Тихий Дом

Нет, я не в силах ей помочь,
Мне нелегко её понять.
Мне проще удалиться прочь,
Чем что-то нужное сказать.
От этих странных её слов
Меня колотит и трясёт.
Она в плену печальных снов –
Не знаю, что её спасёт...

Король и Шут – «Бедняжка»

[Агата]

Цвета сменяются один за другим, смешиваются в пёструю массу, и обрывки воспоминаний кружатся в бешеном калейдоскопе.

Я открываю глаза, лёжа на боку.

Оно снова появляется будто из ниоткуда. Я ещё не вижу это, но уже слышу скрип инвалидной коляски.

Я хочу закричать, но не могу произнести и звука. Мне остаётся наблюдать, как совсем недалеко мирно посапывают подруги, а посреди комнаты уже появляется тень чудища. Ночник на моей тумбочке заморгал с неистовой скоростью перед тем, как погаснуть.

Хочется встать и убежать, но я и пальцем не могу пошевелить. Подвижными остались лишь глаза.

Его некогда красивый и нарядный костюм изорван в клочья, куски ткани давно сгнили и выцвели. Я помню этот костюм ещё совсем новым. Из отверстий в нём проглядывается пожелтевшая, засохшая кожа.

Длинные и тощие ноги, похожие на две палки, кое-как помещаются на подставку коляски. Такие же худые руки рывками крутят колёса, приводя их в движение.

Его маленькие, абсолютно белые глаза словно светятся в темноте. Челюсть мертвеца отвисла, открывая вид на сгнившие, чёрные зубы.

Когда оно подъехало совсем близко, я почувствовала тошнотворный запах гнили и смерти, кисловатой трупной вони.

От страха я зажмурила глаза. Чудище потянуло ко мне свои руки. Всё моё тело сжалось и задрожало.

Оно положило свою холодную ладонь мне на голову и принялось гладить мои волосы. Всё это сопровождалось страшными гортанными звуками. Оно пыталось говорить.

По моим щекам потекли горячие слёзы. Существо убрало ладонь с моих волос. В тот момент я снова почувствовала прикосновение его дрожашей руки. Оно размазывало слёзы по моим щекам, пытаясь смахнуть их. И снова эти страшные вопли.

— Агата! Проснись, проснись же! – кто-то тряс меня за плечи.

Я с трудом открываю глаза. Передо мной сидит Нева. На её взволнованное лицо падает красный свет ночника.

— Ты дрожала и плакала во сне, – оправдалась она. Я дотронулась до своей щеки: она была мокрой.

— Спасибо, что разбудила, – поблагодарила её я, сворачиваясь калачиком.

— Снова брат? – с сожалением смотрит она на меня.

К глазам нахлынула ещё одна волна слёз.

— Я... уже не различаю, где сон, а где реальность. Я хочу видеть его живым... Чтобы сны с ним были счастливыми, а не кошмарами. Но он снова и снова приходит в своём ужасном обличии. И это молчание... Оно сводит меня с ума. Он просто подъезжает и сверлит меня взглядом. Но сегодня всё было не так, – излагала я Неве.

— Он говорил с тобой?!

— Да...

— Ты же помнишь, в последний раз, когда он пытался тебе что-то сказать...

— Нет! Не напоминай! – вскрикнула я, зажимая ладонями уши и крепко зажмурившись.

— Тише, – шепнула подруга, – сейчас разбудишь всех.

Но воспоминания уже были взъерошены. Из глаз ручьём текли слёзы, а грудь содрагалась от всхлипов.

— Соня-засоня! Иди поспи! – смеялись дети, бросая друг другу плюшевого зайца.

— Нет! Отдайте! – молила девочка в маленьком голубом платье, идя за ними и пытаясь выхватить игрушку.

Девочку снова мучили кошмары: и во сне, и наяву. Ночью – страшное существо, днём – не менее отвратительные чудища. Только существо казалось ей более добрым, чем дети. Оно словно пыталось предупредить её о чём-то. И через некоторое время она поняла, о чём.

— Агата – спящая, но не красавица! – выкрикнул один мальчик, высоко и далеко запульнув зверушку. Вся толпа опрометью побежала в ту сторону, где она приземлилась.

Агата мчалась быстрее всех, желая вернуть зайца.

Впереди что-то странное. Она разглядела, что это и принялась тормозить, но не успела.

В маленьких туфельках противно булькало, а белоснежные чулки становились красными. В середине бордового моря лежала игрушка.

Вся стена и потолок были в брызгах.

Я зажала рот ладонями и лишь сильнее разрыдалась. Нева уже пыталась влить в меня настойку из трав.

— Что случилось? – поинтересовалась сонная Лина, потирая глаза.

— Кошмары, – ответила Нева. Ли понимающе кивнула.

— Да-а, кошмары – и вправду плохо.

— Не могу так больше, – немного успокоившись от горького лекарства прохныкала я. –

— Что же тебя так напугало? Я часто вижу своих умерших... родных.

— Они приходят к тебе, будто из гроба, засохшими мумиями? Или, может, в крови? – снова начала закипать я. – Один его вид заставляет меня вспомнить о том, как он умер. А умер он ужасно.

— Какой же была его смерть?

— По-настоящему страшной. Никому не пожелаешь такого конца, – в голове всплывали картинки, одна за одной. Его длинное, скрюченное тело. Лежащая рядом сломанная коляска. – Но я не хочу вспоминать об этом. Иди спать.