Сказитель Ярослав

Мол­ча­ливые ко­ридо­ры ды­шали пус­то­той. Гул­ко от­ра­жались от бе­лых стен ша­ги, пор­тре­ты лю­бопыт­но про­вожа­ли взгля­дом. Ярос­лав пос­пе­шил вслед за хо­зя­ином, бо­ясь от­стать, вер­тя во все сто­роны буй­ной го­ловой.

— При­готовь­те гос­тю ком­на­ту и нак­рой­те сто­лы в глав­ном за­ле. — Слу­га или гор­ничная в чёр­ной одеж­де, кто их раз­бе­рёт, мол­ча пок­ло­нилась и рас­тво­рилась в тем­но­те, спе­ша вы­пол­нить при­каз.

— Еда? — пе­рес­про­сил Ярос­лав.

— Еда-еда, ку­да же без неё, — зас­ме­ял­ся кня­жич, прик­рыв рот ру­кой. — Ты как ма­лень­кий ре­бёнок.

— Но ин­те­рес­но же!

— Я не про это. — Гла­за, ли­шён­ные днев­но­го све­та, по­тем­не­ли и ка­зались поч­ти чёр­ны­ми.

Ярос­лав зяб­ко по­вёл пле­чами.

— Что же, вот мы и дош­ли, — ска­зал Ог­ни­во.

Обе­ден­ный зал был так по­хож на трон­ный — прос­торный, с вы­соки­ми ко­лон­на­ми и ви­тыми про­хода­ми арок, — что зах­ва­тыва­ло дух. Ог­ромный стол на де­сят­ки особ был ак­ку­рат­но ук­рыт бе­лым шёл­ко­вым по­лот­ном, нас­толь­ко от­личным от за­ляпан­ных трак­тирных по­добий, что, ка­залось, све­тил­ся из­нутри от собс­твен­ной чис­то­ты. По кра­ям го­рели мно­гочис­ленные све­чи в под­став­ках срод­ни ри­ту­аль­ным: рез­ной, тём­ный ме­талл, ис­пещрён­ный ру­ничес­кой вязью, ни дать ни взять за­сох­шая кровь. Но не гро­тес­кные под­свеч­ни­ки при­тяну­ли взгляд ска­зите­ля, а чай. Обыч­ный чай, сто­ящий в ак­ку­рат­ном фар­фо­ровом чай­ни­ке ря­дом с де­сер­тни­цей из проз­рачно­го стек­ла, сде­лан­ной в ви­де кро­лика.

— Уго­щай­ся, — ба­рин прид­ви­нул к Ярос­ла­ву не­боль­шую фи­гур­ную та­рел­ку с чи­щеным ара­хисом по бо­кам; пос­ре­дине сто­ял ап­пе­тит­ный све­жий кекс с изю­мом, щед­ро по­сыпан­ный са­хар­ной пуд­рой.

— Ммм, — с нас­лажде­ни­ем прос­то­нал Ярос­лав, гло­тая слю­ну, но всё же не са­дясь за стол.

— Ох, и прав­да, ка­кой я не­лов­кий. Хо­зя­ин же всег­да дол­жен сесть пер­вым.

Ог­ни мяг­ко при­сел, от­ки­нув­шись на крес­ло, но не ка­са­ясь его спин­ки. И лишь тог­да Ярос­лав пос­мел сесть, с жад­ностью заг­ре­бая к се­бе та­рел­ку. Но, взяв в ру­ки кекс, он сно­ва по­ложил его на мес­то, пе­чаль­но пос­мотрев на хо­зя­ина до­ма.

— Ка­кой ты из­лишне куль­тур­ный. Лад­но, так и быть. — И ак­ку­рат­но от­ку­сил ма­люсень­кий ку­сочек от сво­его кек­са.

Ска­зитель об­легчён­но вздох­нул и при­нял­ся уми­нать уго­щение за обе ще­ки.

— Ты не спе­ши так: ско­ро при­несут обед. Это так, толь­ко де­серт — то, что рас­то­роп­ные слу­жащие ус­пе­ли при­нес­ти, по­ка мы не дош­ли сю­да.

Кня­жич слег­ка не­куль­тур­но под­пёр под­бо­родок ру­кой и за­метил:

— Там бу­дет це­лых три сме­ны блюд. Мой по­вар от­лично го­товит, так что не да­вись всу­хомят­ку, а вы­пей чаю и дож­дись ос­новных блюд.

Ярос­лав пе­чаль­но пос­мотрел на не­до­еден­ный кекс и по­тянул­ся к чай­нич­ку.

— Оп-па, — Ог­ни­во пе­рех­ва­тил его ру­ку. — Поз­воль всё сде­лать слу­гам.

