Глава 11
Исповедь месье Деданжа переворачивала мой внутренний мир. Закрыв глаза, я прокручивал историю художника, безвозвратно прогоняя сон. Бессонница встретила вместе со мной первые лучи солнца, которые принялись гладить моё бледное лицо. Я понял, какие оковы имел в виду маэстро. Их тяжесть сопровождала меня долгие годы, звон заглушал внутренний голос. Крылья, стремившиеся вверх, атрофировались, и я забился в самый жуткий угол сотворённой мною темницы. Но ключ к спасению всегда был рядом, внутри меня. Просто тогда я ослеп от вечной темноты и нуждался в проводнике.
Тихонько поднимаясь по ступенькам, я услышал, как месье насвистывает знакомую мне мелодию. Дверь была приоткрыта, и в очередной раз моё любопытство подтолкнуло меня к наблюдению. Украдкой я приблизился к двери, чтобы убедить недоверчивую логику в способностях маэстро. Утренние лучи солнца окрашивали комнату в золотой цвет, всё больше проникая сквозь кристальную крышу. Обессилевший камин готовился ко сну. Свечи испускали тонкую струю вьющегося дыма. Месье Деданж творил. В то, что я видел, было сложно поверить. Затаив дух, я наблюдал, как в одной ноге художник держал палитру, а другой плавно, даже артистично, наносил тонкие слои новорождённого произведения. Заботливо, искренне. Сотворить подобное даже руками было по силам не каждому. Он сопровождал свою работу тихими словами, возможно молитвой. И вдруг мне открылась целиком картина. Это оказался мой портрет. Каждая деталь была одухотворённой. Как будто в другом конце комнаты появился мой брат-близнец.
— Ты теперь тоже часть моей души, Шаду! — неожиданно начал месье, зная о моём присутствии. — Входи, не бойся. Я почти закончил, хотел сделать тебе небольшой подарок.
— Это невероятно! Как человек способен на такое?
— Способности человека бесконечны, ограничена лишь его воля, юноша. Мы сами придумываем невидимые стены и сами находим выходы.
— Вы помогли мне понять это. Человек рождён, чтобы создавать, и я хочу быть творцом своей жизни. Как и вы, я желаю выпускать крики души, делать этот мир капельку прекрасней.
— Это возможно, Шаду. Необходим ритуал очищения, который сделает твои помыслы чистыми и наполнит сердце любовью.
— Что это за ритуал?
— Тебе понадобится терпение. Для начала нужно немного подготовиться.
— Что я должен сделать, месье Деданж?
— Освободи себя от груза ненависти и обид. Прости.
— А если же я не смогу простить в душе?
— Это в твоих силах, и я не вправе открыть тебе дорогу к осознанию. Ответ в тебе. Доверяй и действуй.
В этот момент я подумал о родителях. Не раз я хотел перебраться через высокую стену гордости и прогнать все обиды прочь, но затем пугался её неприступности и отступал. Я пытался найти виновных в моём бездействии, безуспешности и серости. Причина таилась во мне. Это я впускал на порог неудачи и разочарования. Это я выбирал клан лицемеров и подлецов. Это я нажимал на кнопку повтора своё безжизненное существование. Я, только лишь я! Эстиго всегда желал мне только лучшего. Что он сделал мне? Ведь папа просто испытывал мою слабость, зная, что для достижения мечты в этой жизни нужны силы и упорство. И нет никакого рецепта. Удача, везение, счастье, успех — это лишь малая часть армии сильного духом человека. Сильный признает свою слабость. Сильный сделает первый шаг. Сильный посмотрит на мир глазами добродетели. Я — сильный.
— Шаду, всё что нужно, — это повернуться к солнцу лицом, свернуть с пути, ведущего в пропасть. Время безвозвратно растворяется, не стоит тратить его на сомнения и обиды. Прощение дарит легкость душе и открывает новые горизонты к счастью.
— Вы правы, месье Деданж! Я сам в силах изменить мир вокруг себя.
