Ходячий наркотик

Машина у бандитов может и была навороченная, но вот запорный механизм на двери — хреновый. Пока я кое-как собрала автоматы, пока выбралась наружу, пока остановила автомобиль на дороге и попросила его владельца вызвать суперов или полицию, прошло достаточно много времени. Пришлось бегом возвращаться обратно и снова касаться каждого из бандитов, обновляя и усиливая действие своей причуды, и для облегчения этого процесса — снять с них балаклавы.

Ни один из преступников не отличался красивой внешностью и в другое время вполне мог бы обратиться в агентство моей матери за юридической помощью, что было довольно печально. Побеждать стереотипы после каждого подобного случая становилось только сложнее.

А дальше были шум, гам, вой полицейских сирен и сирен экипажей скорой помощи, перекрикивания по рации, настойчивые, повторяющиеся из раза в раз вопросы от служителей закона и подоспевших героев, от медиков по поводу действия моей причуды и возможного её вреда для здоровья как  заложников, так и бандитов, вспышки фотокамер...

 Хорошо ещё, что шарф по прежнему был при мне, а вот шапка, к сожалению, выпала из кармана и где-то окончательно затерялась, и пока шёл допрос, пока дозванивались до наших родителей и проверяли состояние оказавшихся в одной машине со мной подростков, под всеми направленными на меня взглядами мне было серьёзно не по себе. Неуверенности добавляло ещё и то, что сидела я в раскрытом нутре полицейской машины, как раз там, куда обычно сажают преступников. Пусть и находилась внутри салона только моя задница и спина.

— Спасибо, — от души поблагодарила я человека, протянувшего мне стаканчик горячего капучино, когда основная нервотрепка подошла к концу и медики с полицейскими разошлись по свои делам. Краем глаза заметила несколько шрамов и сбитые в драках костяшки на пальцах рук, тонкую светло-серую ленту, свисающую откуда-то сверху.

— Айзава-сан?.. То есть, простите, господин Сотриголова? — поправилась я, задрав голову и опознав довольно популярного среди местных героя.

— Неплохо справился, — безучастно заметил он, уставшим взором наблюдая за тем, как под присмотром Всемогущего, Леди Горы и Древесного Камуи полицейские пакуют и сажают в разные машины молчаливых бандитов. Руки про-героя скрылись в карманах тёплой чёрной куртки, а нос был почти не виден за кипой покоящихся на плечах лент.

— Откровенно говоря, я бы предпочёл в подобные ситуации вовсе не попадать, — ответила я и, отпив, покатала стаканчик с горячим напитком в ладонях туда-сюда, согревая их сквозь тонкую кожу перчаток. — А что с другими детьми?.. Их спасли?

— Остановили в пятнадцати километрах южнее... Из террористов в каждой из двух оставшихся машин оказались только водители, так что всё обошлось, — поделился информацией Сотриголова. — Так что... Повезло.

Я кивнула. В ином случае, если бы водителями тоже были копии Доппеля, из-за моих несогласованных с героями действий они могли развеяться в самый неподходящий момент, и страшно подумать, что тогда могло бы случиться.

«Хотя Камуи и Леди Гора, наверное, все равно смогли бы их остановить», — подумала я и посмотрела в сторону суперов. Леди Гора, в этот момент как раз хихикавшая над чем-то, с раскрасневшимися щеками и пылающим в глазах интересом посмотрела на меня в ответ. Я почувствовала себя ещё более неловко и выдохнула с облегчением, когда перекинувшись с ней парой слов, к нам с Айзавой направилась всё-таки не героиня, а один только Всемогущий.

— Добрый вечер, — поздоровалась я с ним, приподняв стаканчик.

— Рад тебя видеть, мой юный друг! И рад, что ты в порядке, — с широкой улыбкой поприветствовал и осторожно похлопал меня по плечу огромной ладонью супер.

— Вы знакомы? — удивился Айзава.

— Самую малость, — кивнул Тошинори. — Благодарю тебя за храбрость и за то, что не бросил других в беде! — продолжил он, обращаясь ко мне. — Ты никогда не думал о том, чтобы стать героем?

