3 часть
Опять новый день. Новый школьный день. Ничего не меняется, лишь вчера парень стал наконец свободным, вольным, если можно так сказать, существом, но вампиру всё равно было тоскливо как то. Теперь, когда родители будут уезжать, он будет постоянно оставаться в доме в одном лице, опять холодом и одиночеством будет пропитана квартира Лагуновых в отсутствие в ней старших. Вставать с кровати всё же пришлось, ведь не положено старосте класса опаздывать на уроки, авторитет портится так. Вот и пришёл Валера в класс, видит, опять его одноклассники беснуются,как всегда: самолётики пускают друг в друга, бегают, кричат, словно дети малые. Парта же стартилата пустует. Значит пересела. Этого стоило ожидать от Шаровой, ему бы самому тоже не хотелось бы сидеть за одной партой с человеком, который сказал тебе день назад, что больше тебя не любит и ваши отношения уже ничто для него как полгода. Он уважал и спокойно принял её решение, насчёт пересадки. Валера обернулся назад. Теперь она сидит рядом с Алëшиным, именно на том месте, где сидит Шипаева, ну, или как сказать правильно, сидела. Почему директор решила посадить её именно к нему Гелю, вампир не имел понятия какого-либо... Вот входит сама девушка в класс. Оборачивается в сторону своей парты, которую без её же ведома заняли. Геля подходит к ребятам, сидящим за ней, и обращается к Шаровой. –У нас пересадка что-ли в классе?–холод колол уши собеседникам девушки, чем они сами были недовольны. Алёшин же обратился к ней в ответ. –Че-то надо, дворняга? Нет? Ну и вали отсюда, не видишь занято уже. Вот козёл", подумала Ангелина. От такого отношения, хотелось лишь утопиться в святой воде и остаться там, или сгореть попросту на солнце. А самое главное то, Геля не понимала "за что!?", за что с ней так все, она же никому ничего не сделала плохого... –Если ты себя определяешь к породистым собакам, хоть мы и люди, то мне жаль тебя. Лучше быть умной дворнягой, чем тупым породистым псом. Её кулаки сжались на лямке сумки в порыве злости и страха, страха и осознания того, что сейчас она получит от хулигана удар, и в лучшем случае, если в живот, на лицо же потом неприятно смотреть, будто человек, который избил тебя оставил на тебе клеймо, гордость, что это именно его работа. Весь класс притих и обратил взгляд, и Валера в том числе, на разгоревшейся потосовку между подростками. Парень сидел и ждал, смотрел и думал, что же блондин сделает, он лишь знал: ничего хорошего. Он удивлялся безразличию Риты на это всё, будто этот "цирк" её развлекал, и она этим довольствовалась. Ее лицо буквально это и выражало. –Что ты щас сказала?! Эти слова были спусковым крючком для всех, и все понимали, что сейчас произойдёт, как и сама Ангелина, она лишь молилась на то, чтобы её вампирская сущность не вылезла наружу в порыве гнева и никого здесь не убила, а она ведь могла. Вот парень идёт на неё, а Шипаева пятится назад, но посмотря перефирийным зрением и увидев, что угол, в который её зажимают, близко, она морально готовилась принять удар, но лицо, на удивление всех, остаётся непоколебимым, не показывая ни грамма страха или какого-либо смитения. Вот он срывает с её плеча эту несчастную сумку, вот зажимает в углу, неживое сердце вновь бьётся, но тут же замирает, ожидая участи и вот оно.... И ничего. Она открыла глаза, которые ранее закрыла, и лишь услышав недовольный полу-всхлип, полу-стон парня, увидела самогоАлёшина с разбитым носом с левой стороны от себя, а с правой же стоял абсолютно спокойный Валера, чей правый был всё ещё сжат. Шипаева была уверена, что хулигана сейчас будет не остановить, ведь тот зол ещё как, особенно сейчас, в чем она будет права, поэтому переместилась за спину к Лагунову, на всякий случай. Он же не даст её в обиду, да? Ну, сейчас же не позволил...