Экстра•3•🌹
Они нашли убежище в глубоких горах префектуры Нагано, в старом деревянном доме, который когда-то принадлежал семье лесничего. Здесь время замирало, запутываясь в ветвях вековых кедров, а шум водопада неподалеку заглушал любые мысли о прошлом.
Для Сукуны новая жизнь стала чередой странных, порой пугающих открытий. Раньше он не чувствовал холода — теперь он кутался в тяжелое шерстяное хаори, которое Юдзи заботливо набрасывал ему на плечи по утрам. Раньше он не знал голода, который сводит живот, — теперь он с затаенным любопытством наблюдал, как Юдзи готовит простой рис и овощи, и вкус этой простой еды казался ему ярче любого подношения, которое ему приносили в эпоху Хэйан.
Но мир магов не собирался так просто отпускать свой самый большой страх.
Первый год прошел под знаком бесконечных визитов. Маги приходили группами, настороженные, с руками на рукоятках мечей. Они не верили. Они искали подвох, скрытую ауру, затаившееся проклятие, которое вот-вот вырвется наружу и превратит этот тихий лес в кровавую баню.
Юдзи всегда встречал их на пороге. Он стоял, скрестив руки на груди, спокойный, но решительный. Он больше не был тем импульсивным мальчиком — в его взгляде была сила человека, который защищает свое самое ценное сокровище.
— Вы зря тратите время, — говорил он, когда в очередной раз делегация старейшин присылала своих ищеек. — В нем ничего не осталось.
Они заходили в дом, принося с собой запах городской гари и страха. Сукуна обычно сидел у открытой террасы — энгавы, глядя на горы. Без татуировок его лицо казалось моложе, почти юным, а глаза, лишенные красного демонического отблеска, были глубокими и спокойными.
Маги подносили к нему артефакты-детекторы. Стеклянные сферы, которые должны были темнеть при наличии проклятой энергии, оставались прозрачными. Бумажные обереги, чувствительные к злу, не шевелились, даже когда их прикладывали прямо к его коже.
Один из высокопоставленных магов, старик с лицом, похожим на сушеный фрукт, однажды подошел к Сукуне вплотную и замахнулся ножом, проверяя реакцию.
Юдзи дернулся было вперед, но рука Сукуны — обычная человеческая рука — мягко остановила его. Бывший Король Проклятий даже не вздрогнул. Он лишь поднял взгляд на мага.
— Ты ищешь то, чего нет, — тихо сказал Сукуна. Его голос больше не гремел, он был мягким, как шелест листвы. — Моя кровь больше не горит огнем. Она просто течет, согревая это тело. Если ты убьешь меня, ты убьешь просто человека. Это ли то величие, которого ты так боишься?
Маг отступил, его рука дрогнула. Детектор в его другой руке был мертв. В этом существе не было ни капли проклятой силы. Ни крупицы. Полная, абсолютная пустота.
Со временем визиты стали реже. Маги начали понимать: Рёмен Сукуна действительно умер в тот день, когда Зал Безмолвия рухнул. Тот, кто жил здесь, в горах, не имел с ним ничего общего, кроме внешнего сходства.
Однажды вечером, когда последние «проверяющие» ушли, оставив после себя лишь горький привкус недоверия, Юдзи сел рядом с Сукуной на крыльце. Солнце медленно тонуло за вершинами, окрашивая небо в цвета спелого персика.
— Кажется, они больше не придут, — тихо сказал Юдзи, протягивая Сукуне чашку горячего чая.
Сукуна обхватил чашку ладонями, наслаждаясь теплом. Он повернулся к Итадори и долго смотрел на него — на шрамы, которые тот получил, спасая его, на его улыбку, которая стала его единственным маяком в этом новом, хрупком мире.
— Ты победил их, Юдзи, — произнес Сукуна. — Ты заставил их поверить в невозможное.
— Я просто хотел, чтобы ты был свободен, — Юдзи прислонился плечом к плечу Сукуны. — И чтобы мы могли просто... быть. Без битв. Без смертей.
Сукуна поставил чашку и, помедлив, положил голову на плечо Юдзи. Это было невероятно интимное, почти беззащитное движение для того, кто когда-то держал в страхе весь мир.
— Это странно, — прошептал он. — Чувствовать, как бьется сердце. Слышать, как поют птицы, и знать, что завтра будет такой же день. И послезавтра тоже. Это... пугает больше, чем любая битва.
Юдзи накрыл его ладонь своей.
— Тебе не нужно бояться. Пока я здесь, я буду твоей силой. А ты... ты просто будь собой...моим Сукуной