Сюрприз для Краткого(И. Н. М. Т.) [И Краткий/Ёшка]

Ё с силой швырнул Кнайфа на пол, отчего он сильно ударился головой.
Сиреневому стало становиться скучно. Всё то, что он сделал только что, было лишь разминкой.
Он посмотрел на Краткого. Затем на старую швабру, скромно стоящую в углу комнаты вместе с моющим средством.
На лице появилась игривая улыбка. Он рывком подбежал к ней и схватил.
Краткий отошёл от экстаза и с недоумением наблюдал за его действиями.
— Эм... Ё?
— Хей, Краткий... — с шваброй в руках, он выглядел как школьная уборщица, пришедшая чистить туалеты. — Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо?

Тот растерялся. Ну, скажем, с порванным очком он ощущал себя не сильно приятно.
— Э-э.. Д-да? Только, скажи, что ты собираешься сдела-...
— Ложись быстро, падла.
— ЧТ-
Сиреневый поднял его одной рукой за шкирку и кинул на пол, лицом прямо в лужу той блевотины, что осталась после Кнайфа. Лицо хоста исказило отвращение, он кое-как приподнялся на колени и начал агрессивно отплевываться и пытаться очистить лицо от мерзкой жижи.
Но он не успел очистить и половины, как Ёши наступил ногой ему на спину и, сильно надавив, придавил его к полу снова, не позволяя дышать.
— Не беси меня. Ты врёшь, скотина. Я знаю, что тебе не понравилось и то, как я тебя трахал, да? Это тебе понравится больше! — он ловко раздвинул ему ноги, и быстро вставил ему в анус конец швабры.
Тот завизжал ещё пуще прежнего. Как жалко, блять, ну мы же не на скотобойне.
Теперь всё тело Краткого было перемазано в рвоте из-за того, что он постоянно возился, пытаясь вырваться из-под хватки со-хоста.
Он бешено дрыгал ногами, пока тот вводил швабру внутрь него всё глубже, постепенно разрывая промежность. Он не мог дышать, его самого чуть ли не рвало из-за отвратного запаха.
Вскоре метла начала проходить внутрь прямой кишки, отчего это становилось буквально невыносимым. Всего через пару минут такой «пытки», Й перестал чувствовать низа из-за сильнейшей боли, а половина конца швабры была в крови.
Как же это было весело для Ё, наблюдать за их медленными мучениями.

Кнайф уже не мог смотреть на всё это. Внутри разгоралась ненависть к Ё.
Он хотел просто заорать на него.
Что он, сука, и сделал.
— Т-ты... ТЫ НАСТОЯЩЕЕ ЧУДОВИЩЕ! Я ВСЕГДА БОЛЬШЕ НЕНАВИДЕЛ КРАТКОГО, НО ТЕПЕРЬ Я ПОНЯЛ, КЕМ ТЫ ЯВЛЯЕШЬСЯ НА САМОМ ДЕЛЕ! Я ПОДОЗРЕВАЛ ТЕБЯ! — От этого крикливого голоса, что чуть ли не резал слух, Ёши отвлекся и начал смотреть на него. Улыбка пропала с его лица. — Я ПРОСТО ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! ВСЕ УЗНАЮТ О ТОМ, КТО ТЫ НА САМОМ ДЕЛЕ! ОСТАНОВИСЬ СЕЙЧАС ЖЕ, ПСИХ... ИЗВРАЩЕНЕЦ... Я-Я...
Он настолько увлёкся выплескиванием накопившихся эмоций, что не заметил, как со-хост каким-то образом оказался рядом с ним.
С банкой моющего средства в руках.
— Ты уже закончил свой монолог, милый? — буква буквально впился руками ему в плечи. От неожиданности ножик вздрогнул и со страхом посмотрел ему в глаза. Он взмолился:
— П-пожалуйста.. Хватит, это не-...
Сиреневый обнял его и прижал к себе, втягивая в поцелуй. Он долго и страстно целовал его, не давая отстраниться ни на секунду, настолько что тот аж покраснел от жара.
Как только Кнайф всё же смог оттолкнуть его, тот сразу поднёс открытую банку к его рту и начал вливать содержимое ему внутрь.
Он влил лишь половину, а затем острый схватил его за руку, смог отнять банку и кинуть её в сторону, так что всё оставшееся вылилось на пол. Это окончательно разозлило Ё.
Нож кашлял, весь сжимаясь от боли в животе. Желудок сильно болел и ныл, как будто его вот-вот разорвёт, а во рту оставался противный привкус моющего средства.
Сиреневый взял свою палочку и наколдовал длинный кнут с острым концом. Он замахнулся и со всей силы начал бить ею Кнайфа, оставляя огромные шрамы на его теле. Он визжал и плакал почти также, как недавно Краткий.
А кстати, насчёт Краткого.
Те самые побочные эффекты от чая постепенно приходили в действие.
Вернее, чёртово слабительное. Его пучило и весь кишечник сдавливало, кое-как перевернувшись на спину, он пытался сдерживаться.
Но надолго не вышло. Вместе со сгустками крови, из его ануса начал течь кал.
Закончив избивать ножика до полусмерти, Ё наколдовал анальную пробку и вставил её хосту, не позволяя ему более испражняться.
Он подошёл к нему и сел возле него на колени, прямо на лужу из дерьма и блевоты. Его не смущало это. Он решил получше рассмотреть его лицо, которое было полно истинных страданий.
— Знаешь, малинка... А ты ведь красивый, я тебе этого не говорил? — возможно, в какой-то другой ситуации могло бы показаться забавным, как резко он переходит с одного настроения на другое. Но сейчас это блять было жутко видеть, как от ненормального маньяка-извращенца фетишиста он может переходить к тону обычного милашки. — Теперь я увижу тебя во всей красе.
Даже не беря никакого оружия, он начал голыми руками сдирать, царапать кожу с его лица. Зубами он впился в его щеку и отодрал ещё один кусок от неё, разжевывая её.
У малинового уже не было сил кричать. Живот продолжало распирать от боли, она перекрывала какие-либо другие болевые ощущения.