К ним по­дош­ла изящ­ная гор­ничная в пе­ред­ни­ке и, сдви­нув в сто­рону ми­ни­атюр­ный бу­кет из ва­силь­ков пе­ревя­зан­ный крас­ной лен­той, лов­ко взя­ла чай­ник. Ярос­лав опас­ли­во по­косил­ся на лен­ту, вспо­миная, как в прош­лом из-за по­доб­ной ма­лос­ти из­рядно ус­пел нас­тра­дать­ся.

— Не бой­ся, она те­бя не съ­ест. — Кня­жич с лю­бопытс­твом наб­лю­дал за мо­раль­ны­ми тер­за­ни­ями пев­че­го, пос­ту­кивая паль­ца­ми по сто­лу.

Слу­жан­ка виль­ну­ла бёд­ра­ми, от­че­го пыш­ная ко­рот­кая юб­ка слег­ка при­от­кры­ла строй­ную ло­дыж­ку.

— Нра­вит­ся? — спро­сил Ог­ни­во, за­метив крас­но­речи­вый взгляд Ярос­ла­ва. Ска­зитель по­мотал го­ловой, от­ри­цая. — А то мог бы и по­дарить, но как хо­чешь.

Гор­ничная, по­качи­ва­ясь, по­дош­ла к Ярос­ла­ву и, при­дер­жи­вая од­ной ру­кой крыш­ку, ос­то­рож­но на­лила го­рячий чай. Ког­да во­да, ок­ра­шен­ная в раз­личные све­тящи­еся то­на ко­рич­не­вого и ры­жего, дош­ла до по­лови­ны чаш­ки, пле­нитель­но прек­расные бе­лые паль­чи­ки уб­ра­ли «ам­бро­зию» прочь.

— Не смот­ри — не твоё: коль ска­зал, что не хо­чешь, будь добр со­от­ветс­тво­вать.

Кня­жича все эта си­ту­ация за­бав­ля­ла, но до­ля серь­ёз­ности в нём все же ос­та­лась, по­это­му он пе­ревел те­му раз­го­вора нем­но­го в иное рус­ло.

— Ярос­лав, — про­ник­но­вен­но и с ка­кой-то глу­боко зап­ря­тан­ной в те­нях за­ботой про­из­нёс Ог­ни, — знаю я, что тер­за­ем ты смут­ны­ми сом­не­ни­ями. И жизнь твоя по­хожа то на вспыш­ки све­та, оза­рён­но­го лю­бовью к тва­рям зем­ным, не­бес­ным и все­му су­щему, ког­да хо­чет­ся петь, тво­рить и де­лить­ся сок­ро­вен­ным, — чай зас­ве­тил­ся, буд­то в нём уто­нуло ма­лень­кое сол­нышко, бе­лый пар под­нялся, буд­то уку­тав ли­цо ска­зите­ля шар­фом, — то на тяж­кие ду­мы, что ре­жут по жи­вому, зас­тавляя уто­пать в пе­чали.

Свет про­пал, буд­то и не бы­ло, а ча­ин­ки зак­ру­жились в не­ис­то­вом вих­ре, гро­зясь раз­бить круж­ку и вый­ти за пре­делы.

— Жизнь твоя как ого­нёк — не яс­но, то ли раз­го­рит­ся от ды­хания вет­ра, то ли окон­ча­тель­но по­гас­нет.

Сту­жа вор­ва­лась в зал, взя­ла лю­дей в трес­ку­чие, про­бира­ющие до кос­ти объ­ятия. Мо­роз заб­рался под одеж­ду, хо­лодя сто­пы и прев­ра­щая ру­ки в си­нее дро­жащее неч­то. Хо­зя­ин до­ма об­ло­котил­ся о крес­ло — дви­жение зас­та­вило по­лы баг­ря­ных оде­яний рас­пахнуть­ся. Хоть и хо­лод­но в за­ле том бы­ло, но не спе­шил он за­пах­нуть их вновь, поз­во­ляя вспо­лохам ог­ня прой­тись по пе­соч­ной ко­же, ри­суя та­инс­твен­ные узо­ры.

— Не на­гоняй мра­ку, ба­рин, — го­вори пря­мо. — Ска­зитель уп­ря­мо сжал зу­бы и сме­ло взгля­нул в чёр­ные очи, в ко­торых от­ра­жалось...

