...

Лазарь сидит в небольшом кресле. В ярком освещении я вижу все его глубокие морщины. Они выдают его с головой. Мужчине уже далеко за шестьдесят. Глядя на его сгорбленную фигуру, я пытаюсь понять, действительно ли это тот человек, который причинил столько зла. Сейчас он выглядит обычным беспомощным стариком. Словно не мучил собственных детей, не убивал их, закапывал живьем, скармливал монстрам, заставлял убивать их матерей, заразил Чонгука ради эксперимента и еще наверняка сделал очень много по-настоящему ужасных вещей, о которых я не знаю. Моему появлению он не удивлен, равнодушно скользит по мне взглядом, а вот встреча с Чонгуком его напрягает.

— Никогда не думал, что найду свою смерть от твоих рук. Я конечно знал, что ты ненавидишь меня больше всех остальных и каждый день мечтаешь убить, но у меня был отличный способ управления тобой и я надеялся получить еще один, — он многозначительно смотрит в мою сторону, — но пугая тебя смертью на протяжении всей жизни, я добился того, что ты перестал ее бояться вообще. Ты выстрелил в эту девушку, хотя я до последнего был убежден, что она значит для тебя больше, чем ты показываешь. А сейчас, ты убиваешь себя, вот только я не могу понять причин. Неужели, это все для Чимина?

Я смотрю на Чонгука, каждое слово Лазаря, болью отдается в моем сердце. И зачем я только увязалась за ним. Сейчас он убьет отца, а потом умрет сам, превратившись в подобие человека. Я размышляю о том каким образом могу его остановить. И стоит ли останавливать вообще?

— Поднимайся, тебя ждут ополченцы и показательная казнь, — отвечает ему Чонгук равнодушным голосом, никак не реагируя на всю его браваду.

Я облегченно выдыхаю. Еще есть время подумать. Чонгук идет к обыкновенной двери, в конце комнаты, вытягивает какие-то провода, и перерезает один, ножницами, которые услужливо преподнесла рыжеволосая и жутко раздражающая меня девка. Дверь отворяется и я в оцепенении смотрю на лес.

— А мы не могли сюда прийти этим же путем? — злюсь я, вспоминая, как едва не задохнулась под толщей воды.

Чонгук не обращает на мои слова внимания, подталкивая своего отца к выходу.

— Дверь была заминирована, — отвечает вместо него девушка. — если бы вы вошли снаружи мы бы все взорвались.

Бросаю на нее раздраженный взгляд, а вот она застывает, разглядывая меня:

— Ты же та девушка, в которую стрелял Чонгук ! Как ты выжила?

На этот раз я не могу сдержать стона, быстро поднимаюсь по лестнице, лишь бы не видеть ее щенячьих глаз. Уж слишком они напоминают мои.

По пути к машине мы захватываем сброшенное оружие, но не переодеваемся. Чонгук заставляет меня сесть сзади, рядом с его отцом и милостиво разрешает его застрелить, если он вздумает что-нибудь выкинуть. Рыжая девушка занимает переднее сидение и влюбленно пялится на Чонгука . Не могу поверить, что со стороны я выгляжу так же. Нас снова бросает из стороны в сторону, пока Чонгук объезжает препятствия. Девица орет, но пристегнуть ремень не додумывается, периодически задевая коленкой, руку Чонгука на коробке передач. Лазарь наслаждается моими страданиями. Когда мы, наконец, выезжаем на дорогу я вижу злого Ханбина , растерянного Хосока и угрюмого Джина . Чонгук , к моему удивлению, останавливается и велит мне выходить из машины.

— Ты и ты, — он тыкает пальцем в Ханбина и Хосока, — садитесь на заднее сидение, а ты, — он указывает мне пальцем на другую машину, — иди туда.

Ханбин хочет что-то сказать, но затем замечает Лазаря, на заднем сидении и понимает, что их зовут для охраны. Хосок и Ханбин занимают места по обе стороны от Лазаря, а я влезаю в другую машину. За рулем Джина, он мне кивает и скептически оглядывает мой наряд медсестры:

— Долго рассказывать, — вздыхаю я.

По дороге у меня есть время подумать и разобраться в собственных мыслях. Первое, есть Чонгук , который в меня стрелял, насиловал, закапывал живьем, бил и даже пытался убить. По логике событий, я должна его ненавидеть и жаждать его смерти. Все так и было, пока мы не встретились с ним на базе. Там он в очередной раз спасает мне жизнь, доказывая, что все мое везение в жизни это он и путает мои мысли. Я продолжаю его тихонечко ненавидеть, как безжалостного убийцу и даже хочу спасти мир, убив его отца и принеся в жертву его жизнь. Но Чонгук снова поступает странно и вводит меня в ступор. Он устраивает мини революцию в отряде наемников, подчиняет себе все отряды, хотя я уверена, что власть его волнует так же, как собственная жизнь, то есть не волнует вообще, и создает свою маленькую армию, но так как он понимает, что его ожидает скорая смерть, он хочет отдать эту армию Чимину , что вполне логично. Неужели, все его действия продиктованы попытками помочь старшему брату? Я никогда не замечала за Чонгуком альтруизма. Он редко чего-то хотел, но если хотел, получал это сполна. В качестве примера можно привести меня. Закралась ему в голову мысль, что он хочет меня и он получил. Игрался со мной, как с щеночком, обучая, целуя и избивая на ринге, пока ему не наскучило. Затем он всадил мне пулю в сердце. Я тяжко вздыхаю.

