Глава седьмая
— Д-доброе утро, Симидзу-кун! — поздоровались со мной Хиросэ и Араи ещё в школьном холле.
— Доброе, — кивнула я им и перевела взгляд на переобувающегося Мидорию. — Доброе утро, Мидория-кун.
Мидория вновь покраснел, кивнул и, убрав обувь на место, поспешил в класс. Я вздохнула. Все-таки его поведение немного меня задевало.
День проходил как обычно: Зеленушка кропотливо что-то записывал в свою тетрадь, учителя заученно бубнили необходимый нам всем материал, ученики, позёвывая, его конспектировали. А во время обеденного перерыва к моей парте спереди неожиданно придвинули две других, и напротив уселись две боевитых девчонки.
— Девочки? — вопросительно приподняла я бровь.
Араи поставила на стол свою коробочку с домашней едой, перетянутую узорчатым платком, и, оглядевшись по сторонам, словно проверяя наличие лишних ушей, спросила у меня прямо в лоб:
— Тебе нравятся парни, Сатоши-кун?
Я пожала плечами.
— Мне без разницы... Лишь бы человек был мне симпатичен.
— Оу, — смутилась чертовка, неловко пытаясь развязать заупрямившийся узелок.
Её подруга барашка заправила за ухо белоснежный вьющийся локон и, открыв свою коробочку с обедом, уточнила:
— А мы тебе нравимся?
— Нравитесь... Но не в романтическом смысле, — кивнула я, наблюдая за ними с улыбкой. В какой-то степени такая открытость и прямота были даже милыми.
— Тогда, — староста задумчиво покусала губу и, освободив новые деревянные палочки от бумаги, устремила на меня взгляд ясных и синих, как небо, глаз:
— Тебе уже кто-то нравится в романтическом смысле, так ведь?
— Может быть, — не стала я сразу отказываться от подобной возможности.
— Это ведь не Мидория, да? — с надеждой спросила чертовка.
— Это Мидория, — не поддержала её староста и спокойно положила в рот кусочек жареной рыбы в кляре.
Я бросила короткий взгляд на пустующую сейчас парту Зеленушки и последовала её примеру, подцепляя шарик тамагояки.
Хоть как-то комментировать это предположение я не собиралась.
— Но... Он ведь... беспричудный, — опустошенно прошептала Араи, опустив голову и занавешиваясь от нас пологом рубиново-красных волос.
— Это не делает его хуже... Тебе сильно помогает в жизни твоя причуда? — спросила я, прожевав еду.
— Ещё как! — воспрянула духом моя собеседница. — Если бы ты хоть раз приходил на выступление наших гимнасток, то ты бы знал! Ты бы видел, как я...!
— У неё причуда идеального равновесия, — вздохнула староста, точно знавшая, что я не посещаю подобных мероприятий.
— А тебе, Хиросэ? — спросила я у барашки.
Она неуверенно покачала палочками вверх и вниз.
— Не особо. В реальной жизни меткая стрельба не слишком нужна.
— И что бы изменилось, если бы у вас причуд не было? — спросила я вновь и посмотрела на вскинувшую подбородок чертовку. — Вы сами, как личности, стали бы от этого хуже?
Араи вспыхнула, словно собиралась ляпнуть что-то ещё, но, оглянувшись на подругу, притихла. Дальнейший обед прошёл в полном молчании, и если староста восприняла мою точку зрения вполне спокойно, то про её соседку нельзя было такого сказать.
***
Как бы то ни было, и Араи, и Хиросэ продолжали здороваться со мной каждый день, изменились только вкладываемые ими в приветствие эмоции и взгляды. И если у старосты они были скорее просто задумчивыми, то у чертовки — всё чаще печальными. Возможно ещё и потому, что все письма, так или иначе подбрасываемые или подкладываемые в мои вещи, неизменно продолжали отправляться прямиком в мусорную корзину, а сама я на более близкий контакт с ними больше не шла.
Приближались экзамены и любимое всеми Рождество.
