Я в мире Часодеев I

Вокруг Василисы закружились цифры. Очень много! Они были маленькие и большие, кривые и ровные, объемные и плоские, яркие, тусклые, серые и разноцветные. Цифры то вспыхивали одинокими дрожащими огоньками, как звезды в летнем небе, то проносились целыми лентами, кружа вокруг ее головы. Внезапно они сложились в большой синий цветок с переливающимися лепестками – его очертания показались девочке очень знакомыми.

– Мамочки, – только и прошептала перепуганная Василиса.

И вдруг цветок распался на отдельные цифры. Покружившись немного, они сложились в одну длинную полосу и вдруг обернулись буквами:

«Я одеваюсь и вылетаю во двор».

Василиса надела джинсы, натянула рубашку. Проделала она это машинально, будто в полусне, – а может, так и было. Очень легко, всего лишь одним движением плеч вызвались крылья.

«Василек».

Василиса бесшумно запрыгнула на подоконник, раскрыла окно и бесстрашно прыгнула в темноту, лишь промелькнули в проеме окна ярко-алые крылья.

– Прилетела, – хихикнули в темноте. – Какие красивые крылышки!

– Облейте ее водой! Отец просил… – знакомый голос.

– Где я? – сонно спросила Василиса, не открывая глаз.

– Дома, – опять захихикали. Кто-то зло шикнул, и смешки стихли.

Бледными голубыми огоньками вспыхнула люстра над головой, освещая каменные стены. Потянуло холодом и сыростью – острый и неприятный запах, затхлый.

И тогда сверху обрушился град ледяных стрел: кто-то последовал приказу и устроил ей обжигающий душ.

Василиса взвизгнула, сразу же сделалось холодно и неприятно, но зато сознание полностью прояснилось.

Из полутени выплыли лица – сначала белые, неяркие, затем более четкие… И знакомые.

Насмешливые черные глаза на узком лице в обрамлении светло-пепельных волос.

Марк.

И рядом – холодный серо-зеленый взгляд, тонкие, плотно сжатые губы, как у отца.

«Норт как-то изменился, – неожиданно подумала Василиса. – Будто бы повзрослел за эти несколько дней… Скулы резче обозначились, глаза лихорадочно блестят, словно у голодного хищника, или это так кажется из-за тусклого освещения? Позади них, чуть в отдалении, топчутся неясные фигуры, но они на свет не выходят, только слышится тихое перешептывание. Чёрт, тепрпи Настя, осталось пару часиков и будем на Остале».

– Здравствуй, сестричка, – бесцветным голосом сказал Норт. – Сейчас придет отец.

«А ведь он очень волнуется», – промелькнуло в голове у Василисы. Ей захотелось попрыгать, чтобы согреться, но она не решалась даже пошевелиться. Мокрые крылья все больше тяготили спину.

– Зач-чем над-до было меня об-бливать? – дрожа от холода, спросила Василиса. – И поч-чему я здесь, что вообще происходит?! – Она не выдержала и сорвалась на крик, но вышло хрипло.

– Твой отец хочет взглянуть, какие ты получила крылья, – насмешливо пояснил Марк и, ухмыльнувшись, добавил: – И поздравить с посвящением. – В отличие от Норта он был абсолютно спокоен и даже как-то радостно-благодушен.

Позади него опять зашептались и захихикали.

– Где я нахожусь? – спросила чётко Василиса.

– Ты уверена, что хочешь знать? – улыбнулся Марк.

«Как кошка с мышкой», – угрюмо подумала Василиса.

Позади них опять захихикали.

Василиса, смутившись, отступила к противоположной стене, во тьму. Но кольцо свечей, как живое, метнулось за ней по потолку, вновь осветив ее маленькую фигурку.

Марк с Нортом медленно подошли поближе. Одночасники же остались на месте.

– Меня удивляет, – начал Марк, – что ты не спрашиваешь, как именно сюда попала? Тебе что, неинтересно?

Василиса промолчала. Зачем спрашивать, если я знаю, но надо делать как в книге.

– Ну и как же? – хмуро спросила она, украдкой переминаясь с ноги на ногу: босые ступни леденели на холодном полу.

– Начнем с того, что я следил за тобой по приказу твоего отца. Видел твое выступление на Чарованиях… – Марк осклабился. – И даже послал букетик с почти любовной запиской.

Позади опять засмеялись, будто зрители, наблюдающие очень веселое и забавное представление.

– Да-да, я прочитала ее, – кисло ответила Василиса. – Мой ответ – нет.

– Я рад, что чувство юмора тебе не изменяет, – произнес Марк. – Но скоро ты узнаешь, почему всем мешаешь, Огнева.

Василиса промолчала.

– Я слышал, у тебя появились друзья, и какие, – продолжал Марк. – Одни ключники! Мало того, ты совсем очаровала нашего Драгоция… Такая романтическая сцена, я плакал!

Норт, до этого стоявший, как мумия в музее, не удержался и хмыкнул. Одночасники Марка опять захихикали.

– Я был возле озера с двумя мостами и все видел, – не моргнув глазом, сказал Марк. – Со стороны всегда виднее, особенно, когда ты нахохлившимся филином сидишь на ветке осины и помираешь со скуки. Фея и сынок ремесленника так увлеклись друг другом, что мне не составило большого труда пробраться в раскрытый часолист этого дурака Драгоция.

– Но это, конечно, не самое интересное, – повел дальше Марк тоном неторопливого рассказчика. – Гораздо более любопытен один разговор, произошедший между теми же лицами – Фэшем, феей Дианой и простым-пацаном-вдруг-ставшим-часовщиком… Я понятно излагаю?

