Глава 16
— Уму непостижимо, что вы скрываете от мира эти шедевры. Это не иначе как трусость! — округлив свои лазурные глаза, в недоумении, спорила Гелна. — Всё это оправдания, что мир будто бы изменился и люди вместе с ним. Просто ерунда! Свойство мира как раз — таки и заключается в постоянном процессе изменения. И, соответственно, человек, не испытывающий перемен, со временем черствеет, а потом и вовсе засыхает...
— Гелна, я понимаю благородность твоих помыслов, — спокойно парировал месье Деданж. — Но люди замкнуты, а ключи бесследно потеряны. Над ними властвует культ индивидуализма: эгоистичная самореализация, шаткая карьерная лестница, конкурентная грызня, да и вообще безразличие к окружающим. Они прозябают в царстве бессознательного, а там лишь пустота, которая заполняется средствами, вызывающими иллюзии.
Гелна твёрдым взглядом окинула всех присутствующих в мастерской маэстро и уверенным, поистине лидерским призывом произнесла:
— Ваше творчество вдохнёт жизнь в опустошённые сердца!
Мне явился небожитель — ангел действия и намерения. Её хрупкость исчезла и просторная мастерская месье казалась теперь крохотной каморкой пред величием Гелны. Нависло задумчивое молчание, которое я решил прервать:
— Гелна, ты права! Вы все свидетели того времени, когда Хегри гордо носил титул культурной столицы. Весь город стекался к этим улицам, чтобы познать прекрасный мир души...
— Это безвозвратно ушедшее время, сынок... — оборвал меня папа.
Без каких — либо раздумий я принялся атаковать нависшее сомнение:
— Каждый из вас помог мне поверить в то, что безнадёжность преодолима! Благодаря именно Вам я полюбил жизнь. Безвозвратно время или нет, решать только нам. И в обоих случаях мы будем правы. Ведь это наши мысли и наш осознанный выбор. Знаю точно, что каждую минуту человеку даётся шанс изменить ход своей жизни. И нужно быть готовым, что этот сценарий будет неоднократно переписываться, подвергаться безжалостной критике, окутываться противоречиями. Но итогом станет вдохновляющая история, которая послужит людям примером. Месье Деданж, теперь, посмотрев назад, я уверенно могу сказать, что сам Всевышний привёл меня за руку в эту некогда любимую всеми библиотеку. Испытания, которые посылала мне жизнь, открыли мне путь к осознанию смысла нашего пребывания в этом мире. Семья, любовь, дружба, вера, надежда, действие — это язык, на котором говорит счастье. Это то, ради чего можно умереть... Будь я один, мне бы ни за что не удалось выбраться из этого омута, но сейчас, в этой комнате, мы вместе, а значит, непобедимы...
Даже у хмурого, вечно молчаливого мистера Чегони, который всем видом демонстрировал безразличие к нашему разговору, выступили слезы, увлажнившие его пересохшие веки. Я бросил взгляд на новорождённую картину «отца и сына» и только сильнее наполнился верой в сказанное. Остатки своих сомнений не скрывал и месье Деданж, который прилип взглядом к видимой лишь ему точке на полу. В мастерской царило глубокое внутреннее размышление.
— Нам нужен конкретный план и деньги! — сделал коммерческий вывод Лимерций. — Если бы удалось выкупить вторую половину библиотеки, то на базе этого здания можно было бы организовать, например, школу искусств для начинающих талантов. Обучение сделать платным, привлечь партнёров — и все дела!
— Идея отличная, только как же быть с теми, кто не может позволить себе денег на обучение? — сбив ухмылку собеседника, спросил я.
— Ну... В конце концов, это жизнь, Шаду. Я вот мечтаю о роскошном особняке на острове, но, к сожалению, без денег это лишь грёзы...
— Школа должна быть бесплатной, в первую очередь, — рукой помощи для открытия таланта. А зарабатывать можно будет, организовывая выставки и с продаж картин, в случае согласия их авторов.
