Глава шестнадцатая
Что ж... Хотя бы понятно, почему ночью так плохо и неудобно спалось.
Я аккуратно осмотрела-ощупала свои уши и провела пальцами вдоль отвечающих за движение мягких локаторов мышц. С интересом скосила взгляд в сторону чуть вильнувшего своим кончиком хвоста, такого же пушисто-атласного, как у Кошечки, подцепившей меня вчера.
Довольно странные ощущения.
И первая моя мутационная причуда.
С предыдущими квирками такого эффекта не наблюдалось, хотя у Рюноске тоже имелась пара черт, которые «человеческими» при всем желании не назовёшь. Как минимум его жёлтые глаза и довольно специфический орган восприятия вкуса.
— Просто девичья смерть, — ещё раз оценила я свой внешний вид по окончании всех утренних процедур. Реакция мамы-феи этот вывод только лишний раз подтвердила, и я порадовалась, что успела её подхватить до того, как она осела на пол, выронив телефон. Первым вопросом, который Киоко мне задала, придя в себя, был:
— Ты... Ты ведь предохранялся?
Я, конечно, многого ожидала от нашего разговора: начиная от обвиняющего «Как ты мог, Сатоши?», грозного «Я была о тебе лучшего мнения!» или обиженного «Почему ты мне сразу не рассказал?», до предполагаемого скорее в шутку «Кто изнасиловал моего мальчика?!». Однако сейчас, глядя в полные тревоги, а также затаённого, застарелого страха глаза поняла, что просчиталась по всем фронтам.
— Да, мам, — я опустилась на пол у ног Киоко, у нашего дивана в гостиной и бережно взяла её похолодевшие ладошки в свои руки. — Я предохранялся... И я не касался её без перчаток. Не использовал свою причуду намеренно и... Даже не раздевался полностью, когда мы были с ней вместе.
— Д-дурак! — шмыгнула носом фея, пихнув меня освободившейся ладошкой в плечо. — Без последней подробности вполне можно было и обойтись!
— Но... Как ты так быстро все поняла? — спросила я, глядя на то, как Киоко вытирает мокрые глаза рукавом у запястья.
— А что ещё я могла подумать увидев тебя таким? — спросила в ответ мама и, с усилием выдохнув, потянулась руками к моей голове. — Тем более после того, каким подозрительно счастливым ты вернулся вчера... Что ещё изменилось кроме глаз и ушей? — неловко сменила она тему.
— Теперь у меня есть хвост, — ответила я, улыбаясь, и склонила голову это ей позволяя.
— И надолго?
— Не знаю... Как минимум до тех пор, пока вдумчиво и со вкусом не поцелую кого-то ещё, — попробовала отшутиться я, однако Киоко шутку не поддержала и ощутимо потянула меня за ухо, напоминая о рамках приличий.
Опустив руки, какое-то время она просто сидела, глядя на свои руки, затем осмотрелась по сторонам и встала с дивана.
— Нам нужно будет записаться на приём к специалисту по квиркам и внести новые особенности твоей причуды в государственный реестр, — включила мама-фея профессиональный режим. — Пока не возникло ещё каких-то проблем.
Подобрав утерянный чуть ранее телефон около кофейного столика, она быстро-быстро застучала пальчиками по его экрану.
— Я напишу Шоте и уточню можно ли сделать это через академию, учитывая её статус, а заодно и узнаю, сможет ли он помочь тебе с твоим внешним видом.
Я в этом сомневалась, но... Не собиралась сейчас спорить или мешать.
— У нас есть несколько дней на наблюдение и сбор данных, однако, если учитывать все те недоразумения и судебные тяжбы, которые нам уже довелось пережить, затягивать с этим делом не стоит, — продолжала говорить Киоко всё ускоряясь, подхватывая с кресла сумочку и убирая в неё телефон, быстро перемещаясь в прихожую. Снимая с вешалки, перекидывая через руку пиджак и не с первого раза попадая ногой в нужную туфлю. — Было бы здорово найти твою партнёршу, чтобы она, на всякий случай, свидетельствовала о непринуждении с твоей стороны, что вряд ли сейчас удастся и... Я вызову тебе такси, хорошо? — сообщила она от самых дверей, наконец вновь встретившись со мной взглядом.
— Хорошо, — медленно соглашаюсь я, останавливаясь на расстоянии трёх широких шагов от своей прекрасной феи, глядя в её покрасневшие, чуть припухшие глаза. На всё ещё небрежно собранные резинкой, по домашнему растрёпанные волосы... На чуть подрагивающие, сжимающие ремешок сумки пальцы.
И хочется спросить: всё ли будет с ней хорошо? Хочется сказать, что я её люблю и никогда, ни за что бы не... Но вместо этого, стараясь хоть немного сгладить возникшее в фее напряжение, я просто ерошу волосы у виска и надеваю на лицо одну из своих улыбчивых масок:
— Хорошего тебе дня, мам.
