глава 11
Прошло несколько дней с того тёплого вечера в парке. За это время они успели обойти половину окрестностей, попробовать почти всё из местной кухни и обзавестись внутриками, понятными только им двоим.
Сегодняшний вечер выдался особенно тихим. Они шли по берегу — босиком, море было спокойным, воздух тёплым, и, казалось, весь мир замер где-то на фоне.
— Если мы так будем гулять каждый вечер, я может и стану романтиком, — протянул Але, украдкой взглянув на Амаю.
— Тебе для этого не прогулки нужны, а мозг, — невинно отозвалась она, усмехаясь.
— У тебя такие фразы, будто ты ведьма из комиксов 2000-х.
— Тебя что-то не устраивает? — фыркнула она, чуть толкнув его плечом.
— Нет, нет, даже наоборот, ведьма то моя, — тихо добавил он, и она едва заметно улыбнулась.
Они продолжили идти, молча, но в этом молчании не было ни неловкости, ни паузы — только уют.
---
Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, они свернули с пляжа и направились обратно к отелю. Дорога была знакомой — каждый поворот, каждое оливковое дерево казалось уже почти родным. Вечерний воздух наполнялся запахами жареных трав, и где-то вдалеке играла негромкая музыка из ближайшего кафе.
— Представляешь, — начала Амая, — если бы нас сейчас кто-то сфоткал и подписал «влюблённые туристы из рекламы сыра».
— Почему именно сыра? — рассмеялся Але.
— Потому что ты сырный.Мягкий и добрый .
— Мягкий и добрый? Я вообще-то защитник. Стена.
— Стена ты на поле, а сейчас ты сыр.
— Ладно, ведьма, — он хмыкнул, — тогда ты — острый перец, который случайно попал в пасту.
— Ты же всё равно съешь, даже зная, что будет жечь.
Они дошли до отеля, и уже в лифте Але вдруг наклонился ближе:
— Если бы мне кто-то сказал год назад, что я буду отдыхать в Греции с девушкой, которая называет меня сыром, я бы рассмеялся.
— А теперь?
— А теперь я не хочу, чтобы это заканчивалось.
В номере стояла тишина — персонал, как обычно, аккуратно оставил ужин на столике у балкона. Всё выглядело идеально: два бокала, еда под серебряными крышками и открытая дверь на террасу, где играл ветер.
Они поужинали почти молча, обмениваясь короткими взглядами и ухмылками. После Але лёг на кровать, закинув руки за голову.
— Ты как хочешь, а я сегодня устал. С утра ты таскала меня по всей стране
— Ничего, завтра устроим релакс-день.
— Ага, только если без пеших походов.
— Ага, только если ты не будешь ворчать, как дед.
— Вот и договорились, ведьма.
Она подошла, легла рядом и положила голову ему на грудь. Некоторое время они лежали в тишине, слушая только дыхание друг друга.
— Хорошо с тобой, — прошептал он.
— Я знаю.
Он поцеловал её в лоб, и в эту ночь им обоим не хотелось засыпать — потому что было слишком спокойно, слишком хорошо и слишком правильно, чтобы это прерывать.
---
Ночь была тёмной и тихой, лишь редкие огни с улицы пробивались сквозь занавески. Амая лежала на боку, глаза её были открыты, и она смотрела в потолок, не находя покоя. Рядом тихо дышал Але.
Он тихо повернулся к ней, чуть наклонился и прошептал:
— Хватит ворочаться, уже поздно. Спать надо.
Она не ответила, но слегка улыбнулась. Тогда он осторожно провёл рукой по её волосам, будто успокаивая её.
— Если хочешь, я буду читать тебе сказки.
— Не надо, — тихо ответила она. — Лучше просто будь рядом.
Он кивнул и прижал её к себе, словно защищая от всех тревог мира.
Амая закрыла глаза, ощутив, как с каждым вдохом рядом с ней становится теплее и спокойнее.
— Знаешь, — прошептала она, — с тобой даже ночь не кажется такой длинной.
Он улыбнулся и поцеловал её в висок.
— Тогда я буду здесь каждую ночь, чтобы ты могла спокойно спать.
В тишине они лежали вместе, и первые часы сна наступали нежно и безмятежно.
---
Прошло ещё несколько дней, и солнечная Греция медленно начала становиться воспоминанием.
Чем ближе был день отлёта, тем чаще они ловили себя на том, что молчат чуть дольше, чем обычно. Как будто каждую деталь вокруг хотелось запомнить: каждый рассвет, каждый звук волн, каждую мелочь, которая делала это место их маленьким раем.
---
На рассвете, за два дня до вылета, Амая проснулась раньше Але. Она молча села на кровати, натянула мягкий светлый свитер поверх пижамы и вышла на террасу. Море всё ещё было полусонным, небо только начинало окрашиваться в персиково-золотистые тона. Она обняла колени руками и просто смотрела вдаль.
