всё ещё смотрит, — шепчет Эшли, появляясь рядом со мной на балконе.
Я не спрашиваю, кто «он».
— Тебе показалось, — отвечаю я слишком быстро.
Она смотрит на меня. Долго. Внимательно.
— Ты врёшь хуже, чем думаешь.
— А ты слишком наблюдательна для человека, который пять минут назад уверял, что ему всё равно.
Эшли улыбается, но без привычной неуверенности.
— Я знаю, как выглядит интерес, Спенсер. Просто… обычно он направлен не на тебя.
Это попадает точно в цель. Я усмехаюсь, но внутри что-то неприятно щёлкает.
— Если ты переживаешь, что я его уведу — расслабься, — говорю я. — Мне не нужен ещё один эмоционально недоступный мужчина с комплексом бога.
— Я не про это, — мягко отвечает она. — Я про тебя.
Я отворачиваюсь, делая вид, что рассматриваю двор. Холодный воздух немного отрезвляет.
— Тогда не смотри, — бросаю я.
Но сама — смотрю.
Лео теперь стоит ближе. Не вплотную.
Просто уже не у стены. Он разговаривает с кем-то из команды, кивает, почти не участвует. И всё равно… ощущение не исчезает.
Будто он не здесь ради вечеринки.
И не ради команды.
Будто он здесь ради меня.
Это глупо. Самонадеянно. Опасно.
Я ловлю себя на том, что перестаю смеяться. Что мои ответы становятся короче. Что я чаще скрещиваю руки на груди, словно пытаюсь закрыться от чего-то невидимого.
— Ты в порядке? — спрашивает кто-то.
— В идеальном, — отвечаю я.
Но когда я снова встречаюсь с его взглядом, внутри всё замирает.
Не от страха.
От узнавания.
К тому моменту, когда музыка становится фоном, а не центром вселенной, я понимаю — вечеринка медленно скатывается к своей неизбежной точке.
К игре.
Это всегда происходит одинаково. Кто-то слишком пьян, кто-то слишком смел, а кому-то просто скучно. Люди сбиваются в круг, бутылка появляется будто сама собой, и внезапно всем становится очень важно узнать чужие секреты.
— Давайте сыграем, — кричит Чак, уже сидя на полу гостиной. — Правда или действие!
— О, нет, — я закатываю глаза. — Вот и момент, когда вечер окончательно умирает.
— Ты просто боишься правды, — ухмыляется Чед.
— Я боюсь ваших действий, — парирую я и опускаюсь на диван, закидывая ногу на ногу.
Эшли садится рядом со мной. Слишком близко. Я не комментирую — просто позволяю. С другой стороны устраивается Оливер.
Он пришёл с нами, но с самого начала держался чуть в стороне. Не исчезал, но и не вливался. Оливер вообще умел быть фоном — тем самым, который замечаешь только тогда, когда он вдруг становится резким.
Он смотрит на круг, потом на меня, потом куда-то поверх голов. В его взгляде нет пустоты — наоборот, слишком много мыслей.
— Ты не обязан играть, — говорю я ему негромко.
— Я знаю, — он слегка улыбается. — Но хочу.
Это «хочу» звучит странно искренне.
Лео садится напротив. Не рядом. Не далеко. Ровно настолько, чтобы я это заметила.
Конечно.
— Значит так, — Чак ставит бутылку в центр круга, — никаких отказов. Либо правда, либо действие. Играем по-честному.
— По-честному? — фыркаю я. — Ты однажды заставил человека признаться, что он всё ещё спит с плюшевым мишкой.
— И что? — пожимает он плечами. — Это было трогательно.
Бутылка начинает крутиться.
Я чувствую, как Эшли напрягается. Чувствую, как Оливер едва заметно подаётся вперёд, словно готов встать между ней и всем этим цирком, если потребуется.
Интересно.
Горлышко останавливается.
На Эшли.
— Ну вот, — выдыхает она.
— Правда или действие? — хором тянет полк голосов.
Она смотрит на меня. Я не улыбаюсь, но слегка киваю.
Ты справишься.
— Правда, — говорит она.
— Кто тебе нравится? — тут же выпаливает Чед, не давая никому опомниться.
Я закатываю глаза.
— Оригинально, — бормочу я.
Эшли краснеет. Молчит слишком долго.
Я уже собираюсь вмешаться, когда Оливер внезапно говорит спокойно, но достаточно громко:
— Можно задать другой вопрос?
Все поворачиваются к нему.
— С чего это вдруг? — прищуривается Чак.
— Потому что не все вопросы одинаково безобидны, — отвечает Оливер. Его голос ровный, но в глазах — эмоция. Забота. Настоящая.
Неловкая пауза.
— Ладно, — нехотя соглашается Чак. — Другой вопрос. Что тебя пугает больше всего?
Эшли выдыхает. С облегчением.
— Остаться незамеченной, — тихо отвечает она.
Это звучит честно. Слишком честно.
Я бросаю взгляд на Оливера. Он чуть улыбается Эшли, и в этом жесте больше тепла, чем во всей комнате.
Бутылка снова крутится. Дальше уже в игру вступают другие, это Джеймс, котрый рассказывает о своей бывшей, а после у них со Скарлетт начинается перепалка из слов. Он явно её хочет просто задеть, так как ему приносит это больше всего удовольствия. Она же добавляет только масло в огонь.
Смотря на них, где-то внутри меня, рушится какая-то часть, но я пока этого ещё не осознаю. Просто видеть то, как он смотрит на нее, не на меня, а на нее, должно вызывать во мне ненависть, ведь, я должна быть на её месте.
Но почему-то в груди так пусто. Частично я знала, что никогда не буду с ним, что никогда не погравобсь ему так как нравится ему Скарлетт.