Лимерций одобрительно кивнул головой и, растирая пальцами подбородок, принялся мысленно прорабатывать план.
— Молодые люди, вы делите шкуру неубитого медведя! — попытался образумить нас отец. — Есть ряд юридических деталей, в которых я вам обещаю помочь, но сумма, необходимая для покупки всей библиотеки, наверняка будет заоблачной. Тут вам нужен заинтересованный партнёр...
«Отголоски моей прошлой жизни — язык левых полушарий...» — подумал я.
— Мистер Руст! — выкрикнул Лимерций, безжалостно перебив Эстиго и спровоцировав у него прилив возмущения.
— Лимерций, этот человек — подлец! — Глаза папы блеснули безжизненным стеклом. — Взяточник, высасывающий жизненные силы из своих подчиненных, выкручивающий их, как тряпки, наизнанку. Он даже не осознаёт, насколько аморальны его поступки. Мистер Руст готов растоптать любого на благо своей выгоды и при первом же запахе денег превращается в оборотня. Обладающий змеиной изворотливостью, он не раз оставался безнаказанным. Нет, Лимерций, этот человек уже давно предал свою душу, вместо этого он наполнил ту самую «пустоту» звоном монет. Плевать ему на ваши картины, юные таланты и в целом на искусство!
— А нам плевать на него! — ответил Лимерций. — Взаимное использование это называется. Главное — продать выгоду. Об этом я позабочусь. Всё, что нужно, — грамотное предложение, спокойствие внутри и уверенность в глазах.
Признаться, мне не нравилась расчётливость моего друга, звучала она довольно-таки безжизненно. Мой Вестос возмущался, вызывая душевное беспокойство. Но я понимал, что, к сожалению, этот город существует по определённым законам, которые невозможно было беспрепятственно обойти, по крайней мере, я не знал как. Моя доверчивость и открытость погубили бы меня на первых же подступах к неведомому механизму, так называемой «взаимовыгоды». А вот Лимерцию это было под силу, он умел прятать душу от грязных лап, приспосабливаясь к условиям жестокой среды выживания и ловко маскируясь в ней. От природы он обладал смекалкой и здоровой хитростью, которые не раз вытаскивали его из передряг. Легко и непринуждённо он порабощал доверие людей, обольщал своим лукавым обаянием, паразитировал за счёт любви. Короче говоря, талантливый продавец воздуха. Сейчас в нём шипел азарт, который выпускал языки пламени. Его вторая, расчётливая, половина принимала вызов и рвалась в бой, источая агрессивный энтузиазм. Лимерций попросил лист бумаги и ручку. Затем удалился в одиночество для разработки своего гениального плана наступления.
Как и ожидал Лимерций, мистер Руст откликнулся только на третье письмо, в котором доминировали такие знаменитые корыстные слова, как выгода, деньги, покупатели, продажа, доля и т. д. Наш двуличный партнёр отправил ответ с лаконичным содержанием шаблонных строк, очевидно написанных его помощником. Строки эти выражали интерес к нашему бизнес -проекту. В конце письма было назначено время встречи. Мистер Руст намеревался лично посетить мастерскую, чтобы оценить уровень инвестиций и в случае перспективности дела обговорить условия. Сообщение заканчивалось лицемерной благодарностью и корявой, дрожащей подписью. Папа не скрывал своего беспокойства. Он характеризовал эту затею не иначе как сделку с дьяволом, вызывая у Лимерция непроизвольную насмешку.
Подготовка к визиту шла полным ходом. Уборка проводилась уже в четвёртый раз: каждый сантиметр начищался до безупречности, обрывки бумаги собирались в очередные снежные горы. Привычную обшарпанность стен сглаживал валик с краской. Открытые нараспашку окна выветривали пыльные клубы библиотечного реквизита. Та самая комната, которую я окрестил «темницей месье Деданжа», теперь переродилась в красочный выставочный зал, где мы решили расположить пейзажи города. Месье Деданж радовался преображению помещения, хотя в его глазах виднелось еле уловимое послание: «Я буду скучать по былому творческому беспорядку».
