Тени старых друзей и семейный подряд
Рыцарский зал замка Корвинов наполнился тяжелым, маслянистым светом факелов. Артур Уорд стоял неподвижно, как одна из статуй, а Мелани чувствовала, как по спине стекает холодная капля пота. Это было не из-за сквозняка — это было из-за того, что из глубокой тени за троном медленно вышел человек.
Он не был похож на горбатого монстра или вампира. На нем был безупречный белый костюм, который в этом мрачном месте выглядел как вызов самой смерти. Лицо — сухое, породистое, с сетью мелких морщин у глаз, которые Мелани видела на эскизах Винсента.
— Тома… — выдохнул Винсент. Его рука, лежащая на рукояти пистолета, заметно дрогнула. — Ты жив. Пятнадцать лет… я жил с твоим призраком на своей коже.
— И ты неплохо справился с ролью его хранителя, Винченцо, — голос Тома был мягким, почти отеческим, но в нем слышался скрежет металла. — Ты стал Тенью. Ты стал богаче, опаснее и… — он перевел взгляд на Мелани, — сентиментальнее, чем я ожидал.
Мелани сделала шаг вперед, загораживая собой Винсента. Юмор был её единственным щитом, и сейчас она выставила его на максимум.
— Так, стоп. Семейное воссоединение года объявляется открытым! — она всплеснула руками. — Значит, ты — тот самый Тома, который «умер за свободу», а на самом деле всё это время строил козни в Цюрихе и заставлял моего отца работать на полставки аниматором в этом квесте? Винсент, верни мне мои слезы за твою разбитую юность! Этот парень выглядит так, будто он только что из спа-салона, а не из могилы!
Тома тонко улыбнулся.
— Острая на язык. Теперь я понимаю, почему мой друг Артур так долго скрывал её от мира. Она — хаос, который невозможно просчитать.
— Она — моя жизнь, — отрезал Винсент, делая шаг к Тома. — Зачем всё это? Замок, карта, похищение Артура? Если тебе нужны деньги фонда, ты мог просто прийти ко мне.
— Деньги? — Тома рассмеялся, и этот звук был сухим, как треск старых костей. — Мне не нужны твои миллионы, Винченцо. Мне нужно то, что твой отец запер в сейфе под этим залом. Ключ — это не цифры. Ключ — это полная карта твоих татуировок. То, что я набивал тебе в интернате, было фрагментами кода. А последнюю часть… — он посмотрел на ребра Винсента, — ты добавил сам в Мюнхене. Рукой этой девушки.
Мелани замерла. Холодная волна осознания накрыла её.
— Мой набросок… самолетик… это была часть кода? Винсент, мы сами открыли им дверь!
— Именно, — Артур Уорд наконец подал голос, и в его глазах Мелани увидела искреннее раскаяние. — Мел, прости. Я думал, что если мы приведем их сюда на наших условиях, мы сможем покончить с этим. Тома не отпустил бы нас, пока код не был бы завершен. Твоя любовь к Винсенту была финальным штрихом в его плане.
— Ты использовал моё чувство, чтобы открыть сейф?! — Мелани посмотрела на отца с такой болью, что тот отвел взгляд. — Папа, ты официально худший сценарист в истории человечества. Даже «Титаник» закончился веселее!
Винсент медленно поднял пистолет и навел его на Тома.
— Сейф не откроется. Я не позволю тебе забрать то, что там лежит. Что бы это ни было — список агентов, доступ к архивам или твои старые амбиции.
— Поздно, — Тома указал на пол. Каменные плиты под столом начали медленно расходиться с тяжелым скрежетом. — Камеры зафиксировали твою новую татуировку через объективы в Мюнхене. Алгоритм завершен.
Из глубины пола поднялся металлический цилиндр, покрытый инеем.
— Внутри — протокол, который обнулит все счета «Shadow Operations». Мы начнем с чистого листа, Винченцо. Без теней. Без прошлого. Только ты, я и… наследство твоего отца.
— И без Мелани? — тихо спросил Винсент.
— Она — лишний свидетель, — Тома достал из кармана крошечный пульт. — Замок заминирован, мой друг. У тебя есть выбор: забрать цилиндр и уйти со мной, оставив Артура и его дочь здесь… или остаться с ними и сгореть в истории, которую я для тебя написал.
Мелани посмотрела на Винсента. Тот стоял, разрываясь между преданностью призраку брата и любовью к ней.
— Винсент… — прошептала она. — Не слушай его. Его самолетики не летают. Они падают в бездну.
Винсент посмотрел на свою руку, на потертый рисунок Тома, а затем на свежую, еще не зажившую линию на ребрах, которую нарисовала Мелани.
— Ты прав, Тома, — сказал он, и на его губах появилась та самая хищная улыбка, которую Мелани видела в их первую ночь. — Я стал Тенью. А тень всегда накрывает то, что пытается её сжечь.
Он не выстрелил в Тома. Он выстрелил в цилиндр.