Приоткрыв ему рот, Ёши начал трогать его зубы. Язык.
Ему нравилось «играться» с ним. В этот момент, Краткий сомкнул челюсть и сильно укусил его за пальцы, настолько, что тот даже вскрикнул, глядя, как из-за укуса на коже пошла кровь.
— ..Как же я ненавижу тебя, тварина, — хрипло проговорил хост.
Малиновый зря это сделал.
Ой как зря.
— Разве я тебе не сказал.. НЕ БЕСИТЬ МЕНЯ.
Со-хост взял ту метлу с окровавленным концом.
Вытащив пробку, он резко засунул метлу ему внутрь наполовину.
Потом начал проталкивать ещё глубже, чем в тот раз. Она касалась стенок кишков, царапая их и почти доходя до желудка. От такого можно было уже давно потерять сознание от болевого шока, но Краткий лишь продолжал дико верещать.
Вдруг он затих.
Его кишки были порваны. Продолжая улыбаться и посмеиваться, сиреневый вытащил швабру из него.
Из него текла кровь, также как и остатки тёмного кала.

Кнайф рыдал, скорчившись на полу. Ё подошёл к нему и стал молча смотреть на него сверху вниз, как бы обдумывая, что бы ещё сделать с ним.
Нож поднял взгляд, смотря на безумное лицо звёздного: его зрачки сузились до такой степени, что были еле заметны, а радужка имела тёмный, чёрный оттенок сверху.
— П.. Пощ... Пощад-ди... — с трудом выговорил острый.
Буква приложил палец к подбородку.
На пару секунд он даже выглядел мило. Правда, затем он с вертухи треснул Кнайфу по лицу, из-за чего металлическое лезвие потрескалось, а сам он вскрикнул и упал.
Сиреневый наступил ему на спину. В его руках появился острый, хорошо заточенный ножик, подозрительно похожий на Кнайфа.
— Кнайфи, какой же ты уебок, — с этими словами, Ёшка воткнул нож в его рукоятку, проводя по дереву с самого низа, разрезая его пополам, а иногда нанося обычные царапины.
Вскоре его тело было полностью разрезано, он лежал без сознания.
Он уже не очнётся.
Бывший ассистент начал смеяться, глядя на оба тела, лежащие в комнате, сквозь пропитанной запахом крови, смрадом дерьма и рвоты. Руки тряслись.
Кстати, кто сказал, что с мертвыми нельзя поразвлечься?

* * *
Солнце, уже садившееся за горизонт ярко освещало поляну. Обджекты из обоих команд спокойно общались друг с другом, каждый занимался своими делами.
Как вдруг, издалека показалась знакомая всем буковка.
Ёши приблизился к обджектам, и некоторые сразу начали с радостью приветствовать его.
Стёрка сказала:
— Ох, Ё, наконец-то ты вернулся! Долго же тебя не было...
— Да, я тоже очень рад вас видеть!
В диалог вмешалась Брялок.
— Эм, да, это конечно хорошо, но... Где Краткий?
— Краткий? — ассистент сделал непонимающее лицо, будто он не понимает, о ком идёт речь. Но затем он улыбнулся: — Вроде бы, он ещё немного занят.. Сказал мне присмотреть за вами!
Такой ответ всех устроил.
Через час наступила темнота. Солнце окончательно скрылось.
Для всех было время сна.
Но Ё не спал. Он сидел под деревом, улыбаясь.
Мысли продолжали твердить ему одно:
«Скоро они все станут моими рабами. Низшие должны подчиняться высшим. Весь алфавит будет принадлежать мне».
Вдруг его отвлек чей-то звонкий, женский голосок, словно взявшейся из неоткуда.
И было очевидно, кто именно мог это спросить.
— Ё, а где Кнайфи?