Глава 15
В столовой воцарилась оглушительная тишина, прерываемая лишь стуком посуды и негромким шепотом, который разносился по залу, словно гул встревоженного улья. Сотни глаз были устремлены на меня.
Моя рука, по-прежнему побаливая после пощечины, все еще слегка дрожала. Я медленно опустила ее, пытаясь собраться, но мысли роились в голове, мешая сосредоточиться. Ноа… его имя, его гнев, его искреннее беспокойство и это странное, почти интимное «луноликая» эхом отдавались в моей голове. Луноликая.
Я всегда старалась держаться в тени, быть незаметной, избегать мужского внимания, как предписывала моя вера и воспитание. Мой хиджаб был не просто платком, это был символ моей скромности, моего достоинства, моего стремления к чистоте. А теперь я оказалась в центре скандала, став причиной драки, и всё из-за Томаса, парня, который, казалось, никогда даже не замечал моего существования. Я знала его только по имени и как одного из самых популярных, но при этом отстраненных, учеников школы. Он был из другого мира, мира, в котором мне не было места.
Поспешно выйдя из столовой, я старалась не встречаться ни с чьим взглядом, но чувствовала, как сотни глаз сверлят мне спину. Шепот усилился, и я понимала, что эта история мгновенно разнесется по всей школе. Моя репутация, которой я так дорожила, возможно, уже разрушена. Дядя и Айгуль, узнав об этом, будут в ужасе.
Я почти бегом добралась до женской уборной, заперлась в кабинке и, наконец, позволила себе глубоко вздохнуть. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Я посмотрела на свое отражение в зеркале – бледное лицо, растрепанные пряди волос выбились из-под хиджаба, глаза, в которых все еще плясал отголосок пережитого шока.
Вспомнились слова Томаса – его грязное предложение, его похотливый взгляд. Ярость снова поднялась во мне, но уже не та, что заставила меня дать пощечину. Это была тихая, холодная ярость от осознания того, что он видел во мне лишь тело, доступное для его прихотей, совершенно игнорируя мою веру и мою сущность. И в то же время рядом с этой яростью, как ни странно, возникла благодарность. Благодарность Ноа, который, сам того не ведая, защитил не только меня, но и мои ценности, мою честь, мою религию. Он вступился за меня, хотя и был совершенно посторонним.
Но что заставило его это сделать? Он просто защитил девушку, которую видел в беде? Или за этим стояло нечто большее, что-то, что я не могла понять, что-то, что скрывалось за его внезапным появлением и тем странным, почти нежным прозвищем?
Едва я успела кое-как поправить свой хиджаб, как дверь уборной распахнулась, и внутрь вбежали Айсун и Марселина. Их лица были перекошены от тревоги, глаза широко распахнуты.
– Что случилось? Мы слышали крики! И эта драка… – Айсун подлетела ко мне, хватая за руки. – С тобой всё в порядке?
– Мы видели, как их увели, – добавила Марселина, ее голос дрожал. – Что он тебе сказал? И почему Ноа…
Сумбурные мысли кружились в голове. Мне было страшно от последствий произошедшего – и для меня, и для Ноа, который теперь наверняка будет наказан. Но вместе с этим страхом появилось и новое, незнакомое чувство – необъяснимая тяга разгадать загадку Ноа Вилсона. Кто он на самом деле? И почему он, сам того не ведая, так глубоко затронул струны моей души? Мой мир, такой упорядоченный и предсказуемый, только что перевернулся с ног на голову. И виновником этого был Ноа, ну и отчасти Камиль.
Я посмотрела на подруг, и слова застряли у меня в горле. Как рассказать им обо всем? О грязном предложении Томаса, о своей пощечине, о том, как Ноа, словно из ниоткуда, вступился за меня? Все это казалось каким-то дурным сном, нереальным и ошеломляющим.
– Я… он… – начала я, но голос дрогнул, и к глазам подступили слезы. – Он схватил меня… и… и предложил… непристойное.