С пулей все было еще хуже. Я была более чем убеждена, что Чонгук никогда не ошибается. И он действительно точно выстрелил в сердце. Вот только волею случая, оказалось, что сердце не слева. Получается, это не ошибка, а простая случайность. Я ему надоела, он пытался меня убить, у него случайно не вышло. Но зачем он тогда спас меня на базе?
Джин , наблюдая за моими мыслительными процессами, не решался ничего сказать, лишь изредка бросая на меня свои хмурые взгляды.

Когда мы въезжаем в город, я быстро выхожу из машины, обхожу ее и преграждаю путь хмурому Джину:

— Можешь меня обнять?

— Зачем? — спрашивает Джин, и его лицо становится еще более хмурым.

— Для эксперимента, — отвечаю я и обвиваю его талию руками, тщательно прижимаясь телом. Обнимать Джина, все равно, что дерево. Я точно знаю, что все его мысли принадлежат только Джису. От Джина ничем не пахнет, сердце не начинает биться быстрее, он слишком худой и высокий. Все не так, как должно быть. Бросаю злобный взгляд в сторону равнодушного Чонгука , вытаскивающего своего отца из машины.

— Ты чувствуешь, где стучит мое сердце? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает парень и пытается вырваться. Я прошу его подождать и пять раз обегаю автомобиль, пытаясь заставить сердце биться быстрее. Джин наблюдает за мной, как за сумасшедшей. Сердце бьется недостаточно сильно и я делаю несколько приседаний. Теперь мне становится трудно дышать и я снова обвиваю руками, неподвижного и столь напоминающего дерево, Джина.

— А теперь чувствуешь? — спрашиваю я.

— Где-то посередине, — нехотя отвечает он, его явно раздражают мои действия.

— То есть понятно, что сердце не слева? — с надеждой смотрю на Джина, но тот лишь отрицательно мотает головой, еще больше нахмурив брови. Я расстраиваюсь и отпускаю парня.

Единственный способ заставить Чонгука говорить, это вывести на эмоции. А что не любит Чонгук ? Когда трогают то что принадлежит ему. Его внимание к моей порванной футболке и перемотанной руке Ханбина , его излишнее равнодушие в момент моего эксперимента с Джином , говорили об одном. Он все еще относит мою скромную персону к себе. Я боялась называть это громким словом ревность, ведь это было слишком примитивным для Чонгука .

Лазаря заперли в одном из бараков, ко мне подошла Джису .

— Что это вы с Джином делали? — как бы между прочим спросила она.

— Я повторяла твой эксперимент, подумала, что Чонгук и Джин примерно одинакового роста и комплекции, может он почувствует стук моего сердца, но ничего не вышло, — объяснила я. Моим ответом Джису осталась довольна и сразу же переключила свое внимание на другой вопрос.

— Что мы будем делать с Риком и Зиком?

— Их уже допросили?

— Зик орал что-то, потом плакал, Рик просто молчал, они ничего от них не добились и поручили мне избавиться от близнецов. Есть идеи что делать?

— То же что и они всегда делали. Будем их мучать, — заявила я.

На протяжении оставшегося вечера мы сооружали две металлические клетки. Изредка, пробегающее мимо начальство косилось в нашу сторону. Ханбин , Джин , Хосок и Тэхен поначалу не одобрили нашу идею, но потом включились в процесс.

Когда обе клетки были готовы, мы отправились в лес за мутантами. Выследить и поймать их оказалось не так легко, как мне казалось поначалу. Их нужно было либо убивать, либо отпускать. Проблему решил найденный Ханбином транквилизатор. Мы погрузили двух спящих мутантов в багажник автомобиля и крепко связали.

Свет прожекторов мы направили на клетки и теперь происходящее напоминало мне бои на выживание, в которые меня закинул Зик. Солдаты и наемники с интересом подтягивались, наблюдая за нашими приготовлениями. Первым мы привели истерично хохочущего Зика, кажется, нахождение в местном подобии тюрьмы окончательно поколебало остатки его психики. Мы приковали его к сетке. Во вторую клетку мы отвели Рика. Он не сопротивлялся, только изредка поглядывал на окончательно сошедшего с ума брата.
Тэхен подогнал автомобиль с уже очнувшимися монстрами. При виде них Зик разразился оглушительным смехом.

