часть шестнадцать
А что еще остается делать? Чувство вины перед Валей, перед той, которую она любит всей душой, не позволила Юле возвращаться домой, как ни в чем не бывало. Да и стоит ли вообще, ведь в ее глазах она теперь последний подонок. И вряд ли что-то способно оправдать ее поступок. Поэтому тогда, сидя в баре, Гаврилина глушила чувства и мысли в едком алкоголе.
Перед глазами то и дело мельтешили картинки пустых глаз, слез и этой татуировки, будь она неладна. Отчего же так голову сорвало? Почему именно так? Юля все по-другому хотела… Но тату… Валя его сделала. Такой серьезный поступок и без девушки. Юля же хотела во всем у нее быть первой. Но, видимо… Нет. Наверное, тату стало последней каплей…
За рюмкой, рюмка… Все проясняется. Всему виной жгучая ревность и эта Аня, что явилась так некстати. Сорвало крышу, как же теперь все исправить?
Находясь глубоко в себе, в своей ревности, что умело перемешалась с алкоголем и чувством вины, Гаврилина не сразу заметила, как к ней подсела яркая особа с рыжими локонами.
— Чего грустишь? — так сладко и в то же время притворно произнесла она, что Юлю затошнило от ее слов
— Хочешь, я помогу расслабиться? — раздался снова этот ненатуральный голос над ухом девушки.
— Уйди прочь, — опрокидывая рюмку, буркнула Гаврилина. Эта фраза была не столько адресована этой рыжей кукле, сколько Вале и ее пустым глазам, что всецело поселились в его голове.
Уничтожая весь алкоголь в баре и топя себя в нем,Юля просидела так до полного закрытия, до четырех утра. Встречая рассвет вместе с автомобилем такси, Гаврилина отправилась домой проспаться, но в мыслях лишь Валя.
— Я дома! — нарочито громко произнесла Юля, и ее слова эхом разлетелись по дому. Что-то неладное…
Приняв верное решение, Юля на ватных заплетающихся ногах поднялся к Вале, а точнее к распахнутой двери ее комнаты.
Все перевернуто вверх дном. Всюду разбросанные вещи. Кучкой у постели лежат салфетки… Все говорило об истерике, что была часами ранее.
Пока Юля напивалась до чертиков, Валя, находясь дома, чуть не покончила с собой. Девушка прошла через все круги ада.
Первые пару часов она была сама не своя. Карнаухова просто не понимала, что произошло. Но боль в теле потихоньку привела ее в чувства. Очнувшись от этого состояния, Валя начала истерить. Слезы. Крики. Истерика. Карнаухова пыталась всеми силами справиться с осознанием того, что нахлынуло на нее сейчас. Дальше случилось самое страшное…
Силы быстро покинули и без того усталую девушку. И пустота быстро заполнила всю ее. Мысли о безысходности, о бренности заполонили рассудок. И разбитое зеркало, точнее осколок, уже было пошел в ход. Но в голову Вали пришла идея получше. Спрятанный телефон, проглядывающий между растерзанными подушками, подал сигнал и натолкнул Валю на мысль о человеке, что способен спасти ее из этого ада.
— Привет. Как тату? Как Юля отреагировала? — радостный голос Покровской заставили Валю вновь разрыдаться.
Сопли. Слезы. Эмоции. Карнаухова без единой мысли вылила все, что произошло, на Аню, и та пришла в шок.
— Что она сделал?
Минут через двадцать покров уже сидел рядом с Валей, нежно успокаивая ее. Слушая вновь нервные всхлипы Карнауховай, Аня не молаг поверить, что Юля так поступила. Хотелось сорваться, набить ей морду, несмотря на то, что она главарь мафии. Юля поступила как подонок, и Аня желала отомстить ей, но мольбы Валт остаться с ней, помочь ей, не оставили шанса сделать этого.
— Слушай, — захлебываясь в слезах, говорила девушка. — Забери меня отсюда. Мне страшно находиться с этим зверем…
— Конечно. Без проблем, — кивая, проговорила Аня— Поедем ко мне?
Карнаухова посмотрела на Аню. Да, это был бы идеальный вариант. Но Юля знает, где живет девушка, и поэтому ехать к ней не стоило. Ведь Гаврилина может заявиться и расправиться с ними обоими. Остается лишь Климова. О ней Юля почти ничего не знает.
— Нет. Лучше к Марусе . Так безопаснее будет… Отвезешь меня? Только Юле не слова…
— Я могила. Поехали! — проговорила Покровская, и по телу Вали пробежали мурашки, ведь Гаврилина реально может сравнять ее с землей, если узнает всю правду.