Лица Айсун и Марселины изменились. Тревога сменилась шоком, а затем и праведным гневом.
– Что?! – воскликнула Айсун, ее глаза потемнели. – Как он посмел?
– Он… он сказал, что мои извинения не нужны, – продолжила я, чувствуя, как слова обжигают меня, – и… и предложил развлечься ночью… чтобы простить меня.
Марселина ахнула, закрыв рот рукой, а Айсун сжала кулаки, ее дыхание стало прерывистым. Мой хиджаб, всегда даривший мне чувство защищенности, сейчас казался тонкой вуалью, которая не могла скрыть унижения.
– Ты ударила его? – тихо спросила Марселина, и в ее голосе прозвучало не осуждение, а скорее изумление.
Я кивнула, вспоминая жжение в ладони и мгновенное чувство облегчения, смешанное с ужасом.
– Я не могла иначе. Он… он оскорбил меня. Мою честь, мою веру, – прошептала я, и ком в горле стал давить еще сильнее.
– А потом Ноа… он появился и… и избил его.
Айсун от возмущения начала ходить по маленькой комнатке. – Что? Ноа? Вот это да! Он всегда такой замкнутый… И тут такое.
– Значит, он заступился за тебя? – Марселина приложила ладонь к сердцу. – Слава Богу, что кто-то это сделал. Но… что теперь будет? Учитель ведь их забрал к директору.
Этот вопрос повис в воздухе, тяжелый и неуютный. Последствия. Я уже представляла себе серьезный разговор с директором, возможно, с моими опекунами или старшими из общины. Как им объяснить, что произошло? Как донести, что я не виновата, что защищала себя? Моя репутация, которой я так дорожила, могла быть разрушена, и это пугало больше всего.
Я не знаю, – честно призналась я, опустив взгляд. – Мне так страшно. Что теперь скажут? Вся школа теперь будет шептаться.
Мы не дадим им повода! – решительно заявила Айсун, останавливаясь передо мной. – Мы скажем всем, что он приставал к тебе, а ты защищалась. И Ноа тоже заступился. Все были свидетелями!
Марселина кивнула. – Да, ты не виновата. Это он виноват. Он посягнул на твою честь.
Я смотрела на своих подруг, и в их глазах видела не только сочувствие, но и непоколебимую поддержку. Их слова придали мне немного сил. Они были моими сестрами, и я знала, что они будут со мной, что бы ни случилось.
Но даже их поддержка не могла заглушить вопросы, которые продолжали роиться в моей голове. В глазах мелькнула картина: Ноа, его яростное лицо, сжатые кулаки, а затем… его взгляд на меня. Обеспокоенный, нежный. И это прозвище – «луноликая». Кто он, Ноа Вилсон? Почему он, казалось бы, холодный и отстраненный, так рисковал ради меня? Зачем ему это?
Я всегда считала, что моя жизнь будет идти по предписанному пути: учеба, скромность, затем брак с достойным человеком, выбранным в соответствии с традициями нашей общины. А теперь, после сегодняшнего дня, этот путь казался рассыпанным осколками. И в каждом осколке отражался образ Ноа, меняющий мой мир. Без родителей мне было особенно важно сохранять безупречную репутацию, чтобы не быть обузой для тех, кто взял меня под свою опеку, и чтобы не опозорить их.
В этот момент снаружи послышались шаги и приглушенный разговор. Мы замерли. Чья-то тень промелькнула под дверью. Неужели кто-то ищет нас? Может быть, уже вызвали директора?
Мое сердце снова сжалось. Этот день только начался, а уже принес столько потрясений. И я чувствовала, что это лишь начало. Моя жизнь изменилась, и я понятия не имела, куда она теперь меня поведет. Но одно было ясно: Ноа Вилсон стал частью этой новой, непонятной истории, и я, несмотря на весь страх, не могла отделаться от желания узнать его тайну