— Хороших приключений, юноша!
Художник, со свойственной ему улыбкой, одобрительно кивнул и продолжил работу над портретом.
По пути к родительскому дому меня назойливо преследовало уже знакомое лицемерное чувство. Оно словно сидело на моём плече и настойчиво призывало остановиться. Но меня уже было трудно провести. Я не собирался надевать очередную повязку на глаза. Только намерение и действие. Я не подыскивал фраз для предстоящего разговора, не думал о последствиях. Среди шума ноющих чувств я доверял самому тихому и решительному, зная, что обо всём позаботится сердце.
И снова путь до двери. Каждый шаг становился тяжелее. Невидимая рука сомнения со всей силы пыталась развернуть меня назад. Бесполезно. Стук в дверь отразился эхом в сердце. В такие моменты время мучительно замедляется, заставляя сгорать от ожидания.
Меня встретили глаза. Строгие, но полные грусти. При виде нежданного гостя они растерянно забегали в стороны. Затем набрались мужества и удивленно вылупились, наполняясь решительностью. Общение без слов. Я просто смотрел в карие стекляшки, которые показывали мне прошлое и настоящее. В них было сожаление за непонимание и чёрствость. Они объясняли, что всё это было рождено в пылу бессознательных эмоций. Они всегда желали мне только счастья и добра. Они любили меня.
Порой белая пелена закрывает наши глаза, а немного позднее мы пробуждаемся, с трудом веря, что именно мы совершили столь необдуманные поступки, произнесли вслух невообразимо разрушительные слова. Ценой этого становится потеря бесценного времени, которое разрезает стыд, а также и вина, и отчаяние. Человек обрастает сомнениями и гордостью, скрываясь за покровом самообмана. Отец и сын — одной крови и плоти. Близкие, но далёкие, они когда-то потеряли нить понимания. В лабиринте жизни она единственная вела к выходу. Каждый начал кричать и указывать на свой поворот. Но компас был сломан, а карта размокла. Эгоизм победил, и каждый последовал своей дорогой, разрывая самые дорогие узы. К сожалению, лишь уткнувшись в тупик, мы осознаем свою глупость. Главное — найти силы вернуться назад. Как много могут сказать глаза людей, осознавших свои ошибки, в порожденной ими же самими бесконечной паузе. И вот наполняясь силами отпущения, через источник слёз в устах одновременно раздались самые благородные слова в этом мире: «Прости меня».
Лёд трескался, выпуская на волю самые тёплые чувства. Как трудно произнести столь спасительные слова и как же легко становится, если сделать это. Это наш выбор: мыслить категориями или жить в едином порыве с душой. Я сделал свой выбор, осознав, что причиной сомнений были выдуманные мной сценарии, но ведь я и есть редактор. Последние дни своей жизни я отдавал затворничеству, боясь признаться, что нуждаюсь в родительской любви.
Объятия, которые были забыты на долгие годы, возродились подобно пылающему фениксу. Когда мы покидаем мир детства, многие из нас стыдятся произносить слова любви родителям просто так, без повода. Второй шанс разбивал очередную маску моего скудного мировоззрения.
— Прости меня, сынок. Я был другом для чужих, когда ты нуждался в совете. Лицемерил ради блага, не сознавая, что приношу боль близким. Я порвал на клочки твоё стремление к мечте, потеряв в очередной раз самообладание. Я раздирал раны прошлого, бессознательно демонстрируя тебе жестокую сторону жизни. Не раз я отталкивал тебя, когда ты приближался. А теперь понимаю: ты — самое дорогое, что у нас есть с мамой. Мы любим тебя больше всего на свете.
— Пап, прости и ты меня. Я знаю, что ты как любящий отец всегда оберегал меня и желал только лучшего. Зачем нам ворошить прошлое, если сейчас мы готовы вместе творить настоящее? Я нуждаюсь в твоих мудрых наставлениях, в твоём похлопывании по плечу с фразой: «Всё получится!».
