Chapter 24
– ГДЕ ОН?!
– Он уехал, – хмурится Алан. – Я видел подъехавшее такси, когда ты позвала нас в дом. Думал, вы вдвоем куда-то собрались…
– И ты отпустил?!
Как безумная, выскакиваю из дома и бросаюсь к гаражу. Нужно его догнать, нужно прокричать, что я согласна на что угодно: на камеры по всему дому, на сон в разных комнатах – только бы он был рядом! Я должна убедить его в этом, даже если придется изобрести новый язык!
Алан бежит за мной и тоже заскакивает в машину.
Вперед! Догнать такси, перехватить Джейдена в аэропорту, вернуть его в мою жизнь! Сейчас же!
Но надменные звезды плевать на меня хотели со своей небесной высоты. Я не нашла его в общем зале ожидания, а дальше стойки регистрации меня не пропустили.
– Дальше идут только пассажиры! – возмутилась чернокожая регистраторша.
Я тут же рванула к кассе и затребовала билет.
– Куда? – осведомился у меня кассир.
– В США! На ближайший рейс!
– Ваши документы?
Документов у меня не было.
Кассир отослал меня к диспетчеру, а тот сжалился и дал объявление по всему аэропорту, да так громко, что теперь только глухой не знал, что Джесс потеряла Джейдена Хосслера. Что небо потеряло океан.
И только когда на пятое объявление никто не откликнулся, я сдалась. Я сложила руки и разревелась. Алан отвел меня в машину и повез домой.
× × ×
Вселенная в открытую насмехалась надо мной, не уставая демонстрировать мне мою ничтожность и бессилие что-либо изменить.
Поэтому меня преследовало желание совершить хоть какой-то посильный бунт. Например, напиться.
Организм, истерзанный стрессом, предал меня окончательно. Особенно начали беспокоить расстройства по женской части. Утром я позвонила своему врачу из Америки(«Сто лет, сто зим!» – воскликнул он) и расстроила его тоже, сообщив, что потеряла беременность. Он полчаса охал, и ахал, и сочувствовал мне.
– Самочувствие просто отстой. Нервы ни к черту. Что-то, видать, нарушилось в гормональной системе, – предполагаю я, открывая бутылку с утра пораньше.
– Менструальный цикл восстановился? – оживляется доктор. – Можете прислать мне копии документов, которые дали вам в госпитале?
– Месячных я еще не видела, жду.
– А сколько уже прошло? Два месяца?
Вроде того. Я потеряла счет этим безумным дням.
– Езжайте в аптеку, Джесс, и… Записывайте!…
– Минуточку, – ищу карандаш в вазе с разной мелочовкой.
– Есть такое средство…
– Записываю.
– Средство называется «тест на беременность». Купите и приступайте.
Бутылка выскальзывает из моих рук, опрокидывается, вино хлещет из горлышка.
– Простите, что? – Хватаю тряпку и, прижав телефон к уху плечом, начинаю возить ею по столу. – Я ослышалась…
– Нет, вы не ослышались. Я не вижу другого объяснения такой долгой задержке. Какое УЗИ вам сделали? Вагинальное? Нет? Все другие виды не так надежны. Вы перепроверили результат? Всегда возможна ошибка. Вы могли потерять один плод из двух, но второй мог благополучно продолжить развиваться. На раннем сроке его могли не заметить… Джесс, вы там? Джееес?
Я же сейчас сорвусь, и меня унесет в открытый космос.
× × ×
Алан был со мной ещё неделю,но потом работа взяла вверх и он улетел обратно в Англию.
В тайне надеясь, что он пересылает мои письма Джейдену, я отправляла каждый день по письму. Рассказывала, куда езжу, где бываю, какая славная погода стоит в чудесном городе Саймонстауне…
Пусть знают, что со мной все впорядке. И что нет нужды ехать ко мне. Пусть никто не приезжает и не видит все эти детские одежки в коробках, расставленных по всему дому. Множество игрушек. Журналы для мам. Первые книжки малыша – пухлые, картонные, с яркими картинками. И, наконец, пусть никто не видит меня саму – пополневшую, с глазами, сияющими неземным счастьем.
Ей-богу, каждый, кто меня увидит, подумает, что я под кайфом.
Я никому ничего не сказала. Никто не заслуживал знать.
Даже он.
Когда Вселенная перестает лупить тебя по голове и вдруг посылает маленький лучик света – никому не говори. Молчи. Пусть этот луч принадлежит только тебе.
Внезапным счастьем, как и ворованными конфетами, нужно наслаждаться тихо, молча и втайне от всех.
