Хроники фамильяров. Академия Мерлина

- Э-эм, Ториан, - сказал папа, - эм, господин Крайт...

- Извините за вторжение, мы уже уходим, - нашлась я.

И тут взгляд Ориона упал на пузырёк в моих руках.

- ДА, МЕРЛИН ПОБЕРИ, Я ЖДАЛ ЭТОГО СЕМЬДЕСЯТ ЛЕТ! - возопил он, бросаясь ко мне не по возрасту быстрым шагом, - ты как, Тори, детка? В голове всё ясно? Ничего не болит? Сколько пальцев я показываю?

- Всё ясно, ничего не болит, три пальца, - отвечала я, пока папа растерянно переводил взгляд с меня на пузырёк, потом на наставника, и снова на меня, снова на пузырёк.

- Так тебя выбрал Альвииерхайм? - спросил он наконец.

- Да, - кивнула я, не вдаваясь в метафизические дебри.

Папа провёл рукой по лбу.

- Ну, раз так, идёмте все в гостиную, там и поговорим.

В гостиной мы расположились по уютным креслам. Принесли чай. Обстановка стала какой-то домашней.

- Так значит, вы всё же помогли моей дочери с призывом? - спросил папа наставника, - род Фриасбелл очень вам благодарен, мы не останемся в долгу.

- Не стоит, - покачал головой Крайт, - Ториан справилась сама. Я же пытался её остановить.

- О, вот как.

Возникло неловкое молчание. В эту секунду в окно постучал голубь с письмом, привязанным к лапке. На письме были гербы Академии. Папа открыл окно, впустил голубя и, срезав письмо, прочёл его.

- Э-эм, Ториан, - сказал он, - тут сказано, что ты сбежала из школы.

- Ничего подобного! - я со звоном поставила чашку на блюдечко, - я просто попросила наставника подбросить меня до особняка и обратно, ничего криминального.

- Но тебя обыскались всей школой, - поднял брови папа.

- Хорошо, мы тогда пойдём, пожалуй.

- Я телепортирую вас, - вызывался Орион, - подумать только, на моём веку случилось-таки! Альвииерхайм! У девочки! Ну и новость!

Мы перенеслись в холл первого этажа. Орион почти сразу же раскланялся - он говорит, что стены Академии действуют на него удручающе. Крайт помчался в корпус Стражей. А я хотела незаметно проскользнуть в башню первокурсников...

...но не успела.

- Фриасбелл, - раздалось за моей спиной.

Я застыла в позе "крадущаяся мышь".

- Как вы объясните своё исчезнование, Ториан Фриасбелл? - стальным тоном спросила куратор Сиэльхилл.

Я повернулась к ней, смущённо улыбаясь. Похоже, на горизонте маячит чистка птичника.

***

Я разгребала дальний угол птичника Сиэльхилл, когда ко мне влетели Виктория и Кайна.

- Ну, учудила! - возопила Крайт, бросаясь мне на шею, - мы уж думали, тебя похитил этот маньяк проклятый.

- Что произошло, Ториан? - спросила более сдержанная Виктория, скрестив аристократически-тонкие руки на груди.

- Э-эм, - я обвела взглядом деревянный сарай, пытаясь придумать, что бы им рассказать, как вдруг поняла: мне больше нечего скрывать. У меня есть призыв, ещё и какой! Теперь я не позор, а гордость Фриасбелл.

От облегчения я радостно рассмеялась. Серебряная нить в моей груди тоже отозвалась смехом-звоном.

- Извините, - я смахнула рукавом выступившие слёзы, - я должна вам кое-что рассказать. Всё это время у меня не было призыва.

Подруги переглянулись.

- Чего-о? - протянула Кайна, подняв брови.

- Да, - я веско кивнула, - и я занималась с наставником Крайтом, чтобы найти, а не обуздать призыв. Да, да, я знаю, что это карается Кодексом, и что я и моя семья нарушила какой-то очень важный закон, но важно не это. Важно то, что я всё же нашла фамильяра.

Кайна и Виктория уже не спрашивали меня. Они выжидающе смотрели.

"Ты не против, Альвииерхайм?", - спросила я, вытягивая вперёд руку с древним пузырьком.

Ответа не было. Ну и ладненько. Молчанье - знак согласия.

- Я нашла свой призыв буквально час назад. Это Альвииерхайм Великий.

Наступила пауза, такая тяжёлая, что я испугалась. Вдруг я сказала или сделала что-то не то?

- Ну ты даё-ёшь, - выдохнула Крайт, - что раньше-то не рассказала?!

Виктория обошла меня по кругу, рассматривая (смотреть было нечего - я вся перепачкалась в земле и извалялась в сене, пока чистила птичник). Потом она склонилась над пузырьком, разглядывая лиловую сверкающую тьму.

И улыбнулась очень знакомой улыбкой.

- Так-так, - сказала Виртрем.

- Эй, я знаю эту улыбку, - возмутилась я, - ты ведь сейчас просчитываешь свою выгоду, да?!