В главном холе, который я называл «чистилищем Деданжа», все произведения были расставлены вдоль стен и помимо естественного солнечного света, пронизавшего стеклянную крышу, подсвечивались точечными лампами, придавая дополнительной яркости деталям. Здесь мы расположили портреты, за исключением двух работ: портрета супруги маэстро и моего новорождённого произведения «Отец и сын». Мы приняли совместное решение спрятать их подальше от недобрых глаз. Практически для каждой картины мистер Чегони выпилил багет и подставку. Облачённая в сверкающие рыцарские доспехи, боевая шеренга верхом на доблестных скакунах — вот, что теперь я видел перед своими глазами. Сами того не ожидая, мы были поражены лучезарностью мастерской. Суета прекратилась, сменившись томным ожиданием.
— Будет лучше, если мы с мамой уйдем, я могу всё испортить, — торопливо произнес папа.
— Понимаю... — не сумев скрыть разочарования, сказал я.
Присутствие родителей, несомненно, прибавило бы мне уверенности, но, зная, сколько яда мистер Руст впрыснул в жизнь папы, лучше было не пересекать их дороги.
— Главное, будь осторожен с этим человеком, не раскрывай душу.
— Хорошо, пап, не беспокойся...
Спустя час, точно в назначенный срок, раздался стук, который отразился вспышкой в моих глазах. Все резко зашевелились, настраиваясь на нелёгкую встречу. Я торопливо ринулся к двери. За эти секунды проигралось тысячи сценариев в голове: от крушения моих надежд до фурора в благородном начинании. Набрав полные лёгкие воздуха, я ощутил пульсацию взволнованного сердца. «Не знаю, прав я или ошибаюсь, Вестос, но прошу тебя, дай мне душевного спокойствия сейчас!» — с этой мыслью я открыл дверь самому влиятельному человеку в Хегри.
Мистер Руст уверенно шагнул в комнату, встречая ослепительной улыбкой всех присутствующих. За ним незаметной тенью прошмыгнул его помощник.
Силой сжимая распадавшиеся от неуверенности слова, я почтенно обратился к гостям:
— Спасибо за то, что Вы откликнулись на наше приглашение. Мистер Руст, меня зовут...
— Шаду, я так полагаю! О, я наслышан о вашем судебном процессе. Признаюсь Вы стойкий человек!
Чувствовалось, что передо мной личность властная, в которую невольно влюбляешься с первых произнесенных ею слов. Необъяснимым образом ты забываешь про все опасения и какое-либо недоверие, уверяя себя в отсутствии подлости этого человека. Мистер Руст искрил улыбкой, которая подтверждалась правдоподобностью образующихся в уголках глаз морщинок. Идеально гладкая борода на широком лице плавно переходила в два мостика на висках, соединяющих её с ухоженной прической, разделённой на два берега белым пробором. Глаза были наполнены серьёзностью. Под ними образовались мешки, присущие человеку с повышенной ответственностью, который просыпается гораздо раньше города. Идеально выглаженный костюм, до блеска начищенные ботинки, сверкающие золотом часы — всё это вырисовывало портрет статусного человека, пользовавшегося авторитетом как среди окружающих, так и перед самим собой. Сильный мужчина, чего уж не скажешь о его помощнике, которого можно было описать просто: то самое среднестатистическое лицо, которое рисует твоё воображение при утрированном представлении банкира, коммерсанта или управляющего торговой компании. Какой — то скользкий тип, с недоедающей, бледной худобой, нарушающий тишину непроизвольным, раздражительным фырканьем носа.
Мистер Руст пожимал руку каждого присутствующего обеими ладонями, повторяя вслух имя очередного нового знакомого. Единственную девушку он приветствовал поцелуем руки, вызывая при этом неловкое смущение Гелны. Дойдя до мистера Деданжа, он быстро сообразил, что к чему, и выразил своё уважение почтительным кивком. Затем Руст с непосильным интересом принялся знакомиться с выставкой. Не скрывая своего восторга, он пристально осматривал каждую картину, то сближаясь с ней, чуть ли не касаясь носом полотна, то отдаляясь, чтобы собрать детали воедино. Робким движением пальцев он повторял каждый изгиб багета, опасаясь надуманной хрупкости обрамления картины. Его помощник отчуждённо вдавливал ручку в блокнот, фиксируя понятные лишь ему записи.
