О начале конца
FLASHBACK
— Чем дальше, тем моложе. Мам, ты серьёзно?
Квентин упирается спиной о дверной косяк, замечая на диване в гостиной мать в компании нового ухажёра. Колетт прожигает его взглядом, но Квентину всё равно. Он громко фыркает и мысленно ставит на то, что новые отношение его мамы больше, чем на полгода, не затянутся. Последний ухажёр продержался месяц, а тот, что перед ним, все шесть.
Он пристально смотрит на мужчину напротив и находит его весьма привлекательным. Он не выглядит прилизанным, как некоторые предыдущие кавалеры матери. Даже взгляд надменным, как у некоторых, не кажется. В своих чёрно-белой рубашке с регланом и простых серых брюках он выглядит...простым. И, зная свою мать, Квентин понимает одно: он не по её части. Совсем.
— Кажется, ты шёл в свою комнату? Так иди.
Квентин поджимает губы, думая, чтобы возразить, чтобы не показаться перед незнакомым человеком маменькиным сынком, но его хватает только на тяжёлый вздох и сдавленный смешок.
— Тебя на работе ещё солдафоном не называют, мам?
— Квентин Гриффит!
Он поднимает руки, мол, сдаюсь, не начинай только, и уходит к себе в комнату, наивно полагая, что через некоторое время Колетт станет стыдно за своё поведение.
***
Аллен хмурится, следя за Квентином. Они сидят в гостиной у Гриффитов, и пока младший с увлечением читает "Космический триггер" Уилсона, Аллен ловит себя на мысли, что парень перед ним куда интереснее, чем Колетт. С ней легко, но она для него словно открытая книга, как распутанный клубок ниток, который лучше бы был смотан. Он смотрит на часы, понимая, что до прихода Колетт минут двадцать. Единственное, что он знает об увлечённом парне напротив, так это то, что ему двадцать два, что он сын Колетт, и что, по словам самой женщины, у него несносный характер. Странно, но в последнем Аллен сильно сомневается.
— И долго вы будете на меня пялиться? — не выдерживает Квентин и резко захлопывает книгу. — Уходить я не собираюсь, — уже тише добавляет он. — И извиняться за дискомфорт тоже.
Аллен улыбается.
— Ты на психолога учишься? — Питтс кивает на раскрытую книгу возле Квентина. — Какая часть понравилась больше?
— Про... Вы читали?
— Да, но давно. С философической точки зрения всё кажется логичным, но Уилсон цепляется за частные случаи.
— Даже в части про число 23?
Аллен улыбается.
— Там в особенности.
— Кем вы работаете, Аллен-ши? Мне даже интересно, где вас мама откопала. Обычно, извините за грубость, она выбирает всяких владельцев отелей и ресторанов.
— Ты так отпугнуть меня пытаешься или что? Компания твоей матери в своё время помогла мне решить один жилищный вопрос. А работаю я на кафедре в одном из университетов.
— Преподаватель?
— Пока просто научный сотрудник, но в следующем году, если повезёт, стану преподавать.
— Кафедра ваша, я так понимаю, гуманитарная?
— Да, философии и гуманитарных наук. Думаю, я не намного старше тебя, так что можешь обращаться ко мне на «ты».
— Насколько ты младше её?
— Мне тридцать один.
— М-м, ну хоть не двадцать пять. На больше просто не выглядишь, — он делает ударение на последнем слове и поднимается с дивана, направляясь на кухню, где звонит телефон. — Да, пап?... С Джой? Эм-м, ладно. До встречи, пусть только наверх не поднимается.
Квентин быстро накидывает куртку на плечи и спешит к выходу. Аллен смотрит, как младший куда-то собирается. Ему интересно куда, но признаваться в этом себе он пока не хочет.
— Сказать что-нибудь Колетт?
— Нет, ей всё равно.
***
Он засматривается на него, и от этого чувствует себя нелепо. Это же неправильно проявлять такой интерес, верно? Аллен часто навещает Колетт на дому, даря той цветы и драгоценности, но удовлетворения от своих действий не получает. В итоге он путается в том, что считает правильным, а что нет.
Квентина он видит редко, и ему кажется, что мало.
Колетт он видит часто, и ему кажется, что он задыхается.
Кажется, Аллен застрял на точке невозврата.
— Выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит. — Квентин фыркает, выглядывая из-под обложки очередной научно-популярной книги. На этот раз «48 законов власти» Роберта Грина. Аллен знает наверняка: он прочитает её тоже. И вовсе не для того, чтобы быть на одной волне. Он просто уверен в хорошем вкусе Гриффита.
Аллен не отвечает, только хмурится, поджимая губы, а Квентин, пользуясь своими познаниями в психологии, делает свои выводы.
***
Квентин, пошатываясь, заходит в квартиру, пытаясь быть как можно тише. Он замечает Аллена и Колетт сидящими на диване и смотрящими телевизор. Голова женщины покоится на плече Питтса, и со стороны эта сцена похожа на идиллию. Аллен отрывает свой взгляд от плазмы, замечая, что Квентин пытается не смотреть в их сторону, прячась за тканью капюшона, как мышь в норе.
— Привет, — бросает он сухо и направляется к лестнице. Парень не успевает вовремя спрятать руки в карманах, и Аллен замечает, как на костяшках лиловеют синяки. Колетт невозмутима.
Питтс быстро встаёт на пути у младшего, хватая того за руку, привлекая, наконец, внимание к сыну Колетт. Квентин шипит, вырываясь, и потирает запястье.
— Полегче никак? — вырывается у него. Аллен тянет капюшон вниз, и ему представляется весьма болезненная картина: у Квентина губы разбиты в кровь, бровь рассечена, а под правым глазом желтеет синяк размером с теннисный мячик.
— Кто тебя так?
Квентин делает шаг назад, вновь накидывая капюшон серой толстовки на голову. Он понимает, что боится смотреть на мать, что подходит слева. Его будто загоняют в угол. Силясь, он всё же поднимает голову и смотрит на Аллена.
— На нас с Дамом напали какие-то отморозки.
Аллен шумно втягивает воздух.
— Ты в больнице был?
— Я отлежусь и приду в норму, — отмахивается он и хочет уйти, но его тут же тянут за кофту и бьют наотмашь. На щеке остаются следы тонких пальцев.
— Где ты шляешься, что на тебя нападают?! — кричит женщина, а Квентину кажется, что мир уходит из-под ног. Внутри тлеют остатки гордости и обиды. Он позорно опускает голову и нервно сглатывает. Сжимает волю в кулак и опускает голову, нервно усмехаясь. — Отвечай мне.
Она тянет руку, но Аллен её перехватывает.
— Ты перегибаешь палку, Колетт, — произносит он хрипло.
— Но я...
У Квентина больше нет сил бороться, и он сбегает в свою комнату, негромко, но резко хлопая дверью.
Он ненавидит себя за ту ненависть к матери, которой не должно быть. Он давит её в себе подобно асфальтоукладчику, давящему грунт, и пытается совладать с эмоциями. Так не должно быть.
Это неправильно.
Через неделю он узнает, что Аллен и Колетт расстались, и молча кивнёт головой, осознавая, что ни одна из сторон в этом союзе не одержала победы.
FLASHBACK END