Магазины пестрели новогодними украшениями и зазывали на распродажи, создавая дополнительное напряжение в связи с выбором и поиском подарков и подогревая общий ажиотаж. Количество желающих познакомиться романтически настроенных девушек, а иногда и парней, на каждой случайной прогулке всё возрастало, и я с содроганием представляла себе, что же будет твориться в преддверии дня Святого Валентина.
Гулять по улице приходилось натянув шапку до самых бровей и замотавшись в шарф до кончика носа. И это было жарко. Всё-таки не Сибирь. Зато новый квирк позволял мне проводить интересные исследования-эксперименты с воздушной частью моей исходной причуды, помогая регулировать дозировку и отслеживать силу воздействия квирка на случайных подопытных так, что сама я при этом оставалась в тени.
Не слишком «правильно» и уж точно совсем не по-геройски, но я не наглела и старалась отбирать потенциальных жертв только из тех, кто не слишком куда-то спешил, или наоборот был излишне взволнован, притупляя их реакцию и переключая мысли.
Наловчившись, удавалось плавно регулировать дальность и силу исходящего от меня ветерка, доставляя «отраву» прямиком к выбранному адресату и отслеживая его реакцию со стороны. Длительность и выраженность эффекта сильно зависели от того, где именно происходило воздействие (на улице или в помещении) и, скорее всего, от физиологических особенностей каждого отдельно взятого человека, а не только от продолжительности моего на них влияния.
Интересно, что и настроение после завершения опыта у испытуемых тоже довольно сильно различалось от печально-задумчивого, до радостно-приподнятого, и с высокой долей вероятности оно сильно зависело от того, насколько симпатичны (или нет) эти люди были лично мне.
Эксперименты я проводила всегда в разных местах, не повторяясь: в кафе, кино и торговых центрах. Последние были особенно удобны потому, что людей вокруг было много и они не особенно обращали друг на друга внимание. Можно было устроиться как за столиком обычной закусочной, так и просто на лавочке в одном из коридоров, проводя «бесчеловечные» эксперименты и при этом одновременно, для вида, залипая в своем телефоне. Одного только я не учла: в предновогодней суете за лёгкими деньгами в кошельках у покупателей охотились не только предприимчивые бизнесмены.
— Всем стоять! Это ограбление! — объявил четырёхрукий громила в весёлой шапочке-балаклавке рождественских цветов и с вполне настоящим автоматом в руках, что подтвердила выпущенная им в потолок торгового центра очень правдоподобно звучащая очередь.
Его коллеги разной степени габаритности и в не менее веселых аналогичных шапочках, в стандартной чёрной униформе, рассыпались по холлу торгового центра, немедленно приступая к грабительской деятельности. Хотя...
И не только к ней.
Я ещё пару раз тапнула пальцем по экрану смартфона, вызывая полицию, но обнаружила, что в какой-то момент гаджет для связи превратился в дорогущий кирпич. Два раза мигнул и снова включился над головой свет.
Налет был масштабным: я насчитала не менее десяти грабителей или террористов, которые контролировали только холл. Остальные рассыпались по двум этажам, отлавливая и направляя людской поток вниз. Серьезные сомнения между двумя этими определениями возникли ещё и потому, как целенаправленно неизвестные собирали в кучу гражданских, отделяя и отводя в сторону от них плачущих детей.
— Держим руки на виду, а причуды в заднице! Вы ведь не хотите, чтобы мелкие пизд*ки пострадали?! — продолжал вещать бандит в центре зала.
Меня неприятно пихнули прикладом в спину, вынуждая присоединиться к общему веселью.
Плохо, что этот торговый центр находился ближе к спальным районам, чем к центру города, а следовательно нам не стоило рассчитывать на слишком быстрое прибытие местного патруля или других про-героев. Честно — я вообще не помнила, или, что вернее, не знала, кто патрулирует этот сектор.
Дети ревели все громче, причитали и плакали их родители. Освободившиеся от вылавливания людей из магазинов бандиты деловито сновали по помещениям, доставая из касс наличность и обчищая ушки и шейки покупательниц, забирая сумочки и портмоне.
