Глава 7: «Ты - мой тёплый комочек»
Утро началось странно. В комнате было тихо, но не той ласковой тишиной, что обычно. Не было счастливого ворчания, щекотки, утренних объятий и лёгкого хохота. Только Тэхён открыл глаза, как заметил, что Чимин не прижался к нему, а лежит на спине, плотно укутавшись в одеяло.
— Малыш? — тихо шепнул он, дотрагиваясь до его лба.
Горячо.
— Гук… — Тэхён сразу разбудил Альфу, его голос стал тревожным. — У него температура.
Чонгук сел, зарывшись в одеяло, прикоснулся к щеке Чимина, и его сердце дрогнуло. Щёки пылали, нос красный, губы пересохли. Омега что-то бормотал во сне, слабо дёргая пальчиками.
— Солнце моё… — шепнул Гук, целуя в лоб. — Тише, мы с тобой. Всё хорошо, ты дома.
Они не стали никуда идти в тот день. Мама Тэхёна зашла в комнату с лекарствами и прохладной водой. Мама Чонгука — с бульоном и мятным отваром. Всё шло тихо и заботливо, как будто все знали: нужно просто быть рядом.
Чимин проснулся только ближе к обеду, слабо разлепив глаза.
— Тэ…? Гук…? — хрипло прошептал он, хватаясь за край подушки. — Мне… плохо…
— Мы тут, малыш, — сразу прильнул к нему Тэхён, аккуратно укладывая его обратно. — Не двигайся, ты болеешь.
— Хочу… ванильного чаю… и ваши руки…
Чонгук мгновенно встал, пошёл на кухню. Через несколько минут вернулся с чашкой, пледом и носочками. Он усадил Чимина на колени Тэхёна, укутал, как младенца, и поднёс чашку.
— Тихо… вот так, по глоточку… — шептал он, пока Чимин пил, прижавшись щекой к груди Тэ.
Омега ел почти без аппетита, всё время обвивая руками хёна. Температура то падала, то снова поднималась. Глаза омеги блестели, губы дрожали, он почти не говорил, только дышал в грудь альф и искал ладонями тепло.
Вечером, когда солнце садилось, и в комнату заползали тени, Гук и Тэхён по очереди укладывались с ним — один у изголовья, другой рядом, укрывая телом, будто защищая от любой болезни.
— Прости, — выдохнул Чимин в какой-то момент, чуть всхлипывая. — Я не хотел болеть…
— Ш-ш… ты не виноват, — шептал Тэхён, прижимаясь к его виску. — Болеешь — значит, нуждаешься в нас ещё больше.
— А мы всегда рядом, — добавлял Чонгук, — всегда.
В ту ночь никто не спал полноценно. Они измеряли температуру, меняли компрессы, поили тёплой водой. Но омега улыбался даже во сне — его держали за руки, обнимали, целовали в висок. Он чувствовал: с ним всё будет хорошо. Потому что он — любимый. Потому что он дома.
Утреннее солнце мягко проскальзывало сквозь шторы, играя золотыми бликами на подушках. В комнате было удивительно тепло и уютно: пахло мятой, ромашкой и ванильным чаем. Где-то за дверью щебетали птицы, а в комнате было только дыхание — ровное, спокойное.
Чимин медленно открыл глаза, потянулся и с облегчением понял — тело больше не горит. Температура прошла. Но вместо радости он тихо фыркнул носиком… и натянул одеяло до ушей.
Рядом мирно посапывал Тэхён, а чуть дальше, на другом краю кровати, полулёжа читал книгу Чонгук. Он то и дело отрывал взгляд от страниц, чтобы посмотреть на них — как будто не мог поверить, что они рядом, живые, любимые.
— Оппа… — хрипло выдохнул Чимин, намеренно чуть простужено. — Мне… всё ещё плохо…
Гук тут же отложил книгу, в два шага оказался у кровати, присел на край и коснулся лба:
— Правда? Температура вроде бы спала…
— Но я… слабый… — выдохнул Чимин, поджимая губки. — Мне тяжело двигаться…
Тэхён тут же проснулся, словно уловив вибрации голоса братика. Он поднялся, нахмурился и взял Чимина за руку:
— Хочешь ещё отвар? Или грелку?
— Не-е… хочу лежать… между вами, чтобы вы меня обнимали…
Гук и Тэ переглянулись, а потом улыбнулись. Они уже поняли, что омега лукавит. Но сердиться не стали — он заслуживал все обнимашки мира.
— Айгу… хитрюшка наш, — хмыкнул Чонгук, забираясь на кровать. — Ну что ж, будешь наказан…
— Любовью! — добавил Тэхён и тоже нырнул под одеяло, прильнув к Чимину с другой стороны.
— Это… я принимаю, — довольно выдохнул омега, вытягивая ручки, чтобы обнять обоих.
Они лежали втроём под одним одеялом. Гук гладил Чимина по волосам, Тэхён целовал в плечо, а Чимин блаженно урчал, как котёнок.
— Можно всегда так? — спросил он, закрывая глаза.
— Можно, — тихо ответили оба альфы одновременно.
И в этот момент время словно остановилось. Был только утренний свет, лёгкое дыхание и любовь, в которой не нужно было оправдываться или объяснять, почему хочешь быть слабым.