Глава пятая
Наверное, это было нечестно, учитывая мои знания о том, что произойдёт позже.
О том, что как минимум, он поступит в желанную академию на желанный факультет, но... Даже если бы я не знала, изменилось ли бы от этого что-нибудь?
Что-то я сомневаюсь.
Я лениво помешала ложечкой пенку в кружке, превращая красивую картинку на поверхности в неразборчивое нечто. В выбранной мною кафешке было в меру тепло и пусто, уютные диванчики располагались попарно у столиков, обеспечивая дополнительную приватность за счет прозрачных экранов сверху между ними. Большие окна, яркий солнечный свет, тишина в ранний воскресный час и сладкие пирожные, пожалуй, лучшие в двух соседствующих районах.
Хорошее утро. Как не посмотри.
Звякнул колокольчик над входом пропуская внутрь компанию из трёх человек, и звякнул ещё раз, когда в уже закрывающуюся дверь, не вытаскивая рук из карманов, протиснулся новый клиент и, заметив меня, неприязненно сморщил нос.
Вот уж кого я здесь точно не ожидала увидеть.
Поприветствовать его или нет?
Пока я раздумывала, неуравновешенная пиротехническая станция прошёл до стойки и сделал заказ. Цыкнул сквозь зубы, оценив, что все более-менее привлекательные места подальше от меня заняты, и сел за столик через один от моего, расположившись так, чтобы наверняка не было видно моего лица.
Интересно, он знает, что я всё равно могу видеть его недовольную рожу в отражении одного из экранов? И, интересно, почему настолько недовольную? Я что, случайно покусилась на его любимое кафе?
Я приподняла уголки губ, оценив шутку судьбы, но тут же об этом пожалела: похоже, мою недо-улыбку посчитали сигналом к возможному разговору, и из-за одного из занятых столиков поднялся темноволосый парень уже минут пять как поглядывающий в мою сторону. Довольно необычно, учитывая, что познакомиться подходили в основном только девушки, но не особенно удивительно.
— Могу я присесть?
Я лениво оценила довольно ладную и высокую фигуру незнакомца, его чёрные, цвета воронова крыла, волосы и серьгу в правом ухе. Примерный возраст - около двадцати - двадцати двух лет, длинный приятно-кофейного цвета плащ, тёмная водолазка под горло и дорожка из чёрных чешуек, которые сбегая вниз по скуле парня скрывались за отворотом.
— Садись, — почти безразлично предложила я, с лёгким скрипом перчатки раскрывая ладонь и указывая на диванчик напротив.
Незнакомец сел и обворожительно мне улыбнулся, наверняка зная, какое именно впечатление производит своей внешностью на неподготовленного человека. Я улыбнулась ему ничуть не менее обворожительно и безо всякого тепла в голосе сообщила:
— У тебя есть двадцать секунд. Удиви меня.
Недолгая растерянность и, побарабанив по столу пальцами, нежданный пикапер вновь лукаво мне улыбнулся:
— А ты когда-нибудь целовался... С языком?
— Было дело, — кивнула я, подперев рукой голову и начиная терять к происходящему интерес.
— А с таким, как у меня? — вновь спросил парень, и кончик его темно-синего, раздвоенного и необычно узкого языка скользнул между губ, чтобы, потрогав воздух, скрыться обратно.
Я против воли усмехнулась:
— Ладно, заинтриговал... Признаю. И как тебя зовут?
— Сэкай. И, если захочешь, я могу стать для тебя целым миром, — представился он, копируя мою позу с широкой улыбкой.
— Пф-ф, слишком пафосно, — фыркнула я, от него отмахнувшись.
— Ну так что, попробуешь? — ни на грамм не смутился наглец.
Я задумалась.
Снова посмотрела на лицо напротив, взвешивая возможные плюсы и минусы и оценивая вероятные риски: парень не выглядел хоть сколько-нибудь угрожающим, а мне и правда было необходимо отвлечься. Взрослый и достаточно симпатичный, вполне в моем вкусе. Разве не об этом я мечтала ещё несколько месяцев назад?
— Хорошо, — всё-таки согласилась я и первой поднялась из-за столика. Ненадолго остановилась снаружи, поджидая спутника и припоминая местность.
— Я знаю подходящее место, — предложил Сэкай и протянул мне руку.
***
Давно меня не целовали вот так: с аккуратной настойчивостью, зарываясь пальцами в волосы, притягивая ближе и одновременно крепко прижимая к стене в переулке. Целоваться, в целом, было приятно, и раздвоенный язык ничуть не мешал.
С каждым мгновением дыхание случайного знакомого становилось всё жарче, губы его переместились на мою шею, а ещё недавно так осторожно оглаживающая поясницу рука, словно невзначай поддев краешек кофты, скользнула вверх по обнаженной спине, но... Я ведь этого и хотела? Хотела просто сбросить накопившийся стресс и хотя бы ненадолго забыть глупого зелёноволосого мальчишку.
Его смешные подпрыгивания в ответ на любой резкий звук... Подрагивающие руки... Тёплые веснушки на носу и невероятно солнечную улыбку.
Стремительно заливающий щёки румянец...
— Чёрт, — с отчаяньем выругалась я и, попытавшись отстраниться, почувствовала, как у основания шеи смыкаются зубы, а ещё недавно так страстно оглаживающие тело руки превращаются в накрепко обхвативший меня стальной обруч.
— Ты ведь не собираешься бросить меня вот так? — спросил Сэкай, через силу расслабив челюсти и с трудом отрываясь от моей шеи. Основная причина его острого недовольства недвусмысленно упиралась в моё бедро. — Ты же не баба?
— Что за неуважительное отношение к женщинам, — хмыкнула я, расслабляясь и отмечая увеличившееся количество чешуек на его скулах.
— Так что? — хрипло уточнил брюнет.
— У тебя есть с собой влажные салфетки? — в свою очередь поинтересовалась я, положив обе ладони на его грудь и большим пальцем левой руки подцепляя перчатку на правой.
— Зачем? — не понял Сэкай.
— Совсем скоро они тебе понадобятся, — тепло улыбнулась я и коснулась его лица освобожденной ладонью, увеличивая площадь и, одновременно, силу воздействия своей причуды, постепенно наращивая эффект. Сердце в груди незадачливого знакомого забухало с перебоями, зрачки начали расширяться, заполняя собой всю радужку, а с губ сорвался мучительно-сладкий стон, от которого у меня самой пошли мурашки по коже.
— Надеюсь, у тебя не будет потом слишком сильно болеть голова, — искренне пожелала я усаживая полубессознательного «клиента» у стены, после чего вздохнула. — Кто бы теперь и мне с этой «проблемой» помог...
Узкие джинсы вновь демонстрировали все неоспоримые неудобства от их ношения.
***
Снова понедельник и снова школа.
Я уже две минуты стояла на месте, глядя на ручку двери и раздумывая над тем, чтобы войти или всё-таки не входить. И виной тому была не превышенная в полтора раза, на всякий случай, доза успокоительных. Прямо сейчас в классе говорили обо мне и сложно было не среагировать и не остановиться, услышав собственное имя:
— И всё-таки без Симидзу-куна в школе стало как-то не так... Словно чего-то важного не хватает, — говорила почти сразу за дверью наша староста Хиросэ Мива-сан, барашка-очаровашка.
— Его самого? — поддела подругу соседка по парте, красноволосая красавица Араи Акеми в отличие от ангело-подобной старосты больше всего похожая на чертовку: с короткими рожками и вечно хитрым выражением лица.
— Нет, чего-то более, — староста пощёлкала пальцами, пытаясь подобрать верное определение, — более невесомого. Наподобие чувства уюта. Или... тепла.
— Ага. Или типа дружеской поддержки, — неожиданно поддержал её голос одного из парней в классе. Кажется, того самого, который сидел за партой, прямо передо мной.
— Или щемящего умиления, когда Сатоши-кун подкармливал Мидорию, — со смехом вклинился ещё один голос от девушки-огневички, обретающейся в непосредственной близости от парты Изуку. — А ты замечал, Мидория?.. Мидория? Ва-а!.. А ты действительно милый, когда так краснеешь!
— Чего нехватает, чего нехватает, — проворчала и совершенно характерным образом чихнула-фыркнула со своего места девушка-собачка. — Запаха! Запаха вам его не хватает. Или вы все разом забыли, какая у Сатоши-куна причуда?
Вот в этот момент-то я и подвисла, пытаясь преодолеть себя.
— Свали нахрен, педик! — толкнул меня плечом Бакугоу, выводя из ступора, и, дёрнув ручку двери, первым ввалился в класс.
— Симидзу-кун?! — встретил меня хор сразу из нескольких девичьих голосов.
Я неуверенно пошаталась на месте, перекатываясь с пятки на носок, считывая взглядом лица одноклассников и замечая пылающие красным из-за раскрытого учебника уши Мидории. Затем медленно сообщила:
— Знаете, я передумал, — после чего, развернувшись на пятках, зашагала обратно. Всё, о чем я думала в этот момент, можно было перекрывать цензурой.
Нахрен... Нахрен! такую причуду...
Использовать её на случайном пикапере в переулке уже было довольно рискованно, но что если и в обычном режиме она всё же имеет какой-то накопительный эффект?
И знаете, даже если и нет, если бы, отбросив все опасения, я всё-таки решила стать про-героем, как Полночь, то какое бы «имя» мне тогда выдали мои фанаты? Герой-ароматизатор? Душистый парень? Не-а... Не думаю. Только до той поры, пока они не познакомились бы с моим квирком поближе. Потом дали бы что-нибудь более звучное и метко бьющее в цель.
Как вам, например, герой -Афродизиак? Нет?..
Ну а что? Как только этот герой вступает в бой, ваши трусики сразу становятся мокрыми! Вне зависимости от вашего пола!
Я спасу этот мир силой любви!..
Я... Я ненавижу свою причуду и это дурацкое подростковое тело, под завязку накачанное гормонами. На него даже успокоительные толком не действуют, как тут в принципе мыслить здраво?!
И ведь никакой альтернативы типа сонного газа или какой-нибудь другой гадости, чтобы не подходили нет! Только бл*ть привлекательные ароматы!
Едва дождавшись зелёного на светофоре и не глядя по сторонам, я быстро зашагала дальше.
— Стой, парень! — испуганно заорали мне в спину.
«Нахрен!» — вновь прозвучало у меня в голове, перекрывая чужой крик, и капот нарушающей все и всяческие правила ПДД машины смялся в гармошку, встретившись с моей рукой.
От отдачи меня даже не пошатнуло. Лишь немного промялся асфальт под ногами.
Я посмотрела в испуганные глаза водилы и перевела взгляд на запястье, на котором ненадолго мелькнули и снова исчезли знакомые чёрные чешуйки, после чего сказала ещё раз теперь уже в слух:
— Нахрен. В жопу вас всех... Я просто пойду домой.