— Порой мне кажется, что это был не я... Ты прав, Шаду, пора начать жить заново.
Впервые за долгие годы папа сверкнул искренней улыбкой, переполненной счастьем и надеждой на лучшее.
— Я люблю тебя, пап!
Всё это время со стороны, украдкой, наблюдала мама. Обнаружив её присутствие, мы как настоящее мужчины собрали чувства в кулак и, вытянувшись стрункой, обратили наш взор в её сторону. Опустошённость, обременявшая маму долгие годы, исчезла. Бледное лицо оживало румянцем, глаза сверкали, лёгкая улыбка трогала губы. Я чувствовал, как сердце мамы выпрыгивало нам навстречу, как она беспрепятственно впускала в себя энергию любви. Впервые за долгие годы она была по-настоящему счастлива. Я сделал шаг навстречу, и мама, ни секунды не колеблясь, впустила меня в свои мягкие, заботливые объятия. Исповедь и раскаяние без слов. Как же становилось легко... Вот он новый сюжет, когда день наполняется смыслом и не уходит бесполезно в бесконечность. Новые реплики, осознанные, осмысленные. Сюжет, которым управляет автор, где он и есть главный герой.
Я чувствовал присутствие Вестоса. Он был очарован происходящим и, отказавшись от нравоучений, наполнял стены родительского дома необычайным вселенским теплом, изгоняя обиды навсегда. Мой таинственный хранитель медленно приблизился ко мне и прошептал:
— Ты проснулся, Шаду. Ты живой, настало время нам снова быть вместе, как и прежде...
Я ощутил прикосновение Вестоса, которое, подобно ангельскому свету, принялось проникать в самые отдалённые уголки моей души. Он сжимал моё сердце рукой, когда я сомневался в себе. Он призывал меня действовать, когда лень опустошала. Именно он открывал мне глаза на жизнь, гневаясь, когда я разбивал её. И это его слова помогали мне собирать по кусочкам новую картину. Захлёбываясь потоком эмоций, я осознавал, кто мой наставник. Он — это отражение меня, мой внутренний голос, он — моя совесть. Мы становились одним целым спустя долгие годы разлуки и непонимания. Теперь я мог слышать его напутствия, он занял почётное место советника в моей душе — мой внутренний Вестос.
За этот день я узнал о родителях больше, чем за прошлые скудные годы моего существования. Я занимал место внимательного слушателя. Мне хотелось, чтобы в сутках было сорок восемь часов. Отец, положив ладонь на колено мамы, с прищуренными от любви глазами, принялся рассказывать историю их первой встречи. Родители помолодели на тридцать лет прямо у меня на глазах. Машина времени перенесла меня в яркую юность мальчишки по имени Эстиго и очаровательной всезнайки Найты. Они были захвачены кадрами из воспоминаний и звонко смеялись, не отрывая глаз друг от друга. По-детски смущённые, по-настоящему счастливые, слегка наивные. И, наверное, впервые за долгие годы, тёплые объятия соединили ослабшие узы влюбленных.
— Пожалуй, мне пора! — робко прервал гармонию вечера я.
— Сынок, оставайся дома, нам о многом нужно ещё поговорить, — уговаривая, обратилась ко мне мама.
— Обязательно, только завтра. Вам нужно побыть вдвоём сегодня. Я люблю вас и благодарен за то, что родился в столь чудесной семье. Я мечтал вновь увидеть искры в ваших глазах. Пожалуйста, не переживайте и доверяйте мне всем сердцем. Я очень вас люблю!
— И мы тебя любим, Шаду! — понимающе подхватил папа. — Ты уже достаточно взрослый, сынок. Теперь мы можем только давать тебе советы и то, если ты сам захочешь этого.
— Твои советы и напутствия будут бесценны для меня. Без вас я не справлюсь.
Мы прощались так, как будто увидимся не скоро. Три любящих сердца бились в едином порыве, я чувствовал это. Нет ничего сильнее в этом мире, чем крепкая семья, и ничто не способно разбить её стены, если каждый держится друг за друга. И лишь глупцы, полные тщеславия и жажды власти, засыхают в пустыне безразличия, подобно ручью, отделившемуся от бурной реки.