Я вышла вперед, привлекая к себе внимание.

— Несколько месяцев назад, этот человек, — я указала на Зика, — заставил меня участвовать в боях на выживание. Семь человек, и меня в том числе, он и его друзья выбрали в качестве своих игроков. Суть была в том что бы выжить. Нас заперли в клетке как зверей и сказали, что живым выйдет только один. Моральные ценности были поначалу довольно крепки в наших умах, поэтому мы просто переглядывались первое время. Никто не хотел наносить первый удар. Тогда Зик загнал к нам в клетку трех мутантов. Они съели почти половину людей, прежде чем мы начали им сопротивляться. Некоторые даже были живы, пока их ели, но ничего не могли сделать, толпа скандировала, почуяв жажду крови. Среди нас был один мужчина. Для спасения своей жизни он прикрывал себя другими. Не знаю, как это произошло. Возможно, просто везение или моя внешность сыграла мне на руку, но в конце мы с ним остались вдвоем. Я осознала, что шансов выжить у меня стало меньше, чем было в начале. Этот человек набросился на меня и поддерживаемый толпой долго и с упоением меня бил, пока я не нашла способ его убить. Тогда я сделала это первый раз. Мне казалось, что я сломалась. Я ненавидела Зика. Он избивал близкого мне человека на моих глазах, он запытал до смерти многих девушек, но я никогда не задумывалась о том, почему он это делает. Оправдывать его садизм было легко. Расстройство психики, но недавно, я увидела, как его родной старший брат, — я указала в сторону равнодушного Рика, — насилует Зика. Тогда мне стало все понятно. Рик долгое время подавлял младшего брата и он срывался на других, более слабых людях. В конечном итоге получается, что в моих мучениях и в мучениях сотни запытанных до смерти девушек виновен только Рик. Но сегодня мы дадим ему шанс показать себя с лучшей стороны.

Количество людей вокруг меня увеличилось. Я заметила лидеров ополчения и даже стоящего в стороне Чонгука . Он как и всегда был равнодушен, но внимательно следил за мной. Я взяла пистолет и вытащила магазин. Перед всеми зарядила его одним патроном и протянула Рику, который стоял в конце клетки с отвращением, глядя на меня. Он недоверчиво подошел и взял оружие, мигом направив на меня.

— Конечно, ты можешь меня убить, — сказала я, высоко подняв руки, — но не советую спешить и хорошо подумать, в кого ты хочешь выстрелить.

Тэхен вытолкал монстров в клетку Зика. Они судорожно стали нюхать воздух, тот сразу привлек их своим непрекращающимся смехом. Младший близнец не осознавал сути происходящего. Он истерично хохотал, подвывал периодически, из его рта капали слюни на окровавленную футболку. Мутанты подошли к нему и с наслаждением стали рвать на нем кожу, облизывая пальцы, вгрызаться зубами в его плоть, раздирая его безучастное тело. Рик с ужасом на лице наблюдал за этим, удерживая в руках пистолет. Зик продолжал смеяться, пока его ели, словно не чувствовал ни боли, ни страха.

Мое самообладание начинало мне изменять, я опустила глаза, что бы не видеть ужаснувшихся лиц солдат и ополченцев. Но в глазах у них всех играл древний огонь, тот огонь, что напоминал о нашей звериной сущности. Все мы по сути были монстрами. В большей или меньшей степени. Наиболее честными здесь были только мутанты. Они не скрывали своих желаний и брали то что хотели, на данный момент, объедали плоть харкающего кровью, но продолжающего хохотать, Зика. Мой взгляд уперся в знакомую грудь.

— Что же не смотришь на устроенное тобой представление? — поинтересовался он равнодушным голосом. Мне не хотелось говорить. Происходящее претило мне на уровне подсознания. Смех Зика, чавкание монстров и перешептывания наблюдающих были для меня невыносимыми. Но никто не собирался прекращать происходящее. В том числе и я. Ведь не смотря на всю мою пламенную речь, я мстила не за себя. Я мстила за Чонгука . Это мысль обожгла мое сознание раскаленным свинцом, и я подняла на парня, полный ненависти взгляд:

— Видишь, что ты со мной сделал?

Чонгук то ли не собирался отвечать, то ли не успел, но в следующее мгновение раздался звук выстрела. Я посмотрела в сторону клеток, но вместо прострелянной головы Зика, я увидела лежащего в луже крови Рика.

— Я думала он убьет Зика, что бы прекратить его страдания, — озвучила я собственные мысли.

— Себя он любил больше, — ответил Чонгук и в следующее мгновение раздались три выстрела. Чонгук убил в окончательного сошедшего с ума младшего брата и в двух объедающих его монстров. Затем посмотрел на меня.

— Спасибо, — сказал он своим ледяным тоном и ушел, снова оставив меня в пучине сомнений. Он всегда понимал меня лучше, чем я сама.

77⭐️