Не Ярос­лав там был, си­дящий нап­ро­тив, не обе­ден­ный зал, в ко­ем пре­бывать им приш­лось, но пла­мя кос­тров не­ведо­мых, да­лёких и зо­вущих. Буд­то вновь у ру­салок по­бывал— та же тос­ка и ма­нящие прос­то­ры. Толь­ко не из пло­ти во­ды те­кущей, а из ог­ня, что как день бе­гущий — иг­ра­ет да быс­тро про­ходит, уно­сясь, за­тих­нув вда­ли.

— Ска­жу нап­ря­мик. Твоя жаж­да жить уга­са­ет. Ты бо­лее не на­ходишь ра­дос­ти в пов­седнев­ных ве­щах, а твор­чес­тво не от­ра­дой, а бре­менем тво­им ста­ло.

Ярос­лав вско­чил, стул оп­ро­кинув:

— Врёшь ты! Мой та­лант ещё со мной.

Ог­ни­веч хи­хик­нул, да про­тив­нень­ко так, в ку­лак вы­раже­ние ли­ца че­кан­но­го спря­тав. А гла­за раз-на-раз и вид­ны бы­ли — лисьи, с хит­рым при­щуром.

— Хоть се­бе-то не ври. Ка­мень у те­бя в гру­ди, лю­бить ра­зучил­ся да ими­тиро­вать бла­женс­тво на­лов­чился. Твои сом­не­ния лю­дям не вид­ны, но так же страш­ны. Жиз­ни вкус ут­ра­тил, не ви­дишь ей це­ны.

Ска­зитель на пол осел как гро­мом по­ражён­ный. Прав­ду го­ворил кня­жич, как в ду­шу гля­дел да ис­ти­ну зрел.

— И что же, — зап­нулся, взгля­дом рас­се­ян­ным бро­дя по сте­нам да за­навес­кам глу­хим, — что же мне де­лать? — вскри­чал с от­ча­яни­ем.

— Хо-хо, не знаю: то твои за­боты и пе­чали, — Ог­ни сме­нил по­зу, удоб­но по­ложив но­гу за но­гу. — Не чу­жаку их ре­шать.

Опус­тил ска­зитель го­лову, как кук­ла со сре­зан­ны­ми ни­тями, что бо­лее не в си­лах удер­жать.

— Но ес­ли бы я чу­жим быть те­бе пе­рес­тал, мо­жет, я что-то бы и ре­шал, — а сам сме­ёт­ся без­звуч­но.

Но Ярос­ла­ву не обид­ны те под­ко­лы и нас­мешки, его дру­гая нить пу­тевод­ная ве­дёт.

— Ты взап­равду мо­жешь вдох­нуть в ме­ня жизнь? — а гла­за на­деж­дой све­тят­ся.

— Да. — Не бы­ло в от­ве­те том ни сом­не­ний, ни уко­ра, лю­бые сме­шин­ки про­пали из глаз угол­ков.

Ска­зитель встал, нет­вёрдой по­ход­кой ду­шу сму­щая. Сде­лал па­ру ша­гов к Ог­ни­ву и ки­нул­ся впе­рёд, по­вис­нув на том, как груз тя­жёлый.

— Что ты, что ты, — пох­ло­пав Ярос­ла­ва по спи­не, ба­рин не спе­шил ухо­дить из объ­ятий. Так и сто­ял, бес­смертно­го ко­лыхая. — Фе­никс я, а не смер­тный, — по­мочь мо­гу.

— Пла­та?

— Не бу­дет.

Как-то пе­чаль­но улыб­нулся кня­жич да го­ворит:

— Ин­те­рес ты мой выз­вал, вот и хо­чу по­мочь.

— А не врёшь ли?

— А за­чем? По­тух­нешь ты ско­ро без по­мощи: сов­сем в те­бе све­та не ос­та­лось — ть­ма поч­ти уж пож­ра­ла.

Ярос­лав отс­тра­нил­ся.

— Я знаю. Знаю, что по­терял пос­леднюю во­лю к жиз­ни. Да­же ес­ли убь­ёшь ты ме­ня или пре­дашь, зна­чения это иметь уже не бу­дет. Не­куда па­дать — дно уже тут.

Зак­рыл гла­за фе­никс, раз­вернул­ся спи­ной к ска­зите­лю да по­манил ру­кой, ухо­дя из за­ла:

— Сле­дуй за мной.

Шли они пе­рехо­дами, лес­тни­цами да про­лёта­ми мно­гочис­ленны­ми, по­ка не выш­ли к две­ри, что в не­кую ком­на­ту ве­ла, — пот­рё­пан­ная, па­ути­ной в вер­хнем пра­вом уг­лу увен­чанная. Дверь всем сво­им ви­дом го­вори­ла, что её дав­но не от­кры­вали.

— Что там?

— Уз­на­ешь. — И тол­кнул Ог­ни­во дверь.