По пути к мастерской, которая стала моим вторым домом, я был поглощён обдумыванием всех событий. Да, я чувствовал, как становлюсь сильнее, как по-другому смотрю на вещи, но всё же где-то внутри ещё прятались крохотные остатки тревоги, которые исподтишка вгрызались в душу. Раздумья остановил мой внутренний Вестос. Я слышал его столь отчётливо и столь ясно.
— Шаду, я чувствую, как укоряешь ты себя за старые ошибки, не отпуская чувства вины. Всё так же зол на себя. Ты в одном шаге от великодушия, но тяготят тебя пороки прошлого. Если нашёл силы посмотреть в глаза гордыне и простить близких, то найди силы простить себя.
— Я всегда стремился слушать лесть, боясь правды. Пытался выглядеть превосходно в глазах окружающих. Отказался от всего в пользу своей душевной ограниченности. Почему же именно я получил второй шанс?
— Я не в силах ответить на этот вопрос. Знай только, что ты этого достоин, и теперь имеют значение только твои поступки в настоящем. Если хочешь остановиться, вспомни, ради чего ты идёшь. Жизнь доверяет тебе и любит тебя, ответь ей взаимностью. Осталось малое — разорвать тонкую нить несуществующей вины. Выбор у тебя в руках.
Я вспомнил тот день, когда посмотрел на себя в зеркало и увидел там ничтожество. Всем сердцем возненавидел этого человека, но забыл, что он всего лишь отражение меня. Все хотят счастья, но не идут ему навстречу, продолжая кормить себя обещаниями о начале новой жизни. Все хотят успеха и богатства, но зарываются в мусоре душевной нищеты, превращаясь от бездействия в недовольных нытиков. Все хотят быстрых и лёгких путей, захлёбываясь сомнениями, рождёнными в нетерпении.
Я остановился и запрокинул голову навстречу звёздам. Раскрыв объятия вселенной, я закричал:
— Я прощаю себя за свою прошлую жизнь! Прощаю за слепоту и безответность к всеобъемлющей любви, за унижение себя и неверие в собственные силы. Прости меня за то, что сбился с курса к мечте и поплыл в гавань безразличия. Прости, что восхвалял лицемеров, чтобы добиться их благосклонности. Прости меня, Шаду, за мою трусость и нерешительность! Если можешь, прости за все годы бездействия и дай мне шанс полюбить себя!
Я упал на колени и зарыдал. Затем кивнул в ответ на свои собственные слова одобрительно, как бы сказав: «Прощаю...» Последний демон был изгнан навеки. Долгое время он был хозяином моих мыслей, мешая мне дышать полной грудью. Боль сменилась лёгкостью и внутренним теплом всепрощения. Решимость идти до конца наполняла моё сознание. Не самоуверенность, не звёздная болезнь, а крепкая вера в себя и свои силы.
В чувства меня привёл раздавшийся издалека, пронзительный женский крик. Сознание наполнилось тревогой. На улице уже было темно, и меня это натолкнуло на мысль об опасности. Крик о помощи прозвучал повторно, и я смог определить направление к его источнику. Поразительно для себя, но я без раздумий бросился навстречу, не думая о последствиях. С каждым моим шагом острый страх начинал пронизывать внутренности. Я услышал мужские голоса, которые выкрикивали оскорбления. Женский голос безнадёжно молил обидчиков одуматься. Незаметно подкравшись, я увидел, как на земле ворочалась девушка. Возле неё было двое бродяг. Один копошился в сумочке, другой суетливо поторапливал напарника. Я никогда не отличался особой храбростью, но что-то свыше подтолкнуло меня с криками броситься навстречу беде. Эффект внезапности привёл в смятение обидчиков. Завязалась драка. В моём кулаке собралась вся ненависть, которая наполнилась чувством справедливости. Первый удар поразил обидчика, отобрав его сознание. Резкая боль пронзила запястье. Второй мерзавец принялся душить меня сзади, но я смог вырваться и повалить его на землю. Борьба продолжилась. Мой соперник схватил кусок разбитой бутылки и направил его в сторону моей шеи. Острая боль в руке мешала мне сопротивляться, и я увидел, как ко мне приближается Мортем. Она хладнокровно наблюдала происходящее, с каждой минутой подкрадываясь всё ближе и ближе. Я почувствовал, как стеклянное острие медленно принялось впиваться в мою кожу. Страх закрыл глаза и приготовил меня принять уготовленную участь. Это конец! Как вдруг раздался звон бутылки, и поражённое тело обидчика обрушилось всем своим весом на меня. Моим спасителем оказалась хрупкая, истекающая кровью девушка. Она приблизилась и с трудом произнесла:
— Теперь мы квиты...