— Нет, — покачала я головой.

— Но твоя подруга утверждала, что...

— Нет. Только из-за того, что она — моя подруга, я в это и ввязался. Только лишь по этой причине, —  отказалась я снова. — И ещё потому, что бандиты всё равно должны были воспользоваться транспортом для побега, что значительно увеличивало шансы благополучно использовать на них мой квирк... Простите, но я — не герой, — искренне извинилась я, твёрдо глядя на Всемогущего. — И я не хочу, чтобы единственному человеку, которому я по-настоящему дорог, однажды прислали открытку с соболезнованиями о моей смерти.

— Что ж, это... печально, — встретив столь неожиданный отпор, смешался Символ Мира. — Однако, если ты вдруг передумаешь, то я лично замолвлю за тебя словечко в ЮЭй... Подумай об этом! — сказал он, вновь сменив тон и надев на лицо знаменитейшую улыбку. На прощанье показал мне одобрительно поднятый большой палец.

Я проводила его широкую и в то же время уже не столь гордо расправленную как пару минут назад спину внимательным взглядом и пригубила тёплое капучино. Рассеянно покрутила стаканчик с напитком в руках.

— Кажется, я оскорбил его в лучших чувствах.

— Да нет, ты всё правильно ему сказал, — отозвался Айзава и неожиданно потрепал меня по голове. — Так держать.

Удивление, захлестнувшее меня в этот момент, можно было собирать в воздухонепроницаемые пакеты и продавать в магазине, как дорогущий парфюм: так странно и почти по-отцовски его жест ощущался.

— Сатоши! — окликнул меня самый тёплый и родной в этом мире голос, спасая от лавины нахлынувших чувств.

— Мама, — поприветствовала я его обладательницу, поднимаясь навстречу и раскрывая объятья.

— Я так за тебя испугалась! — шептала мне мама-фея, в них влетев и обхватив меня своими маленькими, но одновременно такими сильными руками.

— Ты мне рёбра сломаешь, — отшучивалась я, осторожно приобнимая её в ответ. — И на нас сейчас смотрят, знаешь?

Киоко смутилась и неохотно расцепила руки. Поправив пиджак, развернулась к единственному заставшему её за столь ярким выражением чувств свидетелю:

— Прошу меня простить, — попросила она Айзаву, чуть склонившись. Тот кашлянул в кулак и отвёл взгляд в сторону, почесал кончик носа, от чего я уже с куда большим интересом посмотрела на про-героя.

Сотриголова отличался довольно высоким ростом, худощавым, подтянутым телосложением и правильными чертами лица. Длинные вьющиеся волосы чёрного цвета ещё больше оттеняли его аристократически бледный оттенок кожи, и, если я что-то и понимала в том, какие маму-фею привлекали мужчины, то...

«О-о-о, есть контакт», — заметила я перемены на лице у Киоко, и по губам сама собой зазмеилась улыбка.

«Откормить, напоить, вымыть и дать человеку хорошенько поспать», — складывался в голове нехитрый план. И, вероятно, что-то такое отразилось в моем взгляде, отчего Сотриголова непроизвольно отступил назад. Я поймала его за запястье и широко улыбнулась.

— Мама, познакомься, это профессиональный герой Айзава-сан. Он сегодня принимал самое деятельное участие в спасении заложников от бандитов... Айзава-сан, познакомьтесь, пожалуйста, — это моя мама-фея, Киоко Симидзу, довольно известный адвокат, защищающий права людей с причудами, определенными как «злодейские».

— Эм... Мы, некоторым образом, уже знакомы, — замялась мама, отводя взгляд и крепко сжимая в руках ремешок своей сумки.

— Немного, — согласился Сотриголова и, также чуть отвернувшись, снова почесал нос. — Сталкивались по работе.

— О-о-о, — понятливо протянула я, светлея лицом. — И когда вы пригласите её на свидание?