Валера закрыл её своим телом, демонстративно посмотря на всех, принуждая их понять, что лезть лишний раз не надо к нему. –Лагунов...ты что...дебил что-ли...–прошипел Алёшин, всё ещё держась за свой нос из которого потекла небольшая струйка крови. Ой, зря...Жажда крови овладела Лагуновым, и его глаза вмиг с голубых переметнулись красными. Как же он давно не ощущал её вкус у себя на языке. Желудок крутит невыносимо теперь. Только парень слегка двинул плечом в сторону блондина, как юная вампирша резко ухватила его за это плечо и сильно сжала его, побуждая Валеру обратить на себя внимание. И он оборачивается на неё. И что же он видит? Он не понимает...почему? Его светлый ангел оказывается таким же зверем, жаждущим крови, как и он сам. Он видит её красную радужку глаз, и не сложно догадаться почему же она такого цвета. Она такая же как и он. Но за что? Почему такое светлое существо, как она, должно мучаться и жить с таки клеймом, как вампиризм? –Не стоит тратить на него время. Пойдём отсюда лучше, Валер,–побудительно произнесла эти слова Ангелина, и, видимо настолько убедительно для Лагунова, что он незамедлительно подошёл к своей парте, взял портфель, подобрал с дороги кинутую сумку девушки, отдал, взял её за руку, и они, вдвоём, быстрым шагом удалились из класса. Они выбежали из класса прям перед началом урока, о чем оповестил звонок, поэтому соображать надо было быстро. –Предлагаю сейчас в каморке уборщицы пересидеть, а на следующей перемене сбежать через окно отсюда. –Да, давай,–на выдохе произнесла вампирша. Стратилат повёл её в саму каморку. К их счастью она была открыта и закрыть её, подперев стулом, тоже не было проблемой, что и сделал Лагунов, в первую очередь же, сначала впустив юную особу туда. Помещение напоминало одиночный туалет, чем и являлось на самом деле тото: один несчастный, вылизанный до блеска унитаз, железный шкаф с принадлежностями для уборки данного учебного заведения, а также здесь находилось окно с подоконником, где и уселась Шипаева, непринуждённо достала пачку сигарет и закурила одну из них. Валера в этот же миг подошёл и хотел при помощи своей вампирской сноровки быстро отобрать сигарету из утончённых рук... -Курение вредит здоровью. Но не учел, что такой же сноровкой обладала и его подруга, и она это доказала, быстро перехватив его руку и начав крепко её держать. Она улыбнулась ему своей милой улыбкой при помощи своих розовых губ. Играет с ним, дразнит, издевается, а он ведётся, подчиняется её глазам и улыбке. Она затягивается и говорит: –Я знаю, Лагунов,–и выдыхает дым ему прямо в лицо, он резко выдергивает руку из её хватки и кашляет от запаха табачного дыма, что попал ему в лицо. Девушка продолжает курить, смотря в окно. Так тихо всё с утра, нет толп людей бежащих в школу или на работу. Как же хорошо. Валера снова подходит к девушке, тут уже неожиданно для девушки, он снимает очки с перносицы, кладёт их в карман штанов, берет из длинных пальчиков сигарету и сам ее закуривает. Что ж, впечатление сурового вампира он произвёл на Гелю, нечего сказать, она прям "посыпалась" от его вида. –Это же вредно,–ехидно произнесла девушка, как бы насмехаясь на стратилатом. –Я не отрицаю,–он вновь затянулся, впуская в лёгкие табак. Тишина прервалась, которая длилась несколько секунд.–Значит, ты тоже вампир, да? Ангелина замешкалась. Черт, она не хотела, чтобы он так быстро всё узнал, но делать уже нечего, жажда крови выдала их обоих. –Получается так,–ответила Шипаева. –И как давно это с тобой? А вот к такому вопросу она точно не была готова. На это она сейчас не ответит, позже, хотя бы дома уже. Не здесь, не в этом одиночном туалете. –Давай не здесь об этом,–девушка обернулась к собеседнику, который почти докурил ее сигарету.