— Потрясающе! Я поражён! Я далеко не эксперт, но уверенно заявляю вам — рисовали поистине золотые руки! Кто автор этих произведений?
— Месье Деданж! — указал я на скромного маэстро, который наблюдал за происходящим на улице.
Руст на секунду позволил удивлению отразиться на лице, но затем сразу же сменил своё выражение на привычное.
— Месье Деданж, Вы, безусловно, один из самых талантливейших художников, которых я когда-либо видел. Сколько чувств! Сколько жизни! Вы не представляете, как можете разбогатеть!
— Благодарю Вас, — невозмутимо ответил месье, — но я уже богат. Для меня богатство исчисляется в других единицах.
Где-то я уже это слышал, подумал я.
— Мудро, очень мудро сказано! — подхватил Руст.
Череда восторженных возгласов продолжилась, когда мистер Руст соприкоснулся взглядом со стеклянной крышей второго помещения, и я вместе с ним заново пережил шквал захватывающих дух эмоций от красоты увиденного. Уверен, что никто из нас даже не ожидал такого развития встречи. Признаюсь: нашему гостю удалось быстро расположить доверие окружающих к себе. Лишь только месье Деданж выражал определённое безразличие.
— Ну что же, настало время выслушать ваши предложения, коллеги, — обозначил переход на деловой манер мистер Руст.
Здесь бразды уверенно подхватил Лимерций:
— Представьте себе школу искусств, которая соберёт всех талантливых художников, скульпторов, быть может, даже изобретателей. Сколько внимания общественности сможет приковать их талант. Эпоха возрождения для Хегри! Мы будем организовывать выставки, привлекая различных партнёров и ценителей искусства. Устраивать аукционы и зарабатывать с продаж картин...
— С согласия их авторов, — уточнил я.
— Именно так! — подтвердил Лимерций.
— Я согласен с Вами, — сказал Руст, — городу нужно предложение, которое сделает новым позабытое старое. Как правило, это работает — проверенная мной истина. Люди называют повторы истории не иначе как мода. Как я вижу, школа должна быть бесплатной, но отбор будет проводиться справедливым и строгим образом. Ведь нам нужны надежные партнёры — энтузиасты, так сказать. Я думаю, среди моего круга найдутся заинтересованные инвесторы.
Я не верил своим ушам. Тысячи раз в своей голове я испытал страх и предчувствие поражения перед этой встречей. Но вот здесь, сейчас, всё складывалось невообразимо легко. Общение с одним из самых влиятельных людей в Хегри происходило на одном уровне, будто бы он наш давний, близкий друг, знающий наизусть наш внутренний мир.
— Мистер Руст, вторая половина библиотеки...
— Будет принадлежать нам, не беспокойся, Шаду. Инвестиции я беру на себя, а ваше дело — творить, создавать и искать этих самых создателей. Я больше чем уверен, что проект окупит себя, поверьте моему чутью.
— А что насчёт прибыли? — спросил Лимерций, не поддаваясь опьяняющему чувству успеха.
— Теперь мы партнёры, и все наши договорённости будут взаимовыгодными. Уверен, что каждый останется довольным в этом благородном деле. Всё это законно отразим в контракте.
Фраза была довольно-таки размыта, но Лимерций не стал проявлять излишнюю навязчивость. Дело было непростое и требовало определенных этапов для продвижения к цели. И он, и я это понимали. На этой многообещающей ноте мистер Руст вновь обошёл каждого присутствующего, совершая тот же обряд, что и вначале: пожимание рук обеими ладонями, произнесение имени вслух, поцелуй женской ручки и почтительный кивок невозмутимому месье Деданжу. Затем торопливо в компании своей услужливой тени удалился из мастерской.