Через несколько минут за её спиной послышались шаги — босые, немного сонные.
— Почему ты не спишь? — спросил он, подходя сзади и обняв её, уткнувшись лицом в шею.
— Просто думаю, — тихо ответила она. — О нас. Обо всём. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.
— Это не заканчивается, — прошептал он.
Она кивнула, но не ответила. Просто взяла его руку и переплела пальцы с его.
---
Последний день перед отъездом был наполнен чем-то особенным. Они медленно собирали вещи, прогуливались по набережной, фотографировали всё подряд — даже то, что уже видели десятки раз.
В одном кафе они заказали свой любимый лимонад с мятой и клубничные круассаны. Амая положила голову на плечо Але, пока они сидели на веранде, окружённой глицинией.
— Как думаешь, через пару лет мы будем вспоминать это, как будто это был сон? — спросила она.
— Если и сон, то самый тёплый, — ответил он. — Хотя, если честно, с тобой мне реальность нравится больше.
---
Вечером они прошлись по пляжу в последний раз. Ветер был мягкий, как тёплое одеяло. Але держал в одной руке кроссовки, а другой — ладонь Амаи.
— Мне нравится, как ты идёшь, — вдруг сказал он. — Ты будто не спешишь, будто в гармонии с этим миром.
— Я вижу тебе романтика ударила в голову под конец , — хмыкнула она, — я думала, ты уже устал от прогулок.
— Устал, но ты — мой отдых, ведьма.
Она улыбнулась, чуть прижалась к нему.
---
В номере уже стояли два чемодана у двери. Всё было собрано. Только ещё не собраны были они сами — мысленно. Оторваться от этой сказки казалось почти невозможным.
Амая сидела на кровати, переодевшись в уютную футболку Але, которая была ей почти до колен. Он стоял у окна, глядя на улицу, на огни последнего греческого вечера.
— Обещай, что мы ещё куда-то уедем вот так. Просто вдвоем. Только вдвоем, — вдруг сказала она.
— Обещаю. И не один раз. Хоть каждый год, хоть каждый месяц.
— Даже если я буду называть тебя сыром?
Он рассмеялся, подошёл, приподнял её подбородок пальцами и посмотрел прямо в глаза:
— Да, даже если ты будешь называть меня сыром. Главное, чтобы ты была рядом.
---
Утро вылета наступило слишком быстро. Отель просыпался медленно, город ещё зевал. В холле тихо играла музыка, на ресепшене пожелали хорошего пути.
Але и Амая сидели в такси, держась за руки. Молча. Оба смотрели в окно — в последний раз ловя кадры, которые потом будут возвращаться во снах и воспоминаниях.
В аэропорту они прошли регистрацию, сдали багаж, купили по стакану кофе. Он был чуть горький, но не важен был вкус — важным было то, что они пили его вместе.
— Всё будет по-другому, как только сядем в самолёт, — сказала она.
— Всё будет иначе, но у нас останется это «по-другому» вместе, — ответил он.
---
Самолёт набрал высоту. Под ними осталась Греция — солнце, море, их укромные уголки и жаркие вечера. Впереди была Барселона — шумная, живая, привычная, но теперь с ещё одной главой их общей истории.
Амая положила голову на плечо Але и закрыла глаза. Он поцеловал её в макушку и прошептал:
— Дом — это не место. Это ты. Где ты — там и мой дом.
Она ничего не ответила, просто тихо улыбнулась. Но в его голосе было столько тепла, что сердце защемило.
---
Барселона встретила их шумно. Аэропорт, суета, люди и жара, от которой хотелось спрятаться в тени пальм. Амая села на чемодан у выхода, пока Але договаривался с водителем, — всё в ней выдавало лёгкую усталость, смешанную с грустью: отпуск, казалось, подходил к концу.
— Ну что, домой? — спросила она, когда он подошёл.
— Ну, как бы… да, — он усмехнулся, избегая прямого взгляда.
Она прищурилась: — Ты сейчас подозрительно странный.
— Я всегда странный. Просто ты только сейчас это заметила.
— Але…
Он поднял руки: — Ладно-ладно. Едем, все узнаешь.
Она вздохнула, забралась в машину и уткнулась в окно, в то время как город за стеклом разливался солнцем и асфальтом. Прошло всего две недели, а Барселона уже казалась ей другой — шумной, уставшей, слишком быстрой.
Когда машина свернула не к его району, а совсем в другую сторону, Амая подняла брови: — Ты заблудился?
— Нет. Походу, ты всё ещё не поняла, что я не отпускаю тебя просто так.
— Что? Тебе солнце напекло? Может, тебе стоило не снимать кепку?
— У тебя был отпуск. А теперь — у меня. Мы едем в Марбелью.