Отпора не было: так, только несколько отхвативших по лицу и по почкам отцов, да особенно самоуверенных в себе подростков. Потому как, что бы там ни говорила местная популярная литература, хоть причуды и были более чем у восьмидесяти процентов населения, большая часть из них была далеко не боевой, не слишком выраженной или же откровенно слабой. Ну, или находилась в руках у тех, кто не хотел или трусил её сейчас применять. А вот пули... Пули стабильно прошивали абсолютное большинство кожных покровов, плоть и кости людей.
Интересно, и где они взяли столько оружия? Одно лишь хранение чего-то подобного тянуло на очень и очень продолжительный срок. Гораздо больший, чем простое нелицензированное использование опасной для жизни причуды.
В нервничающей и непостоянной толпе становилось особенно жарко, и я вынужденно сняла шапку и шарф, продолжая следить за обстановкой. Прошло уже больше пятнадцати минут, но герои ещё не появлялись.
Попробовать использовать свою причуду?
Три раза «ха».
Очень смешно. Это вам не концентрировать её на одном конкретном человеке и уж тем более не заполнять своим запахом небольшое помещение забегаловки на пару-тройку столиков и барную стойку. Тут один только холл раз в двадцать больше, и кондиционеры с вентиляторами продолжают исправно работать.
— Бл*ть, это была дурацкая идея, Босс! Как мы с этими спиногрызами вообще выйдем из здания? Они же неуправляемы! — возмутился один из «охранников» стихийно образованного детского сада, который, вероятно, уже задолбался снова и снова приказывать детям заткнуться, угрожая им смертью родителей и, аналогично, запугивать их родителей возможной смертью детей.
— Заткнись, — скрипнул зубами четырёхрукий, целенаправленно высматривая кого-то в человеческом море.
«Всё плохо», — осознала я, когда первой из толпы за руку выволокли девушку с приметными огненно-красными волосами и я опознала в ней свою одноклассницу.
***
Четыре тонких как тростинки девушки и двое субтильных парней-подростков не представляющих собой видимой опасности стояли и тряслись перед группой вооруженных людей, рядом с кучей заполненных чёрных сумок.
— Ещё есть желающие? — осклабился в неприятной улыбке напоминающий своей длинноносой мордой крокодила или, возможно какого-то иного ящера, бандит.
Я, пеняя себе за собственную слабохарактерность и неспособность просто вовремя отвернуться, неуверенно подняла руку над толпой.
— Ты серьёзно, парень? — охренел Крокодил от удивления.
— Там... Моя одноклассница, — через силу выдавила я из себя улыбку, на полную включая все имеющееся обаяние.
— Эй, Босс, да у нас тут «Герой», — хмыкнул длинномордый, тем не менее, не отводя от меня пристального взгляда. — Причуда? — повторил он тот же вопрос, что задавал и каждому из ранее выбранных подростков.
— Ветер. Тип — слабый, — произнесла я, с видимым усилием пошевелив ветерком пару бумажек на полу.
— Сойдёт, — мазнул по мне взглядом Босс, окончательно утверждая выбор.
Как только я оказалась среди «избранных», Араи вцепилась в меня обеими руками, и уткнулась в мою куртку заплаканным лицом. Я аккуратно обняла её в ответ.
— Просто ничего не говори, хорошо? — попросила я, склонившись к её уху и осторожно убирая с лица девушки липнущие к мокрым щекам пряди. Акеми понятливо кивнула.
— Герой-любовник, — ухмыльнулся Крокодил, по-своему оценив мой жест.
Переговоры с полицией и героями, скопившимися снаружи за время с момента начала ограбления, происходили так себе: даже Всемогущий не мог действовать опрометчиво, когда дело касалось заложников, а требования бандитов так и вовсе ставили меня в тупик: ладно еще один миллиард йен, но просьба отойти от здания на пятьсот метров и освободить для проезда дороги... На что они рассчитывают вообще?
— Готовность номер один! — объявил четырёхрукий, когда деньги были доставлены и прямо сквозь стекло витрин в здание заехали три чёрных микроавтобуса.