–пожалуйста. Он также посмотрел на неё. Какая же она красивая, точно ангел, никак иначе, даже вот такая. –Как хочешь, Геля. Он мечтал сказать её имя вслух, и мечта наконец сбылась,и из уст вырвалось то самое "Геля" о котором он мечтал звёздными ночами и солнечными днями. Тут и прозвенел звонок на перемену. Теперь главное было не попасться на глаза Ирине Львовне, а то выговор ещё сделает, чего ребятам категорически не надо. Аккуратно открыв окно, убрав из под двери стул, они сбежали из каморки, прыгнув на газон и побежав прочь от школы, а бежали они к слову быстро, очень быстро, настолько быстро, что через минуты две Геле понадобилась отдышка. Да курение о себе даёт знает, ведь вампиры не устают, если они только не курящие алкоголики. Отдышавшись, Шипаева заметила таксафон и попросив у Валеры пять копеек позвонила домой, Лёве. –Але? –Але, Лева, это я,–наматывая прядь волос, ответила девица. Лагунов же стоял гордо в стороне и ждал пока девушка поговорит, не хотел нарушать диалог. –Что то случилось, Гель? Ты же должна сейчас быть в школе... –Да, должна быть, но планы резко поменялись...короче жди дома, я гостей веду к нам. Тебе понравятся,–она немного улыбнулась, взглянув на стратилата стоявшего к ней спиной, смотрящего куда-то вдаль. –Хорошо, заинтриговала, жду,–коротко и ясно пояснил Хлопов. –Все давай. И связь оборвалась, вернув собеседников из мира телефонных связей в мир реальный. Отойдя от телефона и подойдя к вампиру, она легонько дотронулась рукой до его плечо, приглашая его таким образом, повернуться к себе лицом. Он слышал, как она напрявляется к нему, но Лагунову так хотелось вновь почувствовать её руку на своем плече... –Пойдём ко мне домой сейчас,–коротко пояснила Шипаева. У них с Хлоповым видимо это семейное– краткость, хотя в этом нет ничего плохого. –Хорошо,–ответил непринуждённо и спокойно Валера. Ему было интересно, куда она его приведет. Дом находился недалеко от их местонахождения, буквально пару кварталов, и их встретила обычная хрущёвка, которые находились буквально везде сейчас, что в принципе не удивительно. Ангелина вынула ключи, и они поднялись на пятый этаж, но перед тем как они преодолили порог квартиры, Геля предупредила Валеру, да бы он не слишком удивлялся потом: –Я живу не одна, говорю тебе, чтобы не было лишних вопросов. –А с кем же?–ревностно поинтересовался вампир. Она же ещё даже не его подруга, почему он тогда её так уже ревнует? Очевидно, он не намерен с кем либо делить предел своих мечтаний, свою богиню и ангела с кем-то ещё из мужского пола. –С братом, скажем так. И ключ щелкнул в замочной скважене. Дверь открылась, и ребята прошли в коридор, разуваясь при этом. Нигде не было света, лишь на кухне он горел ярким пламенем, чем побудил подумать, что Хлопов находиться именно там. –Подожди тут,–попросила ласково Шипаева. Валера кивнул. Геля прошла на кухню, где встретила русоволосого стоящего за плитой, который гипнотизировал чайник своим взглядом. –Если будешь на него пялиться, он быстрее не закипит,–Лева обернулся на звонкую речь вампирши. Только он хотел промолвить слово, как девушка поднесла указательный палец к своим губам, как бы показывая, что сейчас ему не стоит говорить.