Киоко профессионально отзеркаливает мою улыбку.
Входная дверь ненадолго распахивается и закрывается снова, ослепляя яркостью весеннего солнца. По ступенькам вниз, по мощёной дорожке из дома вслед за феей сбегает и исчезает прочь и перестук её каблучков.
***
Такси подъезжает к дому примерно через пятнадцать минут и, пока мы едем в сторону школы, я успеваю заметить и возросшую чувствительность своего слуха, реагирующего на любой чуть более резкий, выделяющийся из общего фона звук, и усилившееся обоняние, намекавшее на некоторую степень несвежести носков у старичка-водителя, а также позволившее оценить предпочитаемую им марку одеколона и обнаружить приклеенную на боковину переднего кресла у окна ванильную жвачку.
Взгляд мой, реагируя на то и дело мерцающие солнечные блики, словно приклеенный снова и снова возвращается к талисману от злых духов, висящему на зеркале заднего вида, мысли — к нашему разговору с Киоко и к тому, что именно и как мне вскоре предстоит рассказать.
И проблема была в целом не в девушке-кошке, и не в стыде: слухи о повышенном либидо у обладателей некоторых типов причуд, особенно животного типа, особенно по весне, уже давно ни у кого не вызывали особого удивления, как и взрывной характер «огневиков» или холодная отчужденность «ледышек». Дело было даже не в том, насколько сильно мне повезло или не повезло, а в том, насколько Киоко была ранена и была способна теперь мне доверять. А в том, что мне абсолютно не хотелось хоть немного подрывать это её доверие... Насколько бы сильно не претила сама мысль рассказывать о копирующей способности моего квирка кому-то вне пределов нашей семьи.
— Приехали, парень, — дружелюбно сообщил таксист, возвращая меня из состояния близкого к трансу, под звук закрываемых, опущенных чуть ранее по моей просьбе стёкол. — Удачи! — пожелал он на прощанье, получив расчёт.
Вероятно, удача мне бы сейчас пригодилась.
К началу занятий я безнадежно опоздала (...или всё таки опоздал?..) и теперь неспешно шествовала по пустому холлу, по пустым коридорам и лестнице, поднимаясь на третий, «геройский» этаж. Ненадолго остановилась у дверей в учительскую, набирая побольше воздуха в грудь, прежде чем постучать и войти.
— Доброе утро, — поздоровалась я, заглянув внутрь и заметив чахнувшего за одним из столов над бумагами Сотриголову.
«Серьёзно?» — скептически переспросил он одним лишь взглядом, позволяя оценить и покрасневшие от недосыпа белки его глаз, и тёмные полукружья мешков под ними. И как минимум трёхдневную щетину на щеках и подбородке. Вложенного в этот его взгляд чувства хватило бы на то, чтобы скисло всё молоко в столовой на два этажа ниже.
— Тогда просто — здравствуйте, — поправилась я, мимолётно осматривая помещение.
Обычная почти пустая учительская, обычные столы и бумаги, мониторы и тихо гудящие кулеры работающих компьютеров на столах. За крупным цветком справа от двери обнаружился зелёный диван с подушкой и измятым, скомканным пледом у спинки, в дальнем от входа углу — небольшой кухонный уголок с холодильником, раковиной и кофемашиной, источающей запах свежезаваренного Эспрессо Американо. А также преподаватель-герой Сущий Мик с чашкой этого самого напитка в руках.
— Твой ученик? — с любопытством спросил он Айзаву.
— Нет, — хмуро отозвался Сотриголова, отложив бумаги в сторону, и, не вставая, активировал свою причуду. Я не почувствовала каких-либо изменений. Покачав головой, сняла уже порядком измучившую несчастные уши кепку.
— Проходи и рассказывай, — устало вздохнул профессиональный герой, указав мне рукой на стул за соседним столом.
— Так в чём проблема? — снова спросил Сущий Мик, приближаясь к нашей компании.
Я посмотрела на Сотриголову, на Мика, который и не думал куда-либо уходить, и надела дежурную улыбку. Заняв предложенное место, начала свой рассказ:
— Вчера вечером в поезде я встретил Кошку...
***
— Да ты сорвал чёртов Джек Пот, парень! — по завершении моей истории вынес свой вердикт Сущий Мик, не выдержав и эмоционально хлопнув по столу ладонью.
— Мик, — предупреждающе понизил голос Сотриголова, устало массируя веки пальцами.
— А что, я не прав?! Мало того, что он встретил Кошку... Кошку весной, понимаешь?! Так ещё и обнаружил такого туза у себя в рукаве! Нет, я знаю, что первом «B» тоже есть парень, копирующий причуды, но он может удержать их максимум пять минут! Пять! А твой знакомый утверждает, что находится в таком состоянии с ночи и, возможно, это ещё не предел! — продолжил говорить живой микрофон, экспрессивно размахивая руками и заставляя меня остро сожалеть о том, что я всё-таки не вышла из такси пораньше и не нашла добровольца для смены кошачьей причуды на любую другую, чуть менее заметную.