Но глупо было надеяться, что мое спасительное уединение протянется хоть сколь-нибудь долго. Прошло два месяца с момента отъезда Джейдена.
Ранним декабрьским утром я открыла дверь после звонка, ожидая курьера из магазина, и судорожно вытянулась по струнке. Передо мной, несмело улыбаясь, стояла Фиона.
– Я знаю, что поступила ужасно, – начала она. – Джесс, если бы я только могла отмотать время обратно!
Я даже ничего не смогла ответить. Если нужно было отвечать. Просто закуталась поплотнее в кардиган, пряча животик и футболку Джейдена, в которой ходила уже третий день, и махнула рукой, приглашая Фиону войти.
Она не заметит, она все равно ничего не заметит. Мало ли, отчего я пополнела. Вдруг я просто заедаю пончиками стресс.
Но едва успела прикрыть дверь, как снова раздался звонок: на этот раз на пороге возник ослепительно улыбающийся паренек с огромной коробкой у ног и связкой разноцветных воздушных шариков в руке.
– Доставка из магазина «Малыш-крепыш»! – громко объявил он, протягивая мне связку. – Вы заказывали детское автокресло?
Я втянула голову в плечи, абсолютно точно зная, что Фиона тоже это услышала.
– Да, заказывала, – пробормотала я, поборов желание выпроводить и курьера, и Фиону.
Думаю, я была первым в мире клиентом, который встретил детское автокресло с таким похоронным выражением лица.
Курьер затащил в дом коробку с нарисованными улыбающимися карапузами. Я расписалась на бланке доставки и медленно прикрыла дверь за пареньком.
– Джесс, – выдохнула Фиона и кинулась меня обнимать. И эти объятия – искренние, крепкие, сестринские.
– Это то, что я думаю?
– Это то, что ты думаешь, – сдалась я.
– Сукин сын, – выпалила она.
– Он здесь ни при чем…
– Ни при чем? – округлила глаза Фиона, указывая взглядом на коробку с детским автокреслом. – А по-моему, очень даже при чем. Слава богу, его посадили! Ублюдок!
– Как посадили? – моргнула я.
– Посадили. Пожизненно. О боже, Джесс, ты не думала об аборте?
Я нахмурилась, недоумевая, что она несет.
– Фиона, о ком ты говоришь?
– О том кретин, что изнасиловал тебя, конечно! О ком же еще?
– При чем тут он?
Пару секунд мы смотрели друг на друга в полном недоумении, а потом Фиона зажала рот руками.
– Это не его ребенок , так? Не результат того изнасило…
– Ах… Нет.
Хотя, наверное стоило соврать. Как бы Фиона не побежала к брату.
– А чей? Прости, если влезаю.
– Мой. Только мой, – сказала я и побрела за лимонадом и стаканами.
– Ребенок Джейдена? – сказала мне в спину Фиона, и я остановилась на полпути.
– Фиона, послушай. Я знаю, как сильна твоя связь с братом, и у вас наверняка нет секретов друг от друга, это же он рассказал тебе, где меня искать, так? Но, бога ради, ему не нужно знать. Он ясно дал мне понять, что мы не можем быть вместе, и для него этот вопрос закрыт. И еще он ярый противник детей. И еще столько всего, что волосы дыбом! Поэтому…
– О БОЖЕ. ЭТО РЕБЕНОК Джея!
Ну все. Мне точно стоило соврать..
× × ×
Даже не ожидала, что простой разговор по душам способен подарить такое облегчение. Мы с Фионой сидели в саду в плетеных креслах, вытянув ноги, потягивая безалкогольное пиво и любуясь пожарищем заката. Я выложила ей все, как на духу, и под конец подумала, что вряд ли когда-нибудь смогу все это повторить. Слишком тяжело, слишком больно. Фиона допила свое пиво и открыла следующую бутылку, резко срывая с нее крышку.
– Проклятая ведьма… Я тоже не верю, что он мог сделать это с ней. Но Джейден всегда полагался только на факты, а все факты, мягко говоря, были не в его пользу. Боюсь, он уже не поменяет свое мнение, если за столько лет не поменял. Ох, если бы только собаки умели говорить!
– При чем тут собаки?
– В ту ночь в трейлере с Флоренс и Джейденом был его щенок. Ты не знаешь, да?
– Он об этом не упоминал.
– Он не любит об этом вспоминать. Щенок мальтезе – мальтийской болонки. Кто-то из фанов ему подарил. Джейден всюду возил его с собой, поселил в своем трейлере и вообще был без ума от этого комка шерсти. Даже на сцену его с собой таскал. Есть видео, где Кокс, окрашенный в красный цвет, бегает по сцене во время концерта с прицепленными рогами и драконьими крылышками.
