Сказитель Ярослав

Ска­зитель за­кон­чил без­мол­вную песнь. Стру­ны, ми­нуту на­зад по­лыхав­шие ог­нём, ос­ты­ли, при­та­ились, ища пу­ти для но­вой ме­лодии. Ка­залось, они вгля­дыва­лись в ду­ши соб­равших­ся лю­дей да тва­рей. Как стру­ны мог­ли гля­деть? Глаз-то у них не бы­ло; а вот как-то.

Кто-то шум­но вы­дох­нул и сплю­нул че­рез пле­чо, кто-то сглот­нул и от­сту­пил на шаг.

Ярос­лав слы­шал, но не ви­дел лиц: не до них ему бы­ло. Его тер­за­ли вос­по­мина­ния, смут­ные, тя­жёлые, под­нявши­еся из са­мых глу­бин его ес­тес­тва.

Ли­ра эта иг­ра­ла му­зыку вне­зем­ную, но и пла­ту за то бра­ла су­ровую, как и вся­кое ору­дие бо­гов. Она дос­та­вала из по­та­ён­ных угол­ков па­мяти бо­лез­ненные вос­по­мина­ния и зас­тавля­ла пе­режить их за­ново.

Пря­мо из сол­нечно­го спле­тения, рас­те­ка­ясь по гру­ди и от­да­ва­ясь в ко­неч­ностях, при­ходи­ла им­пе­рат­ри­ца Боль. Сла­бые паль­цы бо­лее не мог­ли удер­жи­вать инс­тру­мент судь­бы — ли­ра выс­коль­зну­ла под но­ги, рас­тво­ря­ясь в тра­ве, ста­новясь не­от­ли­чимой от зем­ли и цве­тов: она бы­ла сутью вен Геи, их ме­лоди­ей, их си­лой, бес­ко­неч­ным по­током жиз­ни.

А Ярос­лав... ска­зитель зак­рыл очи и ви­дел прош­лое.*

***

Ты стал тёп­лы­ми по­тока­ми энер­гии, что омы­вали все­лен­ную. Они пуль­си­рова­ли, прон­за­ли прос­транс­тво и вре­мя, ве­дя за со­бой, из­ме­няя и при­нося бла­гость. Пе­ред то­бой рас­ки­нул­ся весь мир, и лю­бое дей­ствие, со­вер­ша­емое под Не­беса­ми, не ук­ры­валось от тво­его взгля­да.

А что до судь­бы? Мо­ра бы­ла те­бе под­кон­троль­на, пре­дос­тавляя бес­числен­ные воз­можнос­ти: бе­ри и воп­ло­щай лю­бую, дос­та­точ­но лишь по­желать. Нич­то не ог­ра­ничи­вало бо­гатс­тво вы­бора Пу­тей.

Те­бя за­бав­ля­ет ощу­щение пол­но­го кон­тро­ля над сущ­ностя­ми. Свои си­лы изу­чены вдоль и по­перёк — мяг­кие вол­ны на­мере­ния стру­ят­ся из са­мого сер­дца ду­хов­но­го ми­ра, ук­ры­вая смер­тных, да­ря им за­боту и учас­тие.

Пла­неты выс­тро­ились в па­рад, во­дя из­вечный хо­ровод. Их гра­вита­ци­он­ные пу­ти не пе­ресе­ка­ют­ся, ве­домые тво­ей ру­кой, они мо­гут тан­це­вать так веч­но, круг за кру­гом, ря­дом, но так да­леко друг от дру­га.

Звёз­дные пу­ти рас­сти­ла­ют­ся пе­ред то­бой, как тро­пы пе­ред ле­шим, от­кры­вая пер­воздан­ную кра­соту ми­роз­да­ния.

А как же ви­дят твои гла­за, и гла­за ли это? Иные из пла­нет в тво­ём ви­дении по­хожи на на­лив­ные яб­лочки, дру­гие опо­яса­ны коль­ца­ми; ты срав­ни­ва­ешь их с клуб­ка­ми че­лове­чес­ких же­ланий, по­терян­ны­ми в бес­ко­неч­ности мыс­ля­ми ша­лов­ли­вого ре­бён­ка.

Вот и са­мые лю­бимые, пла­неты-приз­ра­ки: на них ник­то не оби­та­ет, они ис­пещре­ны тре­щина­ми и рыт­ви­нами. Из­ры­ты кра­тера­ми, как ис­ку­сан­ный ман­да­рин, но есть в них что-то своё, род­ное, неж­ное. След при­сутс­твия, ос­тавлен­ный в ве­ках прош­лы­ми жи­теля­ми этих сис­тем.

Звёз­ды же, твои обо­жа­емые тёп­лые мя­чики, как ги­гант­ские вул­ка­ны, за­вис­ли в пус­то­те кос­мо­са. Они ис­пуска­ют бес­числен­ные элек­тро­маг­нитные ко­леба­ния, име­ну­емые све­том. Ты — их не­отъ­ем­ле­мая часть, их сер­дце, ду­ша. При­чина, по ко­торой они жи­вут и мер­ца­ют.

Ты су­щес­тву­ешь в пол­ном сог­ла­сии со все­ми про­цес­са­ми, ты и есть ос­новной за­кон все­лен­ной. Для те­бя тём­ная и обыч­ная ма­терия лишь час­ти еди­ного це­лого, твоя ве­лико­леп­ная иг­рушка.

Ря­дом пром­ча­лась ко­мета, ос­тавляя по се­бе ог­ненный след, по­хожий на ва­ренье. Ты зас­ме­ял­ся, а все­лен­ная отоз­ва­лась не­из­менным зво­ном ко­локоль­чи­ков и зву­ком «Ом».