–Тебе понравится тот, кого я привела. Лева ухмыльнулся и кивнул, подав знак, что девушка может вести долгожданного гостя на их кухню. Она вернулась в коридор и подала свою ладошку Лагунову, и тот охотно её принял и переплел их пальцы, чему Геля слегка смутилась, но не придала сейчас этому значения и повела гостя на кухню. Она переживала, как ребята отреагируют друг на друга, но лучше сейчас, чем никогда, ведь так? Она ввела стратилата на взор дурнокровному. Их удивлению, конечно же, не было предела, когда глаза их ошарашенные встретились друг с другом взглядами. Ощущение было такое у обоих, будто мир перевернулся, только внутри тебя, словно в желудке, где то там, далеко. –Лева...–тихо произнёс Валера. Он не мог поверить своим глазам. Он ведь видел его труп, тогда, в гараже, год назад, видел как грудная клетка перестала вздыматься из остановки сердца...Как такое возможно? –Валера...как я рад тебя видеть. Он вновь протянул ему руку, уже в третий раз, а Валере самому дурно, Валера бы правда рад, но дурная кровь Хлопова даёт знать о себе. Его карежит и глазные яблоки наливают множеством красных сосудиков, а также слезами. –Точно, забыла, сейчас. Шипаева выбежала из кухни в поисках омулета от дурной крови. Когда то и ей было плохо от запаха дурной крови, её прям воротило, но Валентин Сергеевич буквально "выдрессировал" её не воспринимать её, от слова совсем, и она перестала её бояться, ощущать как-либо, тем более Лёву и её объединяли не только романтичные поцелуи в ночном городе под луной, но и большее, когда те были в отношениях, а такое, как известно, с одеждой и посторонними предметами не очень удобно делать, особенно когда ты вожделеешь увидеть и почувствовать чужое тело. Девушка нашла омулет и вбежала в комнату, вручив его в ладонь Валеры, и от чего ему сразу же стало легче. Попустило, ну и хорошо. Лев вновь протянул свою руку ему, и парень напротив наконец её пожал, а потом неожиданно также и для себя, обнял человека напротив. Он скучал, правда, винил себя в его смерти целый год, терзал себя, а он жив...это чудо...Лева сначала опешил, но потом понял все мотивы вампира и обнял друга в ответ, а когда они отстранились друг от друга, девушка решила нарушить тишину. –Может присядем и всё обсудим? Парни согласились. Начали Хлопов и Шипаева с простого, что девушка вампир и мама её погибла очень давно, когда та была совсем маленькая, потом её ждал детский дом, потом сама школа,в которой она сейчас учится, и встреча со стратилатом, то есть с Лагуновым. Всё это Валера знал и понимал, но чувствовал он вампирским нутром, что от него много чего скрывают важного очень, деталей не хватает. Когда Лева закончил свой рассказ про Гелю, он посмотрел на неё и та осторожно кивнула ему, да бы дать понять, что дальше она сама продолжит. Лева встал из-за стола, Валера тоже подскочил. –Я пойду, сиди Валер, вам есть о чем поговорить,–и парень удалися, оставив пару наедине. Девушка сняла с шеи этот надоедливый галстук, и кинув его куда подальше, растягнула и растянула ворот рубашки, пиджак был также снят, но он был аккуратно повешен на стул. Валера ждал, понимал, что сейчас будет тяжёлый разговор, и тяжёлый даже не для него, с скорее для неё больше. Вампирша присела на место Лёвы, напротив стратилата, взяла сигарету, закурила и начала рассказ, который Валера слушал очень внимательно: –Валер, Лева рассказал тебе всё в общих чертах, упустив некоторые детали, важные...которые, ты обязан знать, прежде с нами связаться, сново. –Я готов выслушать тебя, Геля,–ответил её собеседник, накрыв её сжатый, до белых костяшек, кулак, лежащий на столе, своей рукой, показывая, что он здесь, рядом, поддержит, выслушает и не отвернется от неё ни при каком раскладе. –Моей мамы правда не стало слишком рано, её не стало, когда ей было всего двадцать пять лет...Ее убили. Убили жестоко, прямо у меня на глазах. Мне было тогда три года, на моей памяти. Этот день самый кошмарный для меня день в моей жизни...