Часть 13
Она на Чонгука не смеет даже взглянуть на протяжении всего времени, что они едут в машине. Он сжимает в пальцах руль до хруста и давит педаль газа в пол, а она от такой высокой скорости с обивкой сидения почти в идеале целое срастается . Не дышит . Разглядывает только мелькающие в окне многоэтажки и силуэты людей, которых становится с удалением от её дома все меньше. Её это не может не напугать, и оттого сжимает руки в кулачки настолько сильно, что следы от ногтей кровоточащими ранками выступают на ладонях.
Она хотя бы этой мимолётной болью пытается притупить бушующий ураган тревожных чувств внутри неё . Он сметает на своём пути все, заставляет всем телом трястись и мысленно произносить все молитвы, которые она успела изучить за свои двадцать два. Дрожащие губы поджимает и нервно прикусывает лопающуюся кожицу. Ткани под ней до металлического привкуса на языке трескаются, и она оттого лишь жмурится, но не прекращает.
Чонгук косо на неё глядит и глубоко втягивает носом накалившийся воздух в салоне автомобиля. Он знакомыми нотками ванили и пряной сладости оседает у него в легких, пускает свои корни глубоко в подсознание и пробуждает все органы чувств, которые решили позабыть о его существовании хоть на долю секунды. Чонгук сам теплил в себе воспоминания о его обладательнице, мечтал ночами сорваться и присвоить себе, греть у груди и девичье тельце вжимать в себя до хруста костей – чтоб никто больше не смел даже частички почуять. Это отныне его и принадлежит лишь ему.
- Даже не интересно, куда я тебя везу? – он краем глаза наблюдает за тем, как она гулко сглатывает и всем телом напрягается , словно всю вмиг улетучившуюся уверенность решается вернуть.
- Разве ты мне ответишь? – ненароком дрожь в голосе выдаёт и боязливо поднимает глаза, все же встречаясь с его. Чонгук смотрит с лисьим прищуром и неподдельным интересом на неё , осматривает с ног до головы и вновь втягивает воздух носом.
- А ты попробуй.
- Тогда... куда мы едем? – невольно заглядывает на мужской профиль и облизывает губы, смакуя на языке ненасыщенный запах бергамота. – Ты убьешь меня, да?
- Мы едем в особняк одного из главнейших кланов Азии, где ты отныне будешь жить. Рядом со мной. А убью я тебя лишь в том случае, если ты начнешь меня раздражать или как минимум ослушаешься.
Врёт. Чонгук сам это понимает, и оттого с особым усердием сдерживает на своем лице эту маску безразличия и холодности. Он желает всем своим видом показать, что ей даже нет смысла убегать или прятаться от него. Не из-за того, что он с лёгкостью сможет найти её и вернуть обратно, наказать и в конечном итоге на цепь рядом с собой посадить, а потому что он к ней никого не подпустит и не позволит навредить. Чонгук хочет, чтобы она в безопасности себя чувствовала только с ним и ни с кем больше, только в стенах его дома и нигде больше.
- Чонгук, - произносит с придыханием и волнительной дрожью, которую унять не в силах, и Чон оттого улыбается. – Пожалуйста, пока есть возможность, объясни мне, что происходит. Я не знаю, что творится моим организмом, когда ты рядом, но я чувствую себя настолько спокойно и умиротворенно, что мой разум просто отключается и я ничего не смогу сделать, – она сманивает подступившие слезы и шмыгает носом, утыкаясь им в воротник толстовки.
- Тогда почему ты плачешь, если я вызываю в тебе такие ощущения.
- Потому что мне страшно от незнания причины такого поведения. - тыльной стороной ладони набежавшие слезы сразу утирает и мельком глядит на не понявшего твоей внезапной истерики Чонгука. – И не надо так на меня смотреть.
- Я сам решу, как мне смотреть на свою суку, - он ухмыляется и резко выворачивает руль, съезжая к нужной дороге. Думает только открыть рот и возразить его словам, но замечает поднятую вверх ладонь. – И прекращай беспричинно ныть, иначе я напичкаю тебя успокоительным по приезду домой, - он вдалеке замечает знакомую крышу особняка, и потому скорость немного сбавляет, стараясь вдоволь насладиться временем рядом с тобой без лишних глаз и ушей.
- Пожалуйста, - шмыгает носом, - хотя бы вкратце скажи о том, почему я так себя чувствую.