Затем обессиленно упала на холодную землю, издавая болезненные стоны. Казалось, что её тело остывает, теряя тепло жизни. Повернув ко мне бледное лицо, она тихо, словно в бреду, произнесла:
— Мне больно... значит, я жива... Я ещё здесь?
— Всё будет хорошо, ты выживешь...
Я поднял это хрупкое создание на руки и торопливо, чувствуя каждый удар пульса в голове, направился к дому месье Деданжа. Песок беспощадных часов торопливо падал вниз к смертельному исходу. Мортем всю дорогу преследовала нас. Смеясь взахлёб, она испытывала наслаждение от пламени разразившейся азартной игры, упиваясь допьяна моим страхом. Я молил время быть благосклонным. В моих руках угасала жизнь.
Я врезался в дверь ударом правой ноги и издал тревожный клич о помощи. Всё происходило очень быстро. Мною управлял круговорот, попеременно меняя кадры перед глазами то с кровью, то с испуганными глазами, то с обеспокоенными портретами, которые были свидетелями происходящего. Месье Деданж призывал убрать эмоции из проблемы, превратив её в ситуацию, требующую безотлагательных действий. Танец кровавых фонтанов был остановлен жгутами, изготовленными из первого, что попалось под руку. Под чёткие указания храброго маэстро я продолжал борьбу за юную жизнь. Затем девушка раскрыла широко глаза и направила свой глубокий взгляд мне навстречу. В сердце кольнуло. За одну секунду я смог прочитать в них всю её жизнь. Почувствовал каждую минуту горести и радости. Увидел безграничную веру в лучшее. Но вдруг очень нежно, со всей присущей этому человеку изящностью, веки укрыли уставшие глаза. Пожалуйста, не уходи! Слова месье Деданжа прозвучали спасительно:
— Шаду, всё хорошо, — сдерживая волнение, обратился ко мне художник, — она просто уснула после пережитого кошмара, Ты настоящий герой!
Я не смог выговорить ни единого словечка, позволив себе утонуть в пучине страха. Когда я окончательно осознал произошедшее, то даже не поверил, что это случилось именно со мной. Дрожь раскачивала в стороны равновесие, опуская туман на мои глаза.
— Отнеси её в комнату, ей нужно как следует восстановить силы. Завтра мы позаботимся о ней, Шаду.
— Я не отойду ни на шаг!
— Это благородно, юноша. Но от тебя будет куда больше пользы, если ты как следует отдохнёшь. Не переживай за день завтрашний, о сегодняшнем ты уже позаботился.
— Месье Деданж, я смог простить в душе...
— Я верю тебе, но ты умудрился пройти сразу три испытания...
— Три?
— Ты победил свой страх, и я подозреваю, кое-что ещё...
— И что же это?
— Не будем забегать вперёд, чтобы не смешить господа. Всё откроется со временем. Сейчас я вижу перед собой настоящего мужчину, который готов пожертвовать жизнью ради ближнего. Поверь старику, тебя ждёт счастливая жизнь. А теперь позаботься о бедняжке.
Официальный релиз книги на крупнейших электронных порталах