– Что с ним случилось?
– Умер через несколько дней после того происшествия в трейлере. Все, что я знаю. Наверное, ему тоже досталось от… того, кто напал на Флоренс.
«Стоп. ЧТО?»
Бывают моменты, когда твоя жизнь перестает быть удобной плоскостью и начинает стремительно крениться. И вот ты, мгновение назад спокойно сидевшая на заднице, вдруг начинаешь лететь вниз по отвесному склону, вопя и задыхаясь от волнения.
Я сжала бутылку в руке так крепко, словно она могла расплескаться.
– Его показывали врачу? – хрипло выговорила я.
– Джейдена? Ну еще бы!
– Нет, щенка, Кокса!
– Не думаю. Судя по тому, что рассказывал Джейден, тогда была такая ж@па, что мама не горюй. Копы, репортеры, разъяренные фанаты, беснующиеся из-за отмены концертов. Джейден вообще сидел в тюрьме, пока с него не сняли обвинения. Вернулся, а собаки нет.
– Вскрытие делали?
– Да какое там вскрытие. Я даже не уверена, похоронили ли его по-божески.
– Фиона, мне нужно узнать, похоронили щенка или нет. И если да, то где. Позвони Джейдену, спроси. Это важно!
Фионе удалось выяснить, что Кокса все же похоронили должным образом. Кто-то из участников группы нашёл возможность это сделать, невзирая на копов, репортеров и царящий хаос.
– Нам покажут, где это. Если ты потом раскошелишься на пиво. Один из парней, который играл в группе, знает, где могила. Это где-то в Милуоки, в Висконсине. Тот город, где все и случилось.
– Отлично. Спроси, сможет ли он послезавтра показать мне это место…
– Что? Какое еще послезавтра? Декабрь на дворе! В тех краях сейчас снега выше крыши. Съездишь весной.
– Сейчас. Я должна поехать туда сейчас.
– Тащиться на другой континент, в разгар зимы, будучи беременной, чтоб положить цветы на могилу щенка? А я думала, что все на свете повидала…
– Фиона, если этот человек сможет показать место буквально на днях, то я звоню и бронирую билет. Выясни.
– Бронируй два билета, – покачала головой Фиона. – Мне уже не терпится сунуть свою голову в эту морозилку и посмотреть, что ты затеяла.
* * *
К тому моменту, когда мы с Фионой наконец добрались до Милуоки, я напоминала замороженную индейку: одну из тех огромных, пузатых птиц, что горами завозят в магазины к Рождеству.
Не помогали согреваться даже три свитера и пуховик.
Фиона взяла машину напрокат, и мы двинулись искать городское кладбище, где нас должен был встретить наш проводник Барри. Тот, кто согласился покинуть теплый дом, чтобы погулять по кладбищу у черта на куличках. Очевидно, он очень любит халявное пиво!
На парковке у церкви, что стояла рядом с кладбищем, я достала из багажника маленькую лопату, покупка которой в строительном магазине вызвала у Фионы чуть ли не приступ истерики, и рюкзак с набором юного садовника: рукавицы, металлический совок и рулон полиэтиленовых пакетов.
– Знаешь, как называется человек, гуляющий по кладбищу с лопатой? – насупилась Фиона.
– Археолог.
– Вандал, – фыркнула она. – Джесс, прикрой ее чем-нибудь, ради бога.
– Мы слишком хорошенькие и слишком девочки, чтобы быть вандалами. Мы археологи. Где же твой Барри?
– Скоро приедет. Держи.
Фиона вручила мне стакан с горячим кофе и затянула потуже мой шарф.
– Джесс, я не знаю, что ты задумала, но надеюсь, все это не зря. Правда. И еще. Наверное, после сегодняшнего дня ты не будешь со мной разговаривать, поэтому я скажу тебе это сейчас: ты удивительная, Джесс…
– Что? – встрепенулась я. – Не буду разговаривать? Это еще поче…
И тут на парковку въехал навороченный глянцево-черный внедорожник, взметающий за собой вихрь сверкающих на солнце снежинок. Очевидно, Барри тоже сколотил состояние в бурной юности, как и Джейден.
Барри-Джейден…
Поверить не могу!
– Фиона! – выдохнула я, следя за машиной и испытывая приступ паники. – Только не говори, что навешала мне лапши на уши! Господи, ну зачем?!