Ты хо­тел рас­слаб­ленно зас­нуть, рас­тво­ря­ясь, ста­новясь тенью меж­ду ми­рами, но что-то ос­та­нав­ли­вало: на са­мом краю все­лен­ной на­чина­лись за­вих­ре­ния. Ты за­ин­те­ресо­ван­но ус­тре­мил в то мес­то боль­шую часть сво­ей ду­хов­ной энер­гии. И тут же ис­пу­ган­но от­пря­нул: за­вих­ре­ния ку­сались, они по­жира­ли ма­терию, низ­во­дя энер­гию до сос­то­яния не­бытия. Что же де­лать? Ты за­метал­ся, пы­та­ясь най­ти вы­ход: пла­неты ру­шились, как кар­точный до­мик, за­сасы­ва­емые в нед­ра чёр­ной ды­ры. Звёз­ды раз­ма­тыва­лись в об­ратном нап­равле­нии. Бы­ли бы слё­зы — зап­ла­кал бы.

Ты соз­дал ог­ромные ру­ки из звёз­дной пы­ли и по­пытал­ся пог­ла­дить нез­на­комый объ­ект, вой­ти в кон­такт. Ру­ки ис­чезли, сож­ранные, как и пла­неты. Ть­ма не от­зы­валась — она бы­ла бес­по­щад­на. Но ты за­метил, что с ис­чезно­вени­ем рук за­вих­ре­ния то­же умень­ши­лись. Те­бя прон­зи­ла до­гад­ка: «А что, ес­ли моя энер­гия сгла­жива­ет вли­яние чёр­ной ды­ры?» Ты пус­тил воз­душный са­молё­тик из лег­чай­ших па­ров, на­пол­ненный частью тво­ей су­ти. Да, до­гад­ка вер­на — ды­ра умень­ши­лась, хоть и сов­сем чуть-чуть.

Ты по­нял: что­бы она ис­чезла из это­го прос­транс­тва окон­ча­тель­но, пе­рес­тав по­едать твои ми­ры, нуж­но бу­дет от­дать все­го се­бя.

Ты зас­тыл, не­реши­тель­но мер­цая, ог­ля­нул­ся на всё су­щее. С каж­дой ми­нутой тво­его про­мед­ле­ния гиб­ла пла­нета. Вре­мени до то­го мо­мен­та, как вли­яние чёр­ной ды­ры рас­простра­нит­ся на за­селён­ные ми­ры, ос­та­валось все­го ни­чего. Бес­ценные пес­чинки, от­ме­рян­ные Хро­носом, уте­кали сквозь паль­цы — от­счёт шёл на се­кун­ды. Ты по­пытал­ся от­мо­тать дни вспять и из­ме­нить ход со­бытий, но что-то вос­про­тиви­лось. У те­бя не выш­ло. Ты про­бовал сно­ва и сно­ва, но чем доль­ше ты ста­рал­ся, тем бли­же ста­нови­лось по­нима­ние, что ис­ход не­мину­ем: ли­бо ты, ли­бо они.

Ты так лю­бишь жизнь, так не хо­чешь ис­чезнуть. Всё твоё нут­ро про­тивит­ся та­кому кон­цу, но да­же ес­ли ты ос­та­вишь всё как есть, ра­но или поз­дно чёр­ная ды­ра до­берёт­ся и до те­бя.

Ты тя­жело вздох­нул, со­бира­ясь в один кон­цен­три­рован­ный ко­мок: все твои бес­числен­ные час­ти, каж­дая пес­чинка осоз­на­ния се­бя и дро­жащие гра­ни энер­ге­тичес­ких по­токов в тот миг сли­вались во­еди­но.

Ми­ры скор­бно за­виб­ри­рова­ли, пред­чувс­твуя по­терю. Прос­транс­тво за­выло, твоя энер­гия вста­ла меж­ду чёр­ной ды­рой и ма­тери­аль­ным ми­ром.

Ко­рот­кий миг за­тишья — слад­кое рав­но­весие, ког­да ни ты, ни она не ис­че­за­ете. Ти­шина... все­объ­ем­лю­щая, страш­ная, как осоз­на­ние не­мину­емой смер­ти. Про­тубе­ранец кос­нулся чёр­ной ды­ры — энер­гии «жиз­ни» и «не жиз­ни» стол­кну­лись, от­бро­сили друг дру­га, но ты уп­ря­мо приль­нул бли­же. За­вих­ре­ние взъ­яри­лось, чувс­твуя, как ду­мала по­жира­тель­ни­ца, близ­кое при­сутс­твие еды.

Ты же знал, что твоя энер­гия не сов­мести­ма с её: в тот мо­мент, ког­да она бу­дет по­жирать те­бя, ис­чезнет са­ма. Ты поз­во­лил от­ка­лывать от се­бя ку­соч­ки.

Она не спе­шила, мед­ленно сма­кова­ла, прод­ле­вая твою аго­нию. «Ин­те­рес­но, а ка­кой я на вкус?» — это ста­ло тво­ей пос­ледней осоз­нанной мыслью. Ты рас­па­дал­ся, ис­че­зал, ут­ра­чивая се­бя.

Она ув­леклась, ве­домая бо­жес­твен­ным вку­сом от­кро­вения, не за­мечая, как убы­ва­ет. Её чёр­ные оде­яния ста­нови­лись ко­роче, ско­рость пог­ло­щения па­дала — из рас­пол­зше­гося по га­лак­ти­ке пят­на она прев­ра­тилась в ма­лень­кую точ­ку. Ты стал пу­шис­тым свет­лячком. Нет, бо­лее не су­щес­тво­вало та­кого по­нятия, как «ты».