неслучайная случайность
После инцидента с электричеством что-то в невидимой стене между ними дало трещину. Теперь, когда их взгляды встречались, в них было не только привычное напряжение, но и тень того странного союза, что возник в темноте. Молчаливое знание, что они могут быть не только тюремщиком и пленницей.
Глеб стал чаще нарушать собственные правила. Однажды он вышел из своей комнаты с двумя чашками кофе и, не глядя на Аню, молча поставил одну рядом с ней на стол, где она раскладывала паззл — одну из книг он заменил коробкой с тысячей деталей, заметив, как она порой бесцельно бродит по квартире.
Аня замерла, глядя на парящий над чашкой пар.
— Спасибо, — сказала она, и голос ее дрогнул.
Он лишь кивнул, уходя в свой кабинет, но дверь оставил приоткрытой.
Дни текли, и Аня ловила себя на том, что все реже вспоминала о побеге. Мысль о внешнем мире стала размытой и нереальной. Ее мир сузился до этих стен, до звука его шагов, до редких, обрывистых фраз. И этот мир, как ни парадоксально, становился все более обжитым.
Однажды вечером, проходя мимо, она услышала, как он тихо матерится, пытаясь завязать галстук перед зеркалом в прихожей. Его пальцы, обычно такие ловкие и уверенные, казались неуклюжими, отчего на лбу выступили капельки пота.
Аня остановилась, наблюдая за ним несколько секунд. Это было так... по-человечески. Неуместно и странно обнаженно.
— Дайте я помогу, — тихо сказала она, сделав шаг вперед.
Он резко обернулся, его зеленые глаза сверкнули удивлением и легкой досадой.
— Я справлюсь.
— Вижу, что нет, — она не отступила, встретив его взгляд. — Вы только затянете его так, что задохнетесь к концу вечера.
Несколько томительных секунд они молча смотрели друг на друга. Затем, с пораженным выражением лица, он опустил руки и слегка наклонил голову, давая ей доступ.
Аня подошла ближе. Она чувствовала тепло его тела, запах его одеколона — древесный, свежий, с горьковатой ноткой. Ее пальцы, холодные от нервов, коснулись шелковой ткани у его шеи. Она старалась не смотреть ему в глаза, сосредоточившись на узле, который она завязывала отцу перед редкими официальными мероприятиями.
Он стоял неподвижно, его дыхание было ровным, но она чувствовала, как напряжены мышцы его шеи под ее пальцами. Она украдкой взглянула на его лицо. Он смотрел не на ее руки, а куда-то поверх ее головы, но его взгляд был рассеянным, будто все его внимание было сосредоточено на легком прикосновении ее пальцев к его коже.
Последний движение — узел был аккуратно подтянут и сдвинут на место. Ее пальцы случайно скользнули по коже у ворота его рубашки. Он вздрогнул, почти неуловимо.
— Готово, — прошептала она, отступая на шаг и опуская глаза.
Он посмотрел на свое отражение, поправил узел и кивнул.
— Спасибо, — сказал он, и в его голосе прозвучала непривычная хрипотца. Он застегнул пиджак, его движения снова стали резкими и отточенными. — Ложись спать. Не жди.
С этими словами он вышел, не оглядываясь.
Аня осталась стоять в прихожей, прижимая к груди ладони, которые все еще горели от прикосновения к нему. Это было не как тогда, в темноте. Это было осознанно. С ее стороны. И, возможно, с его.
Она медленно пошла в свою комнату, и на губах у нее играла странная, почти невесомая улыбка. Она поймала себя на мысли, что ждала его возвращения. Не из страха, а по другой, непонятной причине.
А Глеб, спускаясь на лифте, сжал кулаки в карманах пальто. Завязывание галстука. Такая мелочь. Но ее пальцы на его шее... это ощущение было более интимным, чем все, что он испытывал за последние годы. Оно было тихим, простым и от этого — сокрушительным. Он смотрел на свое отражение в полированной двери лифта и видел не Фараона, а человека, который только что позволил пленнице перейти еще одну невидимую грань. И, к своему ужасу, он понял, что не хочет отступать.