– Оказалось, что щенка похоронил Джейден! Кокс умер за день до его выхода из тюрьмы. Никто другой не смог бы показать тебе место!
От волнения меня бросило в жар, показалось даже, что под ногами вот-вот начнет таять снег.
– Джесс, ему очень плохо без тебя, – быстро заговорила Фиона, заглядывая мне в глаза, словно требуя максимум моего внимания. – И тебе плохо без него. И у вас будет ребенок, о котором он должен узнать. Тебе не удастся скрывать это всегда! К тебе может нагрянуть наш отец, ты ему очень понравилась, он все порывается приехать к тебе и извиниться за ту ночь… Ну, когда тебя вытащили из его дома, как мешок с дровами... Он рано или поздно узнает! И если ты ему не объяснишь, чьего ребенка вынашиваешь, то сам он сделает неправильный вывод. Точно такой же, какой сделала я! А это его добьет!Пожалуйста! Не выводи все это на новый уровень…
– Фиона, он вышвырнул меня из своей жизни!
– Нет, он вышвырнул себя из твоей жизни! Это не одно и то же!
– Не могу… Не могу! И, вот увидишь, он уедет, как только узнает меня!
– Не уедет. Джейден знал, что ты будешь здесь. И, уж поверь, радовался, как щенок. Кстати, в зимней одежде ничего не заметно, успеешь собраться с мыслями.
– Да ты сама забота! – съязвила я, с ужасом глядя на внедорожник, водитель которого уже открыл дверь и опустил ногу на заснеженную землю.
Прячу за спиной дрожащие руки. Вместе с лопатой. И приказываю ногам стоять на месте, а не нести меня к нему, спотыкаясь от волнения. Джейден приближается, слегка прихрамывая, на нем куртка цвета хаки и лыжные штаны. Не улыбается, но глаза полнятся теплом – таким настоящим, что мне снова становится жарко.
– Даже боюсь предположить, что ты задумала, – говорит он, останавливаясь передо мной. Целует в щеку подскочившую Фиону, но прикоснуться ко мне не решается.
– Как ты? – спрашиваю я, ставя лопату перед собой, как рыцарский меч: упираю черенок в землю и прикрываю живот.
– Потрясно. Как ветеран войны, – улыбается Джейден. – А ты?
– Как Лара Крофт, расхитительница гробниц.
– Планируешь надругаться над могилой моей собаки?
– Не надругаться, а исследовать, – с умным видом поясняю я. – Позволишь?
– Ну, раз исследовать…
– Все, все, идите уже, пока не стемнело, – машет руками Фиона. – А я подожду вас тут в компании своей теплой машины и вот этой волшебной кружки кофе.
– Ты не с нами?
– Выкапывать трупы из мерзлой земли? Моя жажда приключений не настолько велика.
* * *
В воздухе кружится снег, скупое декабрьское солнце золотит надгробия и выбеленные ветром скульптуры.
Джей ведет меня на пригорок, поросший белыми деревьями и уставленный гранитными ангелами.
– Где-то здесь… Ищи четыре маленьких столбика. Ну, или кочки…
Он склоняется и трогает ладонью землю. Я сажусь рядом и разгребаю снег и ломкие, почерневшие листья.
– Кажется, нашла. И вот тоже…
– Вытягивай.
Дергаю столбик, но он, похоже, крепко вмерз в землю.
– Что это?
– Барабанные палочки, – улыбается Джейден. – Ну, а Кокс где-то здесь, между палочками.
Убедившись, что вряд ли вытяну палочки из земли, я беру лопату и пытаюсь возить её в землю.
Острие лопаты ударяется о твердь с мертвым скрежетом. Черт, это будет долго.
– Вот бы где пригодился горячий кофе Фионы, – ворчит Джейден и забирает у меня лопату.
– Ветеран войны и лопата? Не уверена, что это хорошая идея, – протестую я.
– Разве идея обязана быть хорошей? Плохие идеи – самые интересные, на самом деле.
– Угу, только спину не надорви, – киваю я. – Обратно тебя не потащу. Брошу одного умирать. – И, не сдержавшись, едва слышно прибавляю: – Как ты меня.
Джейден вдавливает острие лопаты в землю и замирает.
– Джесс… Я знаю, каково…
– Ни черта ты не знаешь. Боишься навредить мне, ха. А что если хуже уже некуда?
Он молча откидывает в сторону ком земли, который, не рассыпаясь, со стуком ударяется об землю.
– Ты в самом деле уверен, что убил этого щенка тогда в трейлере? Убил любимую собаку?
Еще один ком отлетает в сторону.
– Ладно, давай молчать. Молчать удобнее всего.
– Да, черт возьми, я уверен!
– А что, если наша уверенность – это железная клетка, из которой не вырваться? Которая мешает посмотреть на вещи с другой стороны и увидеть изнанку?
Забираю у Джейдена лопату и наваливаюсь грудью на черенок. Злость придает мне сил. Откидываю комья один за другим, пока не становится жарко. Еще один сантиметр мерзлой земли, и лопата с хрустом ломает кость.
Присаживаюсь на корточки и достаю из рюкзака маленькую лопатку. Молитвы в моей голове звучат так громко, что я перестаю слышать звуки извне. Что, если я ошиблась? Что, если все это – впустую? Ударяю лопаткой в то место, где виднеются остатки белой шерсти и, по моим прикидкам, должна быть грудная клетка.
«Я археолог, а не осквернитель могил. Я археолог, а не осквернитель могил…»
Затем соскабливаю лопаткой замерзшую шерсть, и под ней показывается ровный ряд желтоватых ребер. Ох, кажется, я переоценила себя. К горлу подкатывает тошнота.
– Давай я, – садится рядом Джейден и забирает из моих рук лопатку. – Что мы хоть ищем?
– Что-то, что не должно находиться в этой земле и этой могиле.
Джейден склоняется над ямкой, и я встаю у него за спиной, борясь с желанием обнять его сзади и прижаться к нему всем телом. Ведь если мы ничего не найдем, то другого шанса у меня не будет. Опускаюсь рядом на колени и обхватываю его руками. Ну, и что он сделает? Встанет и сбежит? Оттолкнет? Отчитает?
– Я люблю тебя, – говорю я, прижимаясь к нему щекой.
– Джесс, – каким-то чужим голосом отзывается он, требуя моего внимания.
Я заглядываю поверх его плеча в углубление в земле, а там… Среди мерзлого земляного крошева, косточек и корней травы поблескивает вмерзшая в останки щенка маленькая золотая вещица.
Джейден подкапывает вокруг нее землю и наконец, отложив лопатку, вытаскивает находку и кладет на раскрытую ладонь другой руки. Его руки дрожат, спина напрягается. Он поднимает ладонь выше, разглядывая вещицу.
Это золотая звезда. Такая блестящая, словно она и не пролежала десять лет в земле.
– Что это, черт возьми, значит? – хмурится Джейден.
– Узнаешь этот кулон?
– Еще бы…
– И ты не закапывал ничего подобного вместе с телом Кокса, так?
– Нет.
– Могу поспорить, ты не видел это украшение с той самой ночи.
Я помогаю Джейдену встать, стаскиваю грязные варежки и кладу горячие ладони ему на щеки.
– Кокс умер не от травм, а потому, что Флоренс запихнула этот кулон ему в горло. Он был свидетелем того, что произошло в трейлере. Нормальный человек не обратил бы внимания на щенка, но для Флоренс собаки вовсе не безучастные, молчаливые твари. Она воспринимает их иначе – как созданий, которые все видят, понимают и при желании могут сообщить людям правду. Миссис Эпплгрин рассказала мне, что Флоренс однажды пришла к ней и сказала, чтобы та держала собаку подальше от вашего дома. Мол, ее пес, Чарли, слишком много смотрит и слишком много болтает. А потом Чарли заболел! Шарлиз отвезла его к врачу, и тот обнаружил украшение в виде пентаграммы, застрявшее в его пищеводе! Такое же, как это! Твоя жена любила их носить, так? Если не веришь, сам поговори с Шарлиз! Она хотела рассказать тебе все это, но так и не подвернулся подходящий случай.
Я набираю в легкие новую порцию и, пока он не успел перебить меня, выдвинуть свою версию, быстро говорю:
– Джейден, ты не избивал ее. Она сама нанесла себе раны и другие повреждения, а единственного свидетеля умертвила. Потому что боялась, что ее обман вскроется. Зачем ей убивать, если нечего скрывать? И еще: если бы ты действительно на нее напал, она бы никак не успела засунуть собаке в глотку эту штуковину! Ведь потом Флоренс забрали в больницу, и следующий раз в твоем трейлере она появилась очень не скоро! Она сделала это до того, как рухнула вся в крови на твою постель. Сначала она убила Кокса, а потом взялась за себя! Зачем? Всего лишь экстремальный, зато стопроцентный способ впечатлить тебя и стать частью твоей жизни! Ведь нам так трудно забыть тех, с кем мы обошлись несправедливо. Думаю, уже тогда она думала, что вы предназначены друг для друга...