Я знала, чем могли кончится наши с ним "встречи" время от времени, но все равно хотела верить в то, что когда-то мы все же сможем быть вместе.
Из-за размышлений я не заметила, как уже подошла очередь Лео выбирать "правду или действие".
Я даже не сразу понимаю, что вопрос адресован не мне.
Бутылка всё ещё лежит в центре круга, слегка покачиваясь, как после удара. Чак улыбается слишком широко — той самой улыбкой человека, который уверен, что сейчас будет интересно.
Лео сидит напротив. Всё так же ровно. Всё так же собранно. Словно игра — это не игра, а допрос, к которому он был готов заранее.
— Ну что ж, — тянет Чак с показным воодушевлением, — наш честный Лео. Тогда вопрос: кто тебе здесь нравится больше всех?
В комнате становится тише. Даже музыка будто приглушается, хотя я знаю — это просто моё внимание сужается до одной точки.
Я чувствую, как Эшли замирает рядом. Оливер напрягается — это видно по тому, как его пальцы сцепляются в замок.
А Лео…
Лео даже не моргает.
— Никто.
Он говорит это спокойно. Слишком спокойно. Тем самым раздражающим спокойствием, от которого хочется либо рассмеяться, либо разбить стакан.
— Серьёзно? — тянет Чед. — Прям вообще никто?
— Никто, — подтверждает Лео.
Кто-то смеётся. Кто-то фыркает. Кто-то явно разочарован.
Я ловлю себя на странном ощущении: будто это «никто» прозвучало не как отказ, а как защита. Как намеренно выстроенная стена.
— Скучно, — заявляет Чак. — Ты убиваешь игру.
— Я не обязан её развлекать, — отвечает Лео.
Неожиданно для себя, я почему-то ожидала услышать другой ответ от него.
— Правда? — говорю шопотом, котрый кажется слышу только я.
— Да, — спокойно ответил он снова.
Опять.
— Кстати, Спенсер, это был твой ход и ты до этого выбрала правду, — говорит он, — Но не ответила.
— Потому что меня прервали, — парирую я. — И потому что у меня есть вкус. Я люблю драму, а не допросы.
Частично я сказала правду. Просто я решила не вовремя вспомнить о том, что мои чувства к человеку сидящему здесь, не взаимны никак. И то, что у меня с ним не будет "долго и счастливо", как я того хотела.
— Тогда отвечай, — вмешивается Скарлетт. — Или бери действие.
Я чувствую, как Оливер чуть наклоняется ко мне.
— Ты не обязана, — тихо говорит он. — Если хочешь, я…
— Нет, — перебиваю я. Мягко, но уверенно. — Всё в порядке.
Я выпрямляюсь.
— Eine so kleine Lady, und doch so mutig* … правда или действие? — произносит Лео с убийственным спокойствием и с непроницаемым лицом.
*такая маленькая леди, но все же такая смелая
— Действие, — повторяю я. — Усложним задачу.
Лео не отводит взгляд. И мне вдруг становится ясно: он слушает. Не из любопытства. Из интереса.
Уголки губ его дергаются, но слабая улыбка не касается его глаз.
— Хочу, чтобы ты всю игру сидела у меня на коленях ровно. Справишься, kleine Lady?*
*перевод с нем. — маленькая леди
На секунду в комнате становится слишком тихо.
— Ты охренел, — первым нарушает её Чак, но без прежней уверенности. — Это уже…
— Это перебор, — быстро говорит Эшли.
— Это вообще нормально? — шепчет кто-то.
— Это действие, — перебивает Лео, не повышая голоса. — Она сама выбрала.
Я не смотрю ни на кого. Только на Лео.
В голове мелькает сотня вариантов. От язвительного отказа до демонстративного ухода. И каждый из них — безопасный.
И потому… скучный.
Я встаю. Медленно. Намеренно. Чувствую на себе каждый взгляд, но больше всего — его.
Оливер смотрит прямо на Лео. В его взгляде — эмоция, живая, настоящая. Раздражение. Защита. Что-то ещё, более личное.
— Ты уверен, что это уместно? — тихо спрашивает он.
Лео переводит на него взгляд лишь на секунду.
— Уверен.
И снова это уверенность и спокойствие в его голосе.
Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Останавливаюсь прямо перед Лео.
Он не двигается. Даже когда я стою слишком близко. Слишком.
— Ровно, значит? — тихо спрашиваю я.
— Ровно, — подтверждает он.
Я разворачиваюсь и сажусь к нему на колени. Не резко. Не вызывающе. Контролируемо. Спина прямая, подбородок чуть приподнят. Между нами остаётся минимальное расстояние — ровно столько, чтобы это ощущалось слишком.
Комната взрывается реакциями: смешки, возгласы, кто-то хлопает в ладоши. Я слышу это будто сквозь воду.
— Офигеть, — выдыхает Чед.
— Я сейчас ослепну, — бормочет Мэдисон.
Лео кладёт руки мне на талию, так, будто это их законное место, а после, незаметно для других притягивает меня ближе к себе. Просто фиксирует так, что я отчётливо начинаю чувствовать своей спиной его грудь и все мышцы.
Игра продолжается, но я уже не слышу ничего из того, что происходит дальше:
— Ты дрожишь, — тихо говорит он, так, что слышу только я.
— От раздражения, — шепчу в ответ. — Не льсти себе.
— Тогда не двигайся, — его голос почти спокойный. — Игра только началась и на нас все смотрят.
Я чувствую его дыхание у себя за плечом. Чувствую взгляд всей комнаты. Чувствую, как внутри всё натянуто до предела.
И самое опасное —
я понимаю, что это "действие" может обернуться всем чем угодно для меня.
Бутылка снова начинает вращаться.