«Грёбаный боевик», — только и проскользнуло в мыслях, прежде чем в нашу сторону обратилась пара автоматных дул и, мотнув ими, указывая на сумки, нам приказали:
— Грузимся!
И сумки, и половина подростков в лице меня, Аяне и еще одного мальчишки попали в одну машину. Выкуп и вторая их часть — в другую. Дети — в третью. Компанию нам составили еще шесть бандитов, включая крокодила, бывшего «охранника» детсада и самого Босса. Стёкла автобусов были тонированными и не позволяли увидеть, что происходило у них внутри.
— Ничего не бойся, — повторяла я, сжимая в руке влажную от страха ладошку растерявшей всю свою храбрость чертовки, когда машины тронулись с места. — Всё обязательно будет хорошо... Герои нас всех спасут.
— Спасут они, как же, — усмехнулся Крокодил, продолжая наблюдать за нами в оба глаза, и во многом я была с ним согласна: процент выживания заложников в подобной ситуации в реальной жизни, в отличие от фильмов и постановок, был довольно невысок. Я бы даже сказала, что он стремился к единичным величинам.
— Копир, Хамелеон, время, — обратился к своим подручным из кабины Босс спустя пару минут, и «охранник» вместе с крокодилом возложили на стенку микроавтобуса руки.
От чувства раздвоенности, а потом полупрозрачности мира меня затошнило, за окном возник и отъехал от нас в сторону ещё один точно такой же автобус, а наш транспорт свернул куда-то в полутьму и остановился в глухом закоулке под мостом. Я почувствовала, как неприятно страх сковывает мышцы. Игнорируя его, погладила одноклассницу по голове.
— С такими способностями разве не стоило вам лучше грабить банки? — спросила я у наших «хозяев», ни к кому конкретно не обращаясь.
— Да ты, паря, похоже, вообще не осознаёшь, насколько хорошо они сейчас охраняются и кого именно нанимают в охранники, — оскалился Крокодил. — А нам и награбленного на шестерых хватит. Скажи, Доппель?
— Слишком много болтаешь, — не поддержал его молчаливый и почти не шевелившийся до этого момента напарник.
— В-вы нас не отпустите? — дозрел до понимания ситуации сидевший по левую руку от меня на куче барахла мальчишка.
— Может быть, — облизнулся длинномордый и, стянув с головы маску, посмотрел на него плотоядным взглядом. — Всё может быть.
Мальчишка побледнел и отполз назад. С причудой позволяющей вызывать небольшой огонек, как у зажигалки, из пальцев или с идеальным равновесием Аянэ особо не повоюешь.
— А ты что, не боишься, Герой? — обратился Крокодил ко мне с нехорошей усмешкой.
— Я - жалею, — негромко ответила я, поправляя длинные красные пряди своей соседки и пропуская их между обнажённых пальцев.
— И о чем же?
— Жалко с таким красивым телом и лицом так и подохнуть девственником...
Крокодил-Хамелеон расхохотался и хлопнул себя по колену свободной от автомата рукой. «Охранник»-Копир мне не поверил:
— Да ты гонишь, парень! Сколько тебе лет-то, что ты еще ни разу не «того»? — даже опустил он ствол на колени.
— Пятнадцать, — улыбнулась я, придерживая полубессознательную, слишком сильно прижимавшуюся ко мне подругу.
— Ну, если хочешь, я могу тебе с этим помочь, — ухмыльнулся страшная морда.
— Отставить разговорчики, — одёрнул его из кабины четырёхрукий, ожидая пока хвост сорвавшейся за нами погони окончательно скроется из поля зрения.
Количество испаряющегося с поверхности моей кожи вещества медленно переходило в качество.
— Что-то не так, Босс, — наконец заметил Хамелеон затянувшееся ожидание и нетипичное состояние людей в машине. Их слишком расслабленные позы и опущенное к полу оружие. Плывущий взгляд.
«Доппель», покачнувшись, неловко завалился набок, лишь подтверждая нехорошие подозрения.
Встретив взгляд полу-ящера, я тепло ему улыбнулась:
— Ты всё ещё хочешь... меня?