- Ты все равно вряд ли что поймёшь, - Чонгук прочищает горло и замечает боковым зрением твой заинтересованный взгляд. – В общем, между некоторыми вервольфами существует особая связь. Её называют истинной, и именно она связывает нас с тобой. Я не в восторге от такого подарка судьбы, но это ничем нерушимо и непреодолимо.
- Ты из-за нее меня тогда нашел?
- Я тебя нашел из-за течки, в самый пик которой ты почему-то не дома отсиживалась, а посещала занятия в универе, - Чонгук поджимает губы и шумно выдыхает, явно выдавая свое внезапное раздражение. Усмехается.
- Что смешного? – непонимающе склоняет голову на бок и точно в черные глаза заглядывает , но Чонгук упрямо отводит их на дорогу.
- Забей, - он никогда не скажет, что спектр эмоций из-за неё меняется из крайности в крайность, а потому подавляет в себе внезапную улыбку и смотрит вновь сосредоточенно и четко. – Ты ведь так и не знаешь, к какому клану принадлежишь?
- Единственное, что я знаю о своем прошлом, это то, что родители меня совсем маленькую отдали в приют в Японии, - наблюдает за тем, как собственные пальцы перебирает, и смахивает соленую влагу. – Оттуда меня вместе с остальными по какой-то причине распределили по другим детским домам, один из них оказался в Корее, куда я и попала. Потом меня забрали, и весь этот кошмар кончился.
- Кошмар? – Чонгук замечает, как она трёт запястья и вздрагивает , словно в пустоту глядя стеклянными глазами. – Ладно, можешь не продолжать. Все равно приехали.
Она смотрит на огромный особняк за высокими чугунными воротами, которые сразу отворяются, позволяя шерону въехать на территорию. Высокое здание в готическом стиле сразу притягивает её внимание, и потому принимается разглядывать его с неподдельной заинтересованностью, как и внутренний двор. Чонгук позволяет на все глянуть лишь вскользь, пока ведет ее от машины до главных дверей.
У неё сердце замирает и до ничтожных размеров сжимается, но кровь продолжает гудеть в ушах, будто норовясь перепонки заполнить и разорвать. Оттого голова идет кругом,и тошнит с каждой секундой все сильнее – не может совладать с собственными мыслями и телом. Чонгук чувствует её волнение на ментальном уровне, видит каждую мысль, но не решается успокоить или сказать что-либо. Она знает , что в особняке он точно не один, слышит низкий голос прямо за огромными дверями и дрожит . Хватка на её запястье становится чуть слабее, и Чон с уверенностью переплетает их пальцы, не обращая внимания на её мысленный бунт и непонимающий взгляд. Стоит ему ощутить и понять, что так она успокаивается хотя бы немного, то открывает громоздкие двери.
Чонгуку кланяются сразу две женщины, по внешнему виду которых сразу понятно – горничные. Они осматривают её с ног до головы с неким презрением и просят у «господина» верхнюю одежду, которую они с особой осторожностью и аккуратностью убирают в высокий шкаф гардеробной. Она не готова к посещению дома Чон от слова совсем. Даже прислуга осматривает её с особым вниманием и недоверием, пока Чонгук к своей комнате по длинным коридорам и лестнице её ведет. Он ни с кем не хочет столкнуться и что-то объяснять, потому что знает – она совершенно не в том состоянии, чтобы преподнести себя должным образом.
- Чонгук, - тихо шепчет , понимая, что за огромными, слишком быстрыми шагами не поспевает . – Мне больно, - пытается руку оттянуть немного к себе, вырвать из цепкой хватки, но все старания тщетны.
Чон словно не видит ничего перед собой, все кажется пустым и ненужным ровно до того момента, пока он не обезопасит её и не спрячет в комнате. Ему шестое чувство подсказывает, стучит огромной кувалдой по голове и все в ней – крошит, лишь бы Чонгук понял, что стоит торопиться. Он даже не знает, почему и зачем, отчего пытается её спасти и действует скорее инстинктивно. Волк никому не позволит разделить свою ценнейшую прелесть с кем-либо еще.
- Больно, - смотрит на краснеющую под его пальцами кожу на своей руке и отводит взгляд, все же понимая, что Чонгук от всего иного абстрагировался и совсем не слышит. Он слышит лишь себя.
Дверь в заветную комнату кажется ей недосягаемой, хотя завидела ее еще в конце коридора – по массивности можно предположить, что она ведет именно в комнату наследника. Прикрывает глаза и почти бежит за ним, не в силах такому напору противостоять, и знает, что если хоть на секунду остановится – Чонгук потащит волоком. Ей о жёсткий ворс дорогого ковра совершенно не хочется стирать колени, и потому бежит , в то время как он просто идет. Слишком быстро для человека идет.