- Я знала, что делаю, когда потащила отпаивать тебя чаем, - зловеще сказала Витрем, - да, я настоящая дочь своего рода!

Кайна отвесила ей подзатыльник.

- Эй, Крайт! - возмутилась Виртрем, - во всём должен быть здравый расчёт!

Кайна показала ей язык и убежала, уворачиваясь от заклинания щекотки.

А потом мы до ночи разгребали птичник.

***

Экзаменационная пора грянула неожиданно. Двадцатого мая, как и ожидалось, был экзамен по Практическим Приложениям к Бестиарию. Сиэльхилл, которой мы порядочно насолили за этот год, гоняла нашу троицу ещё так. Но мы справились: почистили зубы малой виверне, причесали гиппогрифа и накормили водяных змей. Подозреваю, дело было отчасти в моём призыве - почуяв Альвииерхайма, все магические зверушки резко становились тихими и послушными.

Пузырёк с призывом занял своё законное место у меня на поясе, надёжно пристёгнутый кожаным креплением.

Я ощущала его рукой, когда сдавала Введение в Бестиарий красавчику Галахаду Гимли, и это ощущение... успокаивало.

Двадцать третьего мы сдали Азы Рунологии. Виктория, бывшая в этом деле тем ещё мастером, хорошо нас натаскала. Маг-арифметика тоже прошла на "ура". Историю магии дети аристократов учили с детства, поэтому с ней проблем не возникло.

А вот на Азах Ворожбы Кайна чуть не провалилась. Она как-то наколдовала заклинание ядовитых шипов, плюющихся огнём, вместо заданной цветочной полянки. Профессор Чагг боролся с мутантами не менее пяти минут, пока они не растаяли сами, как и полагается иллюзии.

Минералогию и Начала Алхимии чуть не провалила уже я, перепутав значки фосфора и серы.

Но, в общем и целом, экзамены мы сдали отлично.

Перед последним испытанием Фелиция поймала меня в коридоре.

- Э-эм, Тори, - сказала она, - не хочу тебя расстраивать, но последней проверкой у вас будет считывание уровня фамильяра. Боюсь...

- Кудряшка! - выпрыгнул, как детская пугалка из табакерки, Ланкар, - у нас проблемы.

Я удивлённо обвела их взглядом. Неужели им ничего не рассказали?!

Это было как-то непривычно, ведь брат с сестрой не были в курсе и половины моих приключений. Я дала себе зарок непременно всё им рассказать, а сейчас... сейчас я сказала:

- Всё будет в порядке. Если хотите, приходите.

Брат и сестра удивлённо переглянулись.

Для проверки наших сил собрали специальную Королевскую комиссию. На лужайке перед замком под реющими флагами Ариона и Академии выстроились несколько важных чиновных лиц. Перед ними нестройной шеренгой - первокурсники, жмущиеся и нервничающие.

Среди комиссии я увидела ректора Смеллок. Она улыбалась, глядя на меня. И я бы не назвала эту улыбку доброй.

- Рады приветствовать вас, ученики славной Академии Мерлина! - сказал один из чиновников в зелёном мундире, глядя на нас, однако, очень сурово, - сейчас мы начнём проверку и документацию. Прошу соблюдать дисциплину.

Первокурсники слаженно кивнули. Позади нас стояла куратор Сиэльхилл, готовая отправить на отработки любого, кто вздумает паясничать.

Проверка происходила так: специалист подходил к нам с артефактом, похожим на золотую трость с кристаллом на поверхности. Кристалл светился в зависимости от силы фамильяра, фиолетовым - для самого слабого, красным - для сильного.

Он проходил мимо шеренги, задерживаясь у каждого первокурсника. Секретарь за его спиной заносил данные в расчерченный пергамент. В основном цвета были жёлто-оранжевыми, то есть, очень хороший уровень.

И чем ближе очередь была ко мне, тем шире улыбалась Смеллок.

А я вообще не понимала смысла этой проверки. Сильный фамильяр - не всегда значит сильный маг. И наоборот. Наставник говорил мне, что любой, даже слабейший, глубоко-фиолетовый призыв можно отточить до совершенства, превратив в грозное оружие.

Но вот специалист остановился у Виктории - её цвет был насыщенно-красным. У Кайны - такой же. Когда он подходил ко мне, улыбка Смеллок превысила все мыслимые пределы его лица.

И вдруг самоцвет засиял ослепительно-алым. Он задрожал от близости древнейшего фамильяра, как я дрожала перед его силой, оказавшись в сияющем измерении. От напряжения кристалл потух и пошёл трещинами.

Комиссия смотрела на меня, как на виверну.

Нет, как на вернувшегося шестилапого дракона.

Я не хотела злорадствовать, но не удержалась: повернувшись чуть боком к Смеллок я откинула мантию: в лучах солнца сверкнул древний пузырёк с лиловым дымом призыва внутри.

И, судя по виду Смеллок, она прекрасно поняла, что это за призыв.