Человека светлее неё в жизни я не видела. Потом меня приютили, я не сразу попала в детский дом...–ей тяжело, Лагунов это видел, всё крепче старался держать её за руку, смотря ей прямо в глаза. –Я слушаю, не бойся. Мне ты можешь сказать,–его голос был такой умиротворенный, такой успокаивающий и спасающий, в нём так хотелось утонуть юной особе с глазами цвета хвои. Она решилась продолжить. –Валентин Сергеевич...он меня приютил, и для меня он стал как отец, настоящий отец...своего истинного я ненавижу и буду ненавидеть до конца. Валентин Сергеевич воспитывал меня лет до десяти, потом мой настоящий отец объявился, и моя безопасность оказалась под угрозой, и он отвёз меня в детский дом. В самый глухой, самый отдалённый, где бы меня точно не нашли, и не стали искать даже. Там прожила я семь лет. Если честно, там было просто ужасно...то что Алёшин вытворяет снйчас в школе, это не сравнится, с тем что было там,–на её глазах появились слезы, и она наконец повернулась лицом к стратилату, которого её слезы ранили прямо сердце, его ангела, его Гели, которая недавно вроде как с ним хихикала в каморке и так радостно бежала из школы.–Мне было там так плохо, Валерочка, ты не представляешь...Потом ты убил отца Глеба, и я вернулась сюда, здесь мне посчастливилось встретить снова своего отца, Леву, который стал мне ближе кого-либо на какое-то время, но мы не сошлись...не могу я пить кровь у тех, кого люблю, Валер. Больно мне от этого зрелища. Одна за другой слезинкой падали с её щёк на деревяный стол-книжку. Лагунов не мог выдержать такой пытки, его возлюбленная не должна плакать, особенно в его присутствии. Теперь он этого не допустит. Никогда. Даже если она не пустит его в своё сердце, как Леву Хлопова не впускает, он всё равно будет её оберегать до последней капли крови, пока хоть одна капля крови в нём есть, он её защитник. Он встал со стула и тут же опустился на колени пред своим ангелом. Она удивлённо посмотрела на него, явно не ожидав такого от вампира. Он нежно и аккуратно обхватил её свободную ладонь и обогрел своим горячим, что удивительно, дыханием. По коже Шипаевой прошлись огромные мураши, сигнализирующие о её смущении и о перемене температуры в теле, а также...о биении сердца. Только с ним у неё заново билось сердце, никто его больше не заводил так просто, как Лагунов. Пока она размышляла на счёт этого, Геля почувствовала лёгкое касание к своей руке. Это было нежное, но кроткое, касание пухлых и таких желанных губ Валеры на её руке, которые пытались ободрить юную и цветущую девушку. Она не могла поверить. Спустя столько времени, после столь долгого времени, из-за таких непринуждённых, но таких желанных прикосновений, она наконец-то счастлива. Ангелина и позабыла, что такое счастье на самом деле. Может Валера заставить её и себя вспомнить, что это такое: счастье и любовь? –Валерочка,–она ласково к нему обратилась, и парень тут же поднял голову вверх, встречаясь своими голубыми, словно волны Тихого океана, глазами с её зелёными, как хвойные леса далекой Тайги или Карелии. Даже Анастасийка, когда-то горячо любимая вампиром, так его никогда не называла...–прежде чем ты что-либо скажешь ты должен знать кое-что очень важное. –Я весь во внимании, Геля. –Валер...мою маму убили из ревности. Её горячо любил другой мужчина, и не смотря на то кем она была, он обещал сделать её жизнь лучше. Валер...мой настоящий отец убил мою мать из ревности. Я помню это как вчера, я помню как он встыкал в неё этот грёбаный серебряный нож, не оставляя на ней ниединого живого места... –Геля, я не понимаю...ты... –Да, Валер...Я не была обращена вампиром, как это обычно происходит, я родилась уже такой. Моя мама была обращена в пиявца, а отец...