Готэм в Альпах и розовая паника
Тьма в интернате «Сен-Кристоф» была такой густой, что её, казалось, можно было резать ножом. Единственным источником света были тактические фонари наемников, которые испуганно шарили по стенам, выхватывая из пустоты то старые парты, то… розовые граффити.
— Ганс, ты это видишь? — прошептал один из оперативников, наводя луч на огромный розовый смайлик, нарисованный прямо на двери карцера. — Тут что, детский сад на выезде?
В этот момент из вентиляции над его головой раздался загробный шепот Мелани:
— «Оставь надежду, всяк сюда входящий… и вытри ноги, здесь только что помыли».
Наемник подпрыгнул, выстрелив в потолок. Грохот эхом разнесся по каменным сводам.
— Кто здесь?! Выходи!
Вместо ответа из темноты вылетел бумажный самолетик, сложенный из страницы старого журнала мод, который Мелани нашла в библиотеке. Он плавно спикировал прямо на плечо оперативника. Тот в ужасе отпрянул, запутавшись в собственных ногах, и с грохотом повалился на пол, усыпанный… сухим мелом.
— Пылевая завеса! — радостно прошептала Мелани, наблюдая из укрытия за тем, как облако белой взвеси окутало нападавших. — Винсент, твой выход!
Винсент материализовался из тени за спинами наемников. Он двигался бесшумно, как настоящий призрак. В приборе ночного видения он видел их испуганные лица и хаотичные движения. Один точный удар, второй — и двое громил осели на пол, даже не поняв, что их вырубило.
— Мелани, ты слишком увлекаешься театральщиной, — раздался его голос в её наушнике. — «Вытри ноги»? Серьезно?
— Это психологическое давление! — она проползла по балке над холлом. — Враг, который смеется, — это неопасный враг. А враг, который не понимает, почему над ним издеваются, — это параноик.
Они переместились в старый спортзал. Это было огромное помещение с высокими потолками, где всё еще висели ржавые кольца и обрывки канатов. Здесь их ждал «финальный босс» — лидер группы из Цюриха, высокий мужчина со шрамом через всю щеку, который явно не боялся розовой краски.
Он стоял в центре зала, держа палец на спусковом крючке.
— Хватит цирка, Винченцо! Выходи! Я знаю, что ты здесь со своей девчонкой. Сдай её, и мы забудем про твой долг чести перед отцом.
Винсент вышел на свет единственного аварийного фонаря. Он был без оружия. Рубашка разорвана, татуировки на груди тяжело вздымались в ритме дыхания.
— Моя «девчонка», как ты выразился, сейчас определяет твое будущее, Дитер. И, судя по её настроению, оно цвета «фуксия».
— Что за бред ты несешь?! — Дитер вскинул автомат, но в этот момент сверху на него обрушилась… огромная сеть для волейбола, которую Мелани предварительно смазала тем самым остатком дегтя из бочки.
— Сюрприз! — крикнула она, спрыгивая с гимнастического коня прямо на спину запутавшегося наемника. — Это называется «интерактивное искусство»! Почувствуй текстуру!
Дитер рухнул, отчаянно барахтаясь в липких путах. Винсент подошел и одним точным движением выбил оружие из его рук.
— Ты проиграл, Дитер. Не мне. А девушке, которая считает, что твоя тактика устарела на три эпохи, — Винсент наступил ему на грудь, придавливая к полу. — Передай в Цюрих: «Сен-Кристоф» закрыт на реконструкцию. И следующая инсталляция будет сделана из ваших костей, если вы еще раз пересечете границу.
Мелани слезла с Дитера, отряхивая руки.
— Фу, он пахнет дешевым одеколоном и поражением. Винсент, у нас закончилась краска, и я, кажется, порвала кроссовок. Это была самая дорогая «игра в прятки» в моей жизни.
Винсент обхватил её за талию и притянул к себе, не обращая внимания на поверженного врага. Его глаза светились гордостью.
— Ты была великолепна, Мелани. Особенно часть с «вытри ноги». Тома бы оценил твой юмор.
— Надеюсь, он оценит и то, что мы сейчас пойдем искать кухню, — она уткнулась носом в его плечо. — Потому что после такого перформанса я готова съесть даже те самые консервы, которые ты привез.