Все внутри переворачивается и распыляется по воздуху мелкими частицами, когда замечает , что дверь из темного дерева все же отворяется, впуская их в обширные апартаменты. Она раскрывает глаза и спасительный воздух резко вдыхает , словно на время пути забыла, что такое вообще дышать. Слышит над головой учащенное дыхание Чонгука, который глухо шипит мат сквозь зубы, привлекая все её внимание. Выпрямляется , и уже было хочет повернуться и спросить, как вдруг замирает. Сердце, с силой отбивая дикий ритм по грудной клетке, медленно поднимается к горлу и вновь перекрывает все пути дыхания. Её мутит.
- Какая очаровательная особа, - незнакомый низкий пробирает до дрожи, и оттого все тело заметно перетряхивает. – И запах такой... сладкий. – мужчина заметно принюхивается, чуть поднимая голову вверх и улыбаясь уголками губ. – Чонгук, познакомишь?
- Сону-хён, - Чонгук выпрямляется и становится прямо перед тобой, перекрывая обзор. – Мне сейчас будет немного некогда, поэтому прошу из моей комнаты уйти.
- Я так долго ждал тебя не для того, чтобы уйти из-за того что ты привел суку, - ничего не видит , но слышит , как старший делает несколько шагов вперед и вздыхает. – К слову, до этого в твоей комнате я не видел ни одной. С чего вдруг?
- Потому что теперь она останется здесь, - он говорит с полной уверенностью и твердостью, отчего под кожей мелкий морозец пробегает и заставляет вздрогнуть.
- Да ну? – звонкий смех разрезает тишину пространства. – Неужели ты не знал, что для начала стоит узнать позволения хозяина этого дома?
- Не беспокойся, - младший усмехается и натянуто улыбается. – Без его ведома я бы не принимал таких важных решений.
Она слышит , с какой холодностью они говорят друг с другом – зеркала и стекла вот-вот начнут от этого мороза трескаться и в мелкий порошок стираться. Атмосфера между братьями ниже минимума опускается, и оттого её мелкая дрожь пробирает, тонкими длинными иглами пускается под кожу и каждый нерв задевает, вызывая мурашки. Будто пар вот-вот изо рта начнет выходить от такого резкого холода.
- У будущего главы ты не хочешь поинтересоваться? – мужчина с ухмылкой глядит на Чонгука надменно, и от такого заявления он сначала опешил, в конце концов усмешки все же не сдерживая.
- Чон Чонгук не против того, что его девушка будет делить с ним комнату, - его голос буквально выплескивает всю иронию и колючесть, которой Чонгук хочет вытолкнуть старшего из комнаты без лишних промедлений.
- Следи за своим языком, - напоследок выплёвывает Сону и громко хлопает дверью во время ухода, так и не осмелившись сделать или сказать что-либо еще в ответ на такое высказывание.
Видит, как в глубоком вздохе Чонгук заметно поднимает и опускает плечи, чуть качая головой и смеясь со всей ситуации. Ему даже не интересно, с какой целью Сону все это время торчал в его комнате и успел ли сделать что-либо или найти. Пусть он и не настолько глуп, чтобы какие-то откровенные, компрометирующие материалы в комнате особняка держать, но даже так ему все равно. Чонгуку больше интересно то, как за несколько дней его приветливый и отзывчивый брат стал таким колким и холодным на слова. Он не скупился на вызывающие фразы, и Чон видел, как открыто он на конфликт его выводил. И единственное непонятно – зачем.
Чонгук поворачивается к Юне, заглядывает в знакомые сапфировые глазки и не может сдержать улыбки. Она дрожит , словно осиновый лист на ветру, теребить нервно край толстовки и до невозможных размеров пытается сжаться – лишь бы исчезнуть хоть на минутку. Когда хлопок двери за спиной услышала, то словно тяжкий груз упал с души, и воздух вдыхать стало в разы легче. Даже перед Чонгуком оказаться совсем одной сейчас кажется более безопасным вариантом, чем между двумя волками.
Единственное, за что она успела ухватиться краем уха во время из разговора, так это за слетевшее с чонгуковых губ «девушка», вместо приевшегося «сука». Слово обычное, но с каким-то непонятным теплом и надеждой ей в памяти его хочется задержать немного дольше.