— Сатоши! — возмутилась мама, собрав волю в кулак, и предупреждающе пнула меня острым носком туфли по щиколотке. Было больно, но я даже бровью не повела.

— Айзава-сан, могу я хотя бы попросить вас сопроводить меня и мою маму до дома? Время уже позднее, а я не уверен, что в состоянии её сейчас защитить...

— Сатоши! — снова вспыхнула мама.

— Я вызову вам такси, — предпочёл смыться по-тихому профессиональный герой.

***

— Ну, и что ты думаешь? — спросила я, уже сидя в машине и глядя на переливающийся праздничными огнями проплывающий мимо город. — Кажется, Айзава-сан не плохой человек. Хотя характер у него определённо не сахар.

— Он младше меня на три года, — вздохнула Киоко, уютно положив голову мне на плечо.

— О, так ты уже узнавала данные из его официальной анкеты? — хитро улыбнулась я, глядя на её макушку.

— Дурак, — пихнули меня кулачком в бок.

— Ну, простите меня, моя леди, это действительно очень значимый срок. Вот будь я всего года на три постарше, то...

— То что? — угрожающе сверкнули её глаза.

— Ничего! — тут же отступилась я, поднимая руки.

Мама-фея, пару секунд назад едва не превратившаяся в фурию, ещё немного посверлила меня подозрительным взглядом. Вздохнула и положила голову обратно.

— Так что же там все-таки случилось? — спросила она, и мне пришлось взяться за пересказ.

***

Школу на следующий день я, естественно, пропустила: нужно было ехать в полицейское управление и снова давать показания, отвечать на бесконечные, повторяющиеся вопросы, подписывать, подписывать, и снова подписывать документы. Разумеется, перед этим уделив самое тщательное внимание каждому из них. Полноценный рабочий день. Так что к вечеру я была вымотана не меньше, чем Киоко, которая помимо своей основной работы ещё и воевала с журналистами, требуя замылить мое лицо на сделанных фотографиях и выпущенных позже репортажах. Сделать это в «горячих» вечерних новостях мы, к сожалению, опоздали. Прямой эфир, н-да. Но светить лицом и дальше, участвуя в деле, получившем довольно большой общественный резонанс, не хотелось абсолютно. Хорошо хоть мои официальные данные не утекли в сеть.

«Пока ещё не утекли... Нужно будет сменить куртку и выкинуть шарф», — зазвучало в моих мыслях, когда я вернулась в класс. Вечерние новости, оказывается, смотрело довольно большое число моих одноклассников, и встретили они меня неожиданной тишиной, воцарившейся сразу после моего появления.

— Доброе утро, —  поздоровалась я, чтобы хоть как-то разбить охватившее их оцепенение.

— Свали нахрен, голубь! — ударило  с силой в спину учебной сумкой,  чтобы протиснуться мимо.

— Ну, хоть что-то остается всегда неизменным, — заметила я с кривоватой улыбкой, и едва не упала, когда в меня уже спереди всем телом влетела Барашка.

— Симидзу-кун! Спасибо! Спасибо тебе, что ты спас Акеми! — захлёбывалась слезами она, цепляясь за мою куртку. — Спасибо, Симидзу-кун...

Я почувствовала себя крайне неловко, аккуратно придержав плачущую старосту за плечи под сочувствующими, восхищёнными, радостными и гордыми взглядами находившихся в классе ребят.

Это было странно. Обескураживающе и даже немного пугающе, но... Не сказать, чтобы плохо.

Бакугоу намеренно громко цыкнул и с противным скрежетом отодвинулся от парты, сидя при этом на стуле. С грохотом закинул ноги на поверхность стола.

— Тоже мне! Нашли, блин, героя, — презрительно выплюнул он.

Я усмехнулась его детской выходке и перевела взгляд на задние парты. Мидория смотрел на меня своими невероятно-зелеными глазищами так и так мягко мне улыбался, что перехватило дыхание.

«Тудум!» — непреклонно напомнило о себе у меня в груди.

«Чё-ёрт», — протянула я мысленно, закрывая глаза ладонью.