Василиса нахмурилась.

– Ребята договаривались подсыпать одной новоиспеченной часовщице сонного зелья в бокальчик, – сладким голосом продолжал Марк, наслаждаясь Василисиным изумлением. – Чтобы она проспала до вечера, пока они уедут без нее. То есть убегут… Справедливости ради надо сказать, что младший Лазарев был против. Понятно, он же тебе обязан даром часодейства. – Марк презрительно хмыкнул. – Но его быстро уговорили… Кстати, ты очень необдуманно использовала желание, прими мое разочарование.

 —Ты врешь, – спокойно произнесла Василиса и невольно вздрогнула. – Зачем бы ребятам понадобилось убегать от меня? Они же не ты, не так ли?

– Чтобы столковаться о совместных действиях на Часовом Круге, понятно? – Марк пожал плечами. – Против меня, Маришки и… Норта. А тебе, да ты сама знаешь, они не доверяют, Огнева.

– Так Норт тоже ключник? – удивленно спросила Василиса, тут же покосившись на брата.

Норт нервно хмыкнул, переглянувшись с Марком.

– Почти, – усмехнулся тот. Улыбка вышла странной, какой-то хищной.

– Послушай, – медленно начал Марк, и глаза его опасно заблестели, – я все жду, когда ты вытянешь часовую стрелу, а ты совсем не торопишься. Неужели ты даже не попробуешь сопротивляться? Я ожидал от тебя более активных действий.

Василиса смутилась, не выдержав пристального взгляда Марка. Левая рука как-то сама собой поползла за спину.

Воцарилось молчание.

– А ты умеешь пользоваться стрелой, а? – вкрадчиво спросил Марк. Браслет на его правой руке тихо зашипел, выпрямляясь. – Наверное, и пароль не поставлен, да?

Норт с любопытством следил за его действиями. Темная группа одночасников заинтересованно придвинулась поближе.

В следующую секунду часовой браслет Василисы тихо звякнул, обиженно сполз с руки и, выпрямляясь на ходу, перекочевал по воздуху прямо в левую руку Марка. Тот с любопытством поднес часовую стрелу поближе к свету.

– Интересный цвет, – сказал он. – Дорогой материал наверняка…

– Ну да, лучше тебя! —Василиса даже не шелохнулась

– Да, как ты смеешь! – сказал он, спрятал стрелу Василисы к себе за пазуху.

Марк быстрым движением перехватил ее руку, занесенную для удара, и завел ей же за спину. После чего сильно толкнул к стене и обхватил за шею, локтем придавив девочке горло. Крылья Василисы распластались по булыжнику стены, и со стороны она сейчас выглядела, как бабочка, пришпиленная к коллекционной доске.

Василиса стиснула от бессилия зубы, стараясь освободиться, но напрасно.

– Все-таки пришла пора научиться вежливости, а, фейра? – ухмыляясь, спросил Марк. – Скажи для начала: «Я больше так не буду!» – И он сильнее надавил ей на горло.

—Отпусти, я отдам ключ этот долбаный.

—Откуда ты знаешь про ключ?

—Ну а зачем надо мной издеваться.

– Покажи Рубиновый Ключ! – жестко приказал Марк.

У Норта лихорадочно заблестели глаза

Василиса достала из кармана Рубиновый Ключ и протянула его в раскрытой ладони.

– А сейчас ты подаришь его Норту, – четко произнес Марк. – Просто произнеси клятву дарения: «Я, Василиса Огнева, отказываюсь от Рубинового Ключа навеки и передаю его моему брату, Норту Огневу согласно правилу родственных уз». Повтори.

Василиса ухмыльнулась— Нет.

– Твой отец желает, чтобы Рубиновым ключником стал Норт, потому как он более достоин его, – терпеливо, как маленькому ребенку, пояснил Марк, однако в его голосе послышалась неприкрытая угроза. – Более достоин войти в Часовой Круг, как наследник Огневых и часовщик Высшего Круга.

– Я тоже часовщик Высшего Круга, – зло сказала Василиса. – И даже имею большие права на наследство, чем Норт!

– О, я вижу ты уже додумалась до многого, – насмешливо произнес Марк. – Тогда, может, ты уже знаешь, почему всем мешаешь, Василиса Огнева?

– Не знаю и знать не хочу!

Лицо Марка расцвело улыбкой, и, хотя левая щека продолжала алеть, к нему возвращалось хорошее настроение.

– Вот тебе загадка, – начал он. – Некая X мешает некому Y стать наследником состояния некого XY. Если X забрать из уравнения, останется Y. Понимаешь?

Василиса нахмурилась.

– Далее, эта X портит отношения господина XY с некой госпожой Морти… э-э, пардон, госпожой Y. Если X забрать, что останется? Правильно – полная гармония игреков… И никто не будет мешать госпоже Мортиновой посильнее сдружиться с господином XY. И самое интересное, – Марк чуть понизил голос, – есть еще одна некая… госпожа, пожелавшая действительно остаться неизвестной. Давай тоже назовем ее Y, потому что они обе сохнут по господину XY. А эта госпожа связана с Огневым большой тайной… Желая отомстить, она дарит некий Ключ той самой X, но на самом деле желает откупиться от господина XY, а заодно избавиться навсегда от X, которая очень-очень ей мешает.

– Ничего не понял. – Норт удивленно посмотрел на Марка. – Чего это ты наговорил?

– Кто сказал, что я мешаю маме?

—Все!

—Шикарный ответ мямли. Не так ли?

—Что ты себе позволяешь?

—Многое

—Поскорей тебя бы убили!