Тихий Дом

[04.09]
[Лина]

Мир вновь такой большой, а я снова такая маленькая.
Опускаю в огромный походный рюкзак своего любимого медведя. Если его не будет рядом, я не смогу сомкнуть глаз. Это не просто игрушка, это подарок. Подарок от моей бабушки.
Все сильно волнуются.
Мама с папой метаются от одного угла к другому, попутно собирая всё, что попадётся под руку и укладывают в сумки.
Сестра стоит перед кроватью, на которой гора из её шмоток. Она берёт случайную вещь из кучи, аккуратно складывает её и укладывает в большой клетчатый чемодан. Заметив, что я наблюдаю за ней, девушка лучезарно улыбнулась.

-Волнуешся?- получив от меня одобрительный кивок, Ника продолжила собирать вещи, - Я тоже волнуюсь. Но зато уже завтра мы будем на море...

Рано утром мы уже были готовы ехать. Все улыбались, даже папа. Это первый раз, когда мы все вместе едем на море.
Из магнитолы лилась весёлая музыка, а папа стучал пальцами по рулю ей в такт. Внезапно Ника изменилась в лице. И без того бесконечные глаза стали ещё шире.

- Мам, пап! Нам нужно вернуться!- её голос звучал обеспокоенно.

К нам повернулась мама.

- Что случилось?

- Я забыла флейту! Давайте вернёмся...

- Мы уже далеко от дома, так что,- увидев разочарованный взгляд Ники, она виновато улыбнулась, - прости, мы правда не можем вернуться. Если тебе так нужна флейта, мы купим тебе новую.

Мы поехали дальше.

Потом всё как будто в замедленной съёмке, воспоминания всплывают рваными кусками.

Выезд из города.
Фура.
Скрежет металла.
Резкая боль в груди. Опускаю глаза. Через рёбра насквозь прошёл кусок металла.
Кровь стекает по лицу багровой рекой, застилая пеленой глаза.
Пламя охватывает машину, дым заполняет разорванные лёгкие.
Сознание покидает меня.

Резко перемещаюсь из лежачего положения в сидячее. Со лба крупным градом стекает пот. Тяжело и часто дышу.

- Снова кошмары?- ловлю обеспокоенный взгляд Невы и киваю, - Я заварю чай.

Ещё раз благодарю Бога за то, что послал мне Неву. Она как никто понимает моё состояние. У Невы тоже была родная семья, и она тоже потеряла её. Мы во многом похожи.

До меня доносится запах ромашкового чая, и на душе становится тепло. Нева протягивает мне дымящийся стакан. Окаченевшие, покрывшиеся багровыми пятнами пальцы отмерзают, греясь о горячие стенки посудины. Даже неживой предмет теплее моей кожи.

- Не спится?- с сожалением смотрю на уставшую девушку. Под её глазами мешки, сколько ночей она не спит?

Её тонкие губы искривляются в ухмылке.

- Вот такая штука эта бессонница,- она потирает пожелтевшие веки. Воспалённые недосыпом глазные яблоки обвиты красными нитями лопнувших капилляров.

Много раз я пыталась накачать её снотворными, успокоительными и антидепрессантами, но девушка презирала волшебные таблетки и микстуры. В шкафчике Невы полно баночек, склянок, мешочков и коробочек с сушёными травами и ягодами, из которых рождается самый вкусный в мире чай.

Различными отварами она пытается лечить свою Бессонницу, иногда болезнь даже ненадолго отпускает девушку, давая истащённому разуму кануть в небытие, чтобы снова вернуться и начать мучить Неву с новой силой.

Девушка положила гудящую голову на подушку и опустила усталые веки.

- Сыграй мне что-нибудь... На флейте... Пожалуйста.

Я полезла в тумбочку за флейтой. Единственным, что осталось мне от сестры. Если бы она не оставила её дома, то инструмент бы сгорел, как и все остальные её вещи...

А если бы мы вернулись домой, за флейтой?.. Всего этого бы не произошло...

Прогоняю эти мысли из головы.

Тихую мелодию можно сыграть только низкими нотами. Чтобы выдуть высокие ноты, дуть нужно сильно...

Из-за этого мелодия выходит грустной. Но она очень подходит под атмосферу. Ромашковый чай, одиноко горящая свеча и солнце освещает комнату первыми лучами, заполняя её синевой.
Отложив флейту в сторону, прислушиваюсь. Из угла Невы слышится размеренное сопение. Отлично. Сегодня, наверное, я уже не усну.
Подхожу к зарешётченному окну. У него открутили ручку, чтобы никто его не открыл, но мы давно научились справляться и без неё, неведимками и карандашом.

Ветер покрывает моё лицо поцелуями холодных губ и треплет волосы. Девственный утренний воздух ещё не осквернён выхлопами машин и не нагрет дыханием толпы бестолковых людей.
Птицы тоже проснулись и начали орать во всю глотку, будя дворовых собак, которые решили облаять вышедшее солнце.

Зачем так визжать?

Недовольно съёживаюсь и захлопываю окно, но стекло всё равно пропускает крики этих бестолочей. Бегу к кровати, накрываюсь пледом и зажимаю уши.

Я в домике.

Воплей зверья уже не слышно. Но зато я всё ещё слышу мирное сопение подруг. Монотонные звуки, доносящиеся из из носов, которые полны соплей.
Как же хочется умереть и наконец побыть в тишине. Издаю нервный смешок. В горле встал горький ком, что мешает сделать вздох. Я чувствую, как подступают слёзы. Нервы просто не выдерживают.

Это невозможно, Лина... Всю жизнь тебе придётся терпеть общество... Вспомни про своё бремя...

Если я не могу умереть, то пусть умрёт всё, что вокруг.
Зажимаю уши сильнее, кажется, что если я применю ещё больше силы, то черепушка треснет. И пусть.
Наконец-то тишина.
Встряхиваю головой. Мне становиться стыдно за свои мысли...

Я стараюсь скрывать свои чувства, эмоции и мысли. Думаю, что многие так делают в наше время. Искренность уже давно не в моде.
Внутри меня бушует ураган эмоций, но их никто не увидит.

Иногда меня саму пугает моя переменчивость настроения. Внезапная волна нежности резко сменяется сильной агрессией, которую я так и не научилась контролировать.
Вот я радуюсь тому, что Бессонница наконец отпустила Неву, а вот я уже ненавижу её за то, что она дышит.
Меня тошнит от себя.