— Мик, — вновь негромко повторил Айзава, однако его друг и не думал сбавлять обороты:
— Получить новую причуду через секс?! Да с его внешностью он вообще любую причуду получить сможет! Он был бы незаменим в качестве профессионального героя или героя поддержки! Ты только представь двух Цементосов или двух Эктоплазмов на экстренном вызове! А уж если учитывать возможность сменить квирк при необходимости, то..! Да даже я бы не отказался...!
Серая лента едва ли не выстрелила вперёд, обхватывая горло и заматывая рот слишком несдержанного героя.
— Ямада, — угрожающе произнес Сотриголова, поднявшись и притягивая Мика ближе к себе, удерживая его за воротник и за ленту. — Не заставляй меня разочаровываться в твоей способности разумно мыслить больше, чем ты уже это сделал.
«Но!» — буквально кричало лицо его друга.
— Всё в порядке, Айзава-сан, — я успокаивающе подняла перед собой руки. — После всего, это нисколько меня не задевает. Однако у меня есть к вам одна просьба.
Тяжёлый взгляд Сотриголовы переместился на меня, и я стёрла с губ фальшивое, вежливое радушие.
— Пожалуйста, встретьте Киоко сегодня после работы. А лучше — заберите её оттуда прямо сейчас, — прошу я, со всей серьёзностью глядя в глаза героя. — Пожалуйста, Айзава-сан. Мою помощь сейчас она просто не сможет принять.
***
«И что это было вообще?» — раздаётся голос Сущего Мика через какое-то время после того, как за мной закрывается дверь. Я замираю в коридоре в нескольких шагах от неё, насторожив чувствительные кошачьи уши, и улавливаю новое с обиженно-обвиняющей интонацией: — «У тебя и девушка есть?»
«Это всё, что тебя волнует?» — доносится угрюмое в ответ. Скрипит кресло под весом вновь вернувшегося на своё место героя. Слышится тяжелое: — «Ты едва ли не в открытую предложил подростку отбросить моральные принципы, ради получения лучшей причуды».
«Да я как-то», — смешался Мик. — «Я вовсе не имел в виду ничего плохого! Тем более что с его внешностью он действительно...»
«Мик», — вновь оборвал друга Айзава под шелест перемещаемых бумаг. — «Этого ребёнка уже дважды похищали и отнюдь не ради получения выкупа, а из-за той самой внешности и причуды. Как, по-твоему, он должен воспринять подобное предложение прозвучавшее из уст героя?..»
Какое-то время Сущий молчал.
«Сообщишь Недзу?» — наконец спросил он и снова послышался шелест бумаг, звук открываемого, выдвижного ящика.
«Только после того, как поговорю с его матерью», — сообщил Сотриголова, и все остальные его слова потонули в звуке звонка с урока и открывающихся дверей классов. Я посмотрела на сжатую в руке записку и зашагала дальше по коридору, в поисках указанного Айзавой-саном кабинета.
***
Стандартный бланк, стандартный-облегчённый опрос-осмотр, который проходят все ученики при выявлении каких-либо неожиданных или нестандартных, возможно несущих опасность особенностей своего квирка, подобный которому я проходила всего пару лет назад, ещё до того как начала менять школы как перчатки. Единственное отличие — опрос в этот раз производил не обычный врач, а сама Исцеляющая Девочка — бывший профессиональный герой спасения, а ныне — сухонькая, сгорбленная старушка весьма скромных размеров. И её ничуть не смутило, что новый пациент не является учеником профильного геройского курса.
Получив от меня записку авторства Сотриголовы, она спокойно провела все необходимые измерения и процедуры, и не менее спокойно выслушала мою историю, не отличавшуюся от той, что я озвучила в учительской ранее. Аккуратно сложив заполненный бланк пополам, старушка убрала его в сторону от остальных бумаг и придавила аккуратным и тяжелым на вид пресс-папье. Зачем-то дважды спросила, не испытываю ли я каких-либо неудобств или неприятных ощущений и, наказав вернуться, если потребуется, отпустила на занятия.
— Симидзу... кун? — вопросительно вздернул брови наш классный руководитель, ломая о доску мел, заметив меня на пороге класса.
Недовольно обернувшаяся в мою сторону Эндо, кажется, разучилась дышать, кто-то откровенно присвистнул, кто-то возмущенно-завистливого прошептал «ну, блин, охренеть теперь!», а среди девчонок началась повальная эпидемия перешёптываний и вспыхнувших красных щек.
Я не стала возвращать на голову кепку: согласно уставу академии меня всё равно скорее всего попросили бы её снять, а потому...
— Добрый день, Харуно-сан, — обворожительно улыбнулась я. — Разрешите войти?