выпил крови стратилата и стал таким,–Лагунов думал, что это всё, но увидев, как дрожат розовые губы собеседницы, решил её не прерывать.–Валер, мужчина, который любил мою маму был Валентин Сергеевич, который сейчас для меня и является отцом. Когда он узнал, что мама погибла, он был убит горем, но он успел меня спасти от этого монстра и воспитал меня... Теперь точно всё. Рассказ закончен, слов больше не надо. Валера не ожидал столько откровений сегодня от этой девчушки, но так даже лучше, он узнал всё и сразу, и теперь между ними не будет никаких тайн. Не будет же? –Ангелина,–она вновь взглянула на него своими заплаканными глазами.–ты сильная. Ты справишься со всем этим... –Ты хотел мы? Мы же справимся? Ангелина затаила дыхание. Что она только что сказала? Зачем? Дура...А дыхание то уже затаилось в ожидании ответа от юного вампира, но похоже словесного ответа от стратилата ожидать не стоит, вместо этого он встал с колен и заставил также Гелю встать со стула, сделав так, чтобы они стояли друг напротив друга. Тесно. Близко. Желанно. Очень. Его холодные голубые омуты посмотрела в её зелёные, часто моргающие от слез, глаза. Их глаза встретились словно небо и земля. Встретились когда то, и теперь им суждено быть вместе, сосуществовать, любить друг друга вечно, пока смерть одного не разлучит их мёртвые сердца. Но сейчас нет. Нет, они живые, сердца бьются. Валера плавится от нежного взгляда Шипаевой, он готов вечно плавать в её взгляде и прислуживать своему ангелу. Он лишь хотел приблизиться, получить желаемое, докоснуться до её нежных губ...И вот вроде он наклоняется, Геля не оказывает сопротивления, но тут раздаётся щелчок двери и шаги, и подросткам приходится возвращаться назад, в серую реальность, где их всё ещё разделяют принципы и люди, мешающие им хоть немного побыть наедине, вместе. На кухню вошёл мужчина в темно-синем пальто и недовольно оглядел вставшую перед ним картину. Увидев как стратилат обнимает его дочь, взгляд его стал нахмуриным и начал выворачивать Валерку наизнанку. Заметив доктора, Геля тут же отпрянула от вампира, спрятавшись за него, стараясь не показываться на глаза. –Ну, здравствуй, Валерка. –Здравствуйте, Валентин Сергеевич,–нейтрально ответил Лагунов, завидев старого знакомого. Не виделись вроде год, а чувство будто вечность. –А ты со мной не хочешь поздароваться, гадюка? Понимая, кому это адресованно, Шипаева вышла из укрытия, выстроенного из тела Валеры, и встретилась взглядом с отцом. Ей стыдно, это видно, и видно не только мужчине, но и парню, стоящему рядом с девушкой, ему если честно, тоже не по себе. –Привет, пап,–пробубнила она, всё ещё боясь его реакции. –Че ты не смотришь мне в глаза? Ты же знаешь, я ничего против не имею, у тебя уже есть нянька, и это не я. Лишь бы ты была довольна, гадюка мелкая. Она невольно улыбнулась. Папа всегда ей приносил хорошее настроение и воспоминания, например как , когда он учил её охотиться, или когда учил её вышивать крестиком, или играть на скрипке, тоже он её научил этому, но жаль только, что их семейная идилия продлилась недолго, но сейчас Носатов старается как можно больше наверстать с дочерью, и начал он с малого. Называет дочку по ласковому–гадюка. Геля подошла и крепко обняла Валентина. От него пахнет святой водой, что странно. Он патрулировал, конечно, следил, выслеживал новых вампиров, но никто за этот год так и не появился...или же...Когда девушка отпрянула от доктора, он увидел её неоднозначный взгляд, как бы спрашивающий, что здесь происходит. Он кивнул, приглашая её сесть за стол, что она и сделала. –Хорошо, что ты Валерка тут. У меня плохие новости....