Она повернулась к нему всем телом: — Ты серьёзно? Але, мы только прилетели!
— Да. И теперь летим снова. У нас рейс через пару часов. Чемодан твой я не дал распаковать не просто так.
— Ты сумасшедший, — выдохнула она, но улыбка уже медленно появлялась на лице.
— Только чуть-чуть. Но ты же всё равно со мной.
---
Когда они прибыли в аэропорт, Амая всё ещё не до конца верила в происходящее. Она шла рядом с Але, таща за собой чемодан и поглядывая на него с прищуром:
— У тебя вообще границы есть?
— Есть. Я их пересекаю.
— Мы только прилетели. Мой организм вообще не понял, где он.
— Поэтому и нужно сразу поменять картинку, — спокойно ответил он. — Не хочу, чтобы у тебя в памяти наш отпуск ассоциировался только с одним местом. Пусть будет как будто это всё — одно большое путешествие. Как сериал.
— Сериал? Тогда я хочу знать, какой у нас сезон.
— Думаю, второй. Первый закончился, когда ты впервые поцеловала меня.
Амая прикусила губу, пряча улыбку.
---
Они только-только прилетели в Марбелью. Солнце было ярким, небо — кристально-голубым, а воздух пах свежим морем и отпуском. Алехандро вёл машину, которую арендовал заранее, а Амая, сидя рядом, смотрела в окно, ловя каждую деталь. Она обожала такие моменты — когда ты только приехал, ещё ничего не началось, но всё самое хорошее вот-вот случится.
На вилле их встретил лёгкий ветер и брызги бассейна, блестевшие на солнце. Они быстро переоделись в пляжную одежду и почти сразу отправились на набережную — прогуляться и перекусить.
Когда они устроились на террасе у одного из пляжных ресторанчиков, Амая, отпивая лимонад, вдруг прищурилась:
— Подожди, это Ламин и Эктор? Или мне кажется? — она приподнялась и показала в сторону шумной компании, сидевшей у соседнего столика.
— Да, и по-моему Ансу. Думаешь, нам с тобой от них когда-нибудь дадут отдохнуть?
— Даже тут нет спасения.
И в этот момент, 3 парней вдруг вскочил со своих мест и пошли прямо к ним.
— Я не понял, это че вообще? — громко заявил Ламин, подходя и глядя на них с прищуром. — Мы что, корпоративно всей Барсой отдыхаем, а меня не предупредили?
— Успокойся, шпион, — рассмеялась Амая, вставая и обнимая его. — Мы просто хорошие локации знаем.
— Ага, я смотрю, ты и сопровождающего к отпуску грамотно подобрала, — фыркнул Эктор, глянув на Алехандро.
— Слушай, Амая, я знал, что ты крутая, но то, что ты и в отпуске встречаешь только самых красивых футболистов — это уже уровень.— добавил Ансу.
— Да, особенно с учётом того, что ты тут тоже, — подколола она.
— Оо, колючки пошли, все, теперь точно чувствую себя как дома.
— Ну что, вы с нами на вечер? Мы тут кое-что запланировали… музыка, пляж, коктейли. – сказал Ламин
— Надеюсь ты не будешь петь, — попросил Але.
— А ты, кстати, не груби, — возразил Ламин. — Ты вообще-то гость в моей сцене.
— Мы подумаем, — сказала Амая, смеясь.
— Хорошо, но учтите, если вы не придёте — я обижусь. А ещё буду ходить вокруг вашей виллы и петь вам под окнами. — Ну ладно, увидимся, если что — вы знаете, где шумно.
Все трое вернулись к своим, а Амая, откинувшись на спинку кресла, усмехнулась:
— Ты заметил, что даже в другой части страны они всё равно находят нас?
— Это называется «карма футболиста».
— Нет, это называется «жизнь в Барсе». Но, знаешь… я не жалуюсь.
Алехандро склонился ближе и тихо сказал:
— А если начнёшь — я все равно вот так тебя куда-нибудь увезу. Хоть в Антарктиду. Без Ламина.
— Он бы и туда прилетел, — хмыкнула Амая. —
И они оба рассмеялись.
На секунду повисла тишина, мягкая и уютная. Амая обвила его шею руками и заглянула в глаза:
— Но если не в Антарктиду, то, может… хотя бы на вечер к Ламину? Он все еще ждет ответа.
Алехандро закатил глаза, но сделал это с такой игривой усталостью.
— Нет. Сегодня — только ты и я. Без друзей, без музыки, без шума. Просто тишина, море и ты.
— Это звучит слишком красиво, чтобы спорить, — улыбнулась она.
— Вот именно. А Ламин… пусть репетирует обиду. Завтра все равно где-нибудь выпрыгнет из пальмы.
